Анатолий Шигапов – Алтарник в аду Стихарь против преисподней (страница 3)

На пятнадцатой секунде он начал молиться.

Не громко. Не панически. А так, как молился всегда - вполголоса, быстро, привычно:

- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного. Господи, я не знаю, что случилось. Я вроде ничего такого не делал. Просфору во сне жевал - так это ж сон. Кагор пил - тоже во сне. А «Отче наш» я прочитал нормально... почти нормально... ну, может, немного задом наперёд, но я же не специально! Я чесался!

Он замолчал, потому что понял, что оправдания перед Богом звучат глупо. Тем более в свободном падении.

- Господи, - сказал он уже тише. - Если я туда попал - значит, есть какая-то причина. Ты же просто так не наказываешь. Ты всегда даёшь шанс. Значит, это шанс. Не знаю, какой. Но раз Ты допустил - значит, я нужен Тебе там. Внизу.

Он не был уверен в этой логике. Более того, он подозревал, что эта логика - просто попытка успокоить себя перед неизбежностью. Но в ней было что-то утешительное. Что-то, что превращало падение в миссию. Митяй не был героем. Он был обычным парнем, который любил поспать, работал в типографии и по выходным кадил в храме. Но сейчас, в эту секунду, он решил: «Если я там, то не просто так. Господь меня туда отправил. И я не подведу».

Он сжал кадило крепче и посмотрел вниз.

Огоньки приближались. Внизу уже было видно что-то похожее на здание - большое, серое, с длинной очередью у входа. И аплодисменты. До Митяя донеслись аплодисменты - сначала слабые, потом всё громче, всё отчётливее.

- Новый рекорд скорости самоубийства души! - донеслось снизу. Голос был скрипучий, как несмазанная дверь. - Всего пятнадцать секунд от греха до приземления! Ребята, это новый рекорд!

Другой голос, басовитый, добавил:

- И с кадилом! Первый раз вижу, чтобы клиент прилетал с кадилом. Это батюшка, что ли?

- Да какой батюшка? - третий голос, тоненький, писклявый. - Батюшки так не падают. Этот - наш. Точно наш.

Митяй хотел крикнуть: «Я не ваш! Я свой! То есть не свой, а Божий!», но не успел. Потому что приземление было жёстким.

6. Встреча с местным населением

Он упал на что-то пластиковое, скользкое и очень холодное. Кадило вылетело из руки, покатилось, звеня, и остановилось в нескольких метрах. Митяй лежал на спине, смотрел в потолок - потолок был низким, серым, с треснувшими плитками, как в старом советском ДК - и пытался понять, все ли кости целы.

- Целы, - сказал он сам себе, пошевелив пальцами ног. - Все целы. Даже кадило, кажется, цело.

- Кадило-то цело, а вот душа - не уверен, - раздался голос прямо над ухом.

Митяй повернул голову. Над ним стоял черт. Не такой, как на картинках в книжках - не красный, не с вилами, не в плаще. Это был черт в офисном костюме. Серый пиджак, белая рубашка, синий галстук. На голове - рожки, аккуратно причёсанные и, кажется, даже покрытые лаком для волос. Лицо - человеческое, но смутно знакомое, будто Митяй видел его где-то. Точно! Так выглядит его начальник в типографии, Игорь Юрьевич, только у Игоря Юрьевича нет рожек и нос не такой кривой.

- Здравствуйте, - сказал Митяй вежливо. Он решил, что вежливость - лучшее оружие в любой ситуации. Даже в аду.

- Здрасьте, - ответил черт. - Вы, я так понимаю, новенький? Документы есть?

- Какие документы?

- Ну, паспорт. СНИЛС. ИНН. Свидетельство о рождении. Свидетельство о смерти, наконец. Вы ж умерли, я надеюсь?

- Не умер, - сказал Митяй, садясь. - Живой я. Упал случайно.

Черт посмотрел на него с таким выражением, с каким смотрят на пациента психиатрической лечебницы, который утверждает, что он Наполеон.

- Слушай, мил-человек, - сказал черт, скрестив руки на груди. - Тут такое не проходит. Мы - учреждение. У нас учёт. Если вы живой - как вы сюда попали?

- Через пол, - честно ответил Митяй. - Пол разверзся. Я читал «Отче наш», чесался, и пол разверзся. И колокол играл дабстеп.

Черт медленно моргнул. Потом повернулся к другому черту, который стоял чуть поодаль и что-то записывал в планшет. Да, в планшет. В аду были планшеты. Митяй отметил это про себя.

- Записал? - спросил первый черт.

- Записал, - ответил второй. - «Читал «Отче наш», чесался, пол разверзся, колокол играл дабстеп». Это в графу «нестандартные случаи»?

- В графу «бред сивой кобылы». Но ладно, пошли. - Первый черт протянул Митяю руку. - Вставай. Пойдёшь в зал ожидания. Там разберутся.

Митяй взял черта за руку и поднялся. Ноги дрожали, но стоять было можно. Он огляделся. Они находились в большом помещении - что-то вроде вестибюля. Стены из серого пластика, пол из такого же пластика, потолок из пластика. На стенах - объявления: «Уважаемые грешники, напоминаем, что курение в неположенных местах карается дополнительным кругом ада», «Срок ожидания составляет от 666 до 6666 лет, приносим извинения за неудобства», «Купание в смоляных озёрах только в специально отведённых местах и при наличии справки от врача».

У дальней стены тянулась очередь. Длинная. Бесконечная. В очереди стояли люди - точнее, призраки людей. Прозрачные, бледные, с опущенными головами. А между ними, как контролёры в электричке, ходили черти и раздавали талоны.

- Тало-о-ончики, - пел один черт, высокий и худой, с усами, как у кота. - Не забываем брать талончики. Кто без талончика - того в конец очереди. А очередь, как вы знаете, за последние триста лет не сдвинулась ни на шаг.

Митяй подобрал кадило, повесил его на пояс (стихарь позволял - у него был специальный крючок для ладана, который Митяй пришил сам, потому что в карманах всё вываливалось) и сделал шаг к очереди.

- Стой, - сказал черт в пиджаке. - Ты куда?

- В очередь, - сказал Митяй. - Мне же надо зарегистрироваться, да?

- Ты ж сказал, что живой.

- Ну, сказал. Но вы же не поверили.

Черт задумался. Потом почесал рожку (осторожно, чтобы не сбить лак) и сказал:

- Знаешь что, парень. Иди-ка ты к начальству. Таких, как ты, - с кадилами и с историями про дабстеп - мы сами регистрировать не имеем права. У нас инструкция. Пункт 13, параграф 666: «В случае поступления клиента с нестандартными признаками (одежда священнослужителя, наличие религиозных атрибутов, а также бредовые показания о способе прибытия) направить его в отдел особых происшествий». Так что - марш.

- А где этот отдел?

- Вон там, - черт махнул рукой в сторону коридора, который уходил куда-то вглубь, освещённый тусклыми красными лампами. - Иди по коридору, никуда не сворачивай. И не глазей по сторонам. А то ещё чего увидишь - потом сам не обрадуешься.

Митяй кивнул, подхватил кадило и пошёл.

7. Коридор сюрпризов

Коридор был длинным и извилистым, как червь. Красные лампы горели через каждые пять метров, но света давали мало - только подчёркивали, что стены здесь не серые, как в вестибюле, а тёмно-бордовые, с узорами, похожими на переплетённые колючки. Пол скрипел. Митяй подумал: «Если бы я был в фильме ужасов, сейчас бы из-за угла выпрыгнул монстр». И тут же из-за угла выпрыгнул монстр.

Маленький, размером с болонку, лохматый, с красными глазами и зубастой пастью. Он прыгнул прямо на Митяя, целясь в горло. Митяй, не думая, поднял кадило и прочитал первую молитву, которая пришла в голову:

- Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!

Монстр замер в воздухе. Зубы его, которые уже почти коснулись Митяевой шеи, вдруг... втянулись обратно. Глаза из красных стали жёлтыми. Он мягко приземлился на пол и... завилял хвостом. Хвост у него был длинный, лысый, как у крысы, и сейчас он радостно стучал им по полу.

- Ты чё, - сказал монстр человеческим голосом, но писклявым, как у щенка. - Ты чё, молишься, что ли? А я думал, ты вкусненький.

Митяй выдохнул.

- А ты кто такой?

- Я - Бес-Кусака, - сказал монстр гордо. - Специализация - откусывание голов невнимательным грешникам. Но если ты молишься... - Он поморщился, будто съел лимон. - Не, так не интересно. Пойду я. - И он растворился в воздухе, оставив после себя запах серы и... мятных леденцов?

Митяй покачал головой и пошёл дальше. Коридор вился, сворачивал, раздваивался, но он помнил инструкцию: «Никуда не сворачивай». Он шёл прямо, даже когда путь преграждала стена - она просто исчезла

ЛАВА 2. ГЕЕННА ОГНЕННАЯ - ЭТО НЕ САУНА

1. Зал ожидания, которого никто не ждал

Зал ожидания ада выглядел ровно так, как Митяй себе его не представлял. Потому что если бы он представлял ад, то там были бы котлы, сковородки, грешники на вертелах и черти с вилами. Здесь же не было ничего такого. Вместо котлов - стойки регистрации. Вместо сковородок - пластиковые стулья, прикрученные к полу. Вместо грешников на вертелах - длинная, бесконечная очередь из полупрозрачных людей, которые стояли с такими лицами, будто уже всё поняли, но надежда ещё теплилась где-то глубоко внутри, там, где обычно прячется последний зуб мудрости. А вместо чертей с вилами - черти в офисных костюмах. С бейджиками. С планшетами. С таким выражением лица, будто они только что выпили лимонного сока и им очень нравится.

Митяй замер на выходе из коридора. Кадило на поясе тихонько дымило - угли, которые он считал погасшими, видимо, решили, что раз уж они в аду, то можно и разгореться заново. Дым был тонкий, почти незаметный, но пахло от него не ладаном - ладан кончился ещё в Главе 1 - а чем-то вроде жжёного сахара и мяты. Митяй не знал, хорошо это или плохо. Он вообще сейчас многого не знал. Например, он не знал, куда идти. Не знал, к кому подойти. Не знал, как здесь принято себя вести. И главное - не знал, как отсюда выбираться.