Анатолий Шигапов – Черный Янтарь (страница 8)

Она закрыла дневник и выглянула в окно. На улице горели фонари, и в их свете она увидела, что седан вернулся. Теперь в нём сидели двое - силуэты, едва различимые сквозь тонированные стёкла. Они не пытались скрываться. Они ждали.

Около полуночи, когда Алиса уже собиралась ложиться спать - не раздеваясь, на старом диване в гостиной, - в дверь постучали. Три коротких удара, пауза, ещё два. Алиса замерла. Кто это мог быть? Полиция? Люди Гофмана? Соседи? Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял человек в сером пальто - тот самый, которого она видела на руинах замка Лохштедт? Нет, этот был старше, с седыми висками и усталым лицом. В руке он держал какой-то свёрток.

- Кто? - спросила Алиса по-русски, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

- Откройте, Алиса Викторовна, - ответил мужчина. - Я от Эвальда. Смотрителя. У меня послание для вас.

Алиса колебалась. Откуда он знает её отчество? Кто такой Эвальд? Имя было смутно знакомым - оно мелькнуло в одной из записей деда. «Эвальд фон Кессель, последний из Круга Альбертины, хранитель ключа». Она отодвинула засов и приоткрыла дверь, не снимая цепочки.

- Кто вы?

- Моё имя не важно. Я курьер. Меня послал Смотритель, чтобы передать вам это. - Он протянул в щель свёрток. - И предупредить: за домом следят. Седан с тонированными стёклами - это «Балтийский ИИ». Они знают, что вы здесь. Они ждут, когда вы выйдете. Не выходите через парадную. Используйте подвал, как в прошлый раз.

- Откуда вы знаете про подвал?

- Эвальд знает всё, что происходит в этом городе. Он ждал вас много лет, Алиса Викторовна. И он надеется, что вы оправдаете ожидания вашего деда. - Мужчина развернулся и начал спускаться по лестнице. - Удачи. Она вам понадобится.

Алиса закрыла дверь и развернула свёрток. Внутри была старая книга в потёртом переплёте и записка. «Это „Кодекс Альбертины“ - вернее, его копия, сделанная в 1899 году. Оригинал, как вы уже знаете, спрятан в подземельях под островом Канта. В этой копии содержится ключ к расшифровке языка, на котором написаны янтарные пластины. Без него вы не сможете прочитать Кодекс. Берегите эту книгу. Она - всё, что у вас есть. Э. ф. К.».

Алиса открыла книгу. Страницы были заполнены колонками символов: слева - знаки, похожие на те, что она видела на керамической капсуле в раскопе Королевского замка; справа - перевод на латынь и немецкий. Это был словарь. Ключ к языку, на котором говорила древняя цивилизация - или не цивилизация, а сам лес, Мать-Смола. Она пролистнула несколько страниц и наткнулась на вложенный листок. На нём было написано от руки, тем же почерком, что и записка: «Когда прочтёте это, начните с главы „О природе времени“. Это самое важное».

Алиса села в кресло и начала читать. Глава «О природе времени» оказалась философским трактатом, написанным на латыни с немецкими комментариями. В нём утверждалось, что время не линейно, а представляет собой подобие смолы: оно течёт из прошлого в будущее, но под воздействием определённых сил может течь и в обратном направлении. Эти силы, согласно Кодексу, заключены в янтаре - точнее, в той форме янтаря, которая называется «чёрный янтарь». Чёрный янтарь - это не просто смола, попавшая в особые геологические условия. Это смола, которая была подвергнута воздействию «информационного поля» - сознания древнего леса, существовавшего на Земле в мезозойскую эру. Лес обладал коллективным разумом, и когда он погиб, его память впиталась в смолу, превратив её в квантовый компьютер планетарного масштаба.

Далее в Кодексе описывались эксперименты алхимиков Кёнигсбергского университета, которые в XIX веке пытались использовать эту память для предсказания будущего. Они создали устройство, названное «Пси-призмой», и провели серию опытов, в ходе которых выяснили, что смола способна не только предсказывать, но и изменять реальность. Это открытие привело к расколу среди алхимиков. Одни, во главе с Теодором Кальпом, хотели уничтожить устройство, считая его слишком опасным. Другие, включая некоего «Г.», хотели использовать его для управления историей. Победили сторонники Кальпа - устройство было разобрано, а его компоненты спрятаны в разных местах. Но чертежи сохранились. И теперь, судя по всему, их нашёл Гофман.

Алиса закрыла книгу и потёрла виски. Голова гудела от напряжения. Она чувствовала, что находится на пороге какого-то грандиозного открытия - и одновременно что время уходит. Седан всё ещё стоял под окнами. Курьер Эвальда предупредил, что выходить через парадную нельзя. Значит, нужно снова использовать подвал. Но перед этим она должна была сделать ещё одну вещь - найти и уничтожить все следы своего пребывания в квартире, чтобы люди Гофмана не смогли восстановить картину её расследования.

Она собрала все бумаги, которые изучила за день, сложила их в старый чемодан, найденный в кладовке, и отнесла в подвал. Там, в дальнем углу, она заметила небольшую печь - видимо, раньше здесь была котельная. Печь была ржавой, но дымоход казался целым. Алиса развела огонь - благо, угля в подвале было достаточно - и начала сжигать документы один за другим. Фотографии, письма, отчёты - всё, что могло попасть в руки врага, превращалось в пепел. Она оставила только дневник деда, книгу-кодекс и образцы чёрного янтаря. Всё остальное должно было исчезнуть.

Когда последний лист бумаги превратился в серый пепел, Алиса поднялась обратно в квартиру, чтобы попрощаться. Она обошла все комнаты, постояла у стола деда, провела рукой по корешкам книг, заглянула в спальню, где провела эту странную, полную открытий ночь. Ей было грустно - так, словно она хоронила деда во второй раз. Но она знала, что должна идти дальше.

Перед уходом она сделала одну вещь, которую не планировала. Она достала из сумки кусочек чёрного янтаря - тот самый, из конверта, - и положила его на стол деда, под лампу с зелёным абажуром. Пусть тот, кто придёт сюда после неё, увидит его и поймёт: Алиса Штерн была здесь. И она вернётся.

Затем она взяла свою куртку, проверила, надёжно ли упакованы дневник и книга-кодекс, и спустилась в подвал. Коридор, ведущий к чёрному ходу, был всё так же тёмен и сыр, но теперь Алиса шла по нему не как беглянка, а как человек, у которого есть цель. Она знала, куда идти. Замок Лохштедт - место первой находки чёрного янтаря. Там должны быть ответы. Там, возможно, спрятан ещё один фрагмент головоломки.

Она выбралась через люк во внутренний двор и, прижимаясь к стенам, двинулась по переулку. Седан остался за поворотом, на улице Шиллера. Наблюдатели не видели её. У неё была фора - несколько часов, может быть, до утра. Она должна была использовать их с максимальной эффективностью.

Город спал. Мартовская ночь дышала холодом и близким морем. Где-то в порту гудел паром, где-то лаяла собака, где-то звучала далёкая музыка - кто-то не спал, слушал радио, думал о своём. Алиса шла по пустынным улицам, и её тень скользила по брусчатке, как призрак, как тень из Альбертины. Она больше не была просто нейросетевым архитектором из Кремниевой долины. Она была наследницей древнего знания, ключом к машине, способной переписывать реальность. И она ещё не знала, какие испытания ждут её впереди.

Прежде чем уйти, Алиса позволила себе короткий отдых - она понимала, что без сна её мозг, и без того перегруженный информацией, начнёт давать сбои. Она вернулась в гостиную, легла на старый диван, укрылась пледом и закрыла глаза. Сон пришёл почти мгновенно - и снова это был не обычный сон, а что-то иное, пограничное между явью и видением.

Она стояла в том же лесу, что и раньше, но теперь он был другим. Деревья были выше, их кроны уходили в небо, теряясь в золотистом тумане. Воздух был густым и сладким, пахнущим смолой и цветами, которых Алиса никогда не видела. Под ногами стелился мягкий мох, и каждый шаг отдавался в нём тихим, убаюкивающим шорохом. Она шла по лесу, и ей казалось, что она идёт уже очень долго - может быть, целую вечность. Лес не был пустым. В нём обитали существа - не животные и не люди, а что-то среднее, сотканное из света и тени, из памяти и предчувствия. Они скользили между деревьями, не приближаясь, но и не удаляясь, наблюдая за ней.

В центре леса, на поляне, залитой мягким янтарным светом, стояло дерево, которое было больше и старше всех остальных. Его ствол был таким толстым, что его не смогли бы обхватить и десять человек. Его ветви простирались во все стороны, образуя шатёр, под которым мог бы укрыться целый город. И с каждой ветви, с каждой иголки капала смола - медленно, торжественно, как слёзы. Смола стекала по стволу, собиралась у корней в лужицы, которые светились изнутри тёплым золотым светом. Алиса подошла ближе и увидела, что в каждой капле смолы заключён образ - лицо, пейзаж, событие. Она узнала лицо матери, лицо деда, своё собственное лицо. Увидела офис «НейраЛабс», Приморский карьер, Кафедральный собор, руины замка Лохштедт. Увидела незнакомые места и времена - города, которых нет, людей, которые ещё не родились.

Дерево заговорило с ней - не голосом, а самой сутью. Оно сказало: «Ты пришла, дочь смолы. Ты приняла наследие. Теперь ты - часть нас, а мы - часть тебя. Не бойся. Мы ждали тебя миллионы лет. Мы верили, что однажды родится человек, способный услышать нас. Ты - этот человек. Слушай и запоминай. Время - это круг. Прошлое и будущее - одно и то же. То, что было, будет снова. То, что будет, уже было. Ты стоишь в центре этого круга, и ты можешь изменить его форму. Но помни: каждое изменение имеет цену. Каждая новая ветвь реальности отнимает жизнь у старой. Выбирай мудро». Алиса хотела спросить: «Как выбирать? Как узнать, какое решение правильное?» - но дерево уже таяло, растворялось в золотистом тумане, и сон заканчивался.