Анатолий Шигапов – Алтарник в аду Стихарь против преисподней (страница 5)

Он отвернулся и больше не говорил.

Митяй смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. Не та злость, которая толкает на грех. А другая - праведная. Та, которая говорит: «Это неправильно. Так не должно быть».

Он вспомнил слова Христа: «Приидите ко Мне, вси труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вы». Здесь, в аду, никто никого не упокаивал. Здесь была только бесконечная очередь и бесконечное ожидание.

«И это называется справедливость?» - подумал Митяй. - «Человек ошибся, покаялся (или не покаялся - я не знаю), а его ставят в очередь на полторы тысячи лет? И он стоит, пьёт солёную воду и смотрит в стену? Где здесь милосердие?»

Он вдруг понял, что ад - это не место, которое создал Бог. Ад - это место, которое люди создали для себя сами. Бюрократия, равнодушие, бесконечные правила и инструкции - вот что такое настоящий ад. А огонь и сера - это так, декорации.

«И они хотят, чтобы я соблюдал их правила? - Митяй сжал талон в кармане. - Чтобы я стоял в очереди, как все? Ну уж нет. Я алтарник. Я служу Богу. А не этому... ООО «Геенна Огненная»«.

Он вышел из очереди.

4. Как Митяй попытался доказать, что он живой (и что из этого вышло)

- Вы не можете выходить из очереди, - сказал подбежавший черт. Молодой, с веснушками на носу и рожками, которые только начинали расти - маленькие, розовые, как бутоны цветов. - По правилам, если вы вышли из очереди, вы теряете место. Вам нужно брать новый талон и вставать в конец.

- Я не теряю, я временно отошёл, - сказал Митяй.

- Временные отлучки не предусмотрены, - черт заглянул в планшет. - Пункт 12, параграф 7: «Находясь в очереди, клиент обязан непрерывно находиться в очереди». Непрерывно - это значит...

- Я знаю, что значит «непрерывно», - перебил Митяй. - Но я живой. Вы понимаете? Жи-вой. У меня пульс. У меня температура. У меня есть документы.

Он достал из кармана паспорт. Обычный российский паспорт, красный, с двуглавым орлом. Черт взял его, покрутил в руках, попробовал на зуб (рожки, видимо, чесались) и вернул обратно.

- Это не документ, - сказал он. - У нас принимаются только справки из отдела регистрации душ. А ваша справка... - он снова заглянул в планшет, - отсутствует.

- Как это - отсутствует? У меня есть паспорт, есть СНИЛС, есть ИНН...

- Всё это земные документы, - черт вздохнул с сочувствием, но с таким, будто сочувствие тоже было прописано в инструкции. - В аду они не действительны. Для того, чтобы подтвердить свой статус, вам нужно заполнить форму № 1-АД «Заявление о признании факта существования». Но для заполнения формы нужно получить талон. А для получения талона...

- ...нужно встать в очередь. Я понял, - Митяй почесал затылок. - А если я просто... ну, перестану быть живым? Прямо здесь? - он закашлялся. - Нет, не получится. Я как-то к жизни привязан.

В этот момент из-за стойки регистрации вышел главный черт. Митяй понял, что он главный, потому что у него были самые длинные рога, самый большой живот (в обтяжку офисной рубашке, пуговицы которой вот-вот готовы были отстрелить) и самый наглый взгляд. На бейджике было написано: «Старший смены. Вельзевул. 3-й уровень допуска».

- Что за шум? - спросил Вельзевул, подходя к Митяю. - А без драки?

- Он живой, - доложил молодой черт с веснушками.

- Кто живой?

- Вот этот. - Черт показал на Митяя.

Вельзевул посмотрел на Митяя. Митяй посмотрел на Вельзевула. Между ними пробежала искра - не романтическая, а электрическая, потому что у Вельзевула в кармане был портативный зарядник для планшета, и он, видимо, замыкал.

- Живой, говоришь, - протянул Вельзевул. - Ну-ка, покажи пульс.

Митяй протянул руку. Вельзевул пощупал запястье - сухо, холодно, как у дохлой рыбы (это у него руки такие были, не у Митяя). Потом понюхал. Потом лизнул. Митяй отдёрнул руку.

- Вы чего? - возмутился он. - Я не еда!

- А вот это мы ещё проверим, - сказал Вельзевул. - У нас есть тест на живость. Хотите пройти?

- Какой тест?

Вельзевул достал из кармана какой-то прибор. Он был похож на термометр, но с тремя шкалами - красной, чёрной и зелёной.

- Прибор «Спиритус-3000», - гордо сказал он. - Определяет наличие живой души в теле. Если душа живая - загорается зелёный. Если мёртвая - красный. Если нет души - чёрный. Просто приложите к груди.

Митяй приложил. Прибор запищал, замигал, задымился и через три секунды показал... чёрный.

- Нет души, - констатировал Вельзевул. - А вы говорили - живой.

- Как это - нет души? - Митяй постучал по прибору. - У меня есть душа! Я чувствую!

- Прибор не врут, - отрезал Вельзевул. - Прибор сертифицирован, калиброван, прошёл проверку в отделе технического контроля. Если он сказал «чёрный», значит, души нет. Можете идти в очередь. Или не идти. Мне всё равно. Но без души вы - не клиент. Вы - бракованный товар.

И Вельзевул ушёл, тяжело переваливаясь, как утка, объевшаяся хлебом.

Митяй остался стоять с прибором в руках. Молодой черт с веснушками забрал прибор, извинился (почти искренне) и убежал. Митяй смотрел ему вслед и чувствовал, как злость сменяется чем-то другим. Чем-то холодным и решительным.

«Они хотят, чтобы я поверил, что у меня нет души, - подумал он. - Чтобы я встал в очередь и стал таким же, как эти полутени, которые пьют солёную воду и ждут тысячи лет. Но у меня есть душа. Я знаю это. Я чувствую это. И если их прибор говорит обратное - значит, прибор врёт. А если они говорят, что прибор не врёт - значит, врут они».

Он посмотрел на талон. «666 13-12-12». Потом на очередь. Потом на стойку регистрации, за которой черти перебирали бумажки, щёлкали клавишами и смотрели в мониторы.

«Правила созданы для того, чтобы их соблюдали, - подумал Митяй. - Но если правила ведут в никуда, если правила убивают всё живое... то эти правила нужно нарушать. Не для того, чтобы согрешить. А для того, чтобы выжить».

Он разорвал талон пополам. Бумажка жалобно пискнула и рассыпалась в прах.

- Эй! - крикнул Митяй, обращаясь ко всему залу. - Кто здесь главный? Не этот Вельзевул, а настоящий главный? Мне нужно поговорить с начальником!

В зале воцарилась тишина. Даже очередь замерла. Даже солёная вода в стаканчиках перестала плескаться.

5. Разговор с начальником (который оказался не начальником)

Через пять минут Митяя уже вели по коридору. Не по тому, по которому он пришёл - по другому, с красными ковровыми дорожками и портретами на стенах. На портретах были изображены разные черти в строгих костюмах, под каждым портретом - табличка: «Заслуженный мучитель 2-го ранга», «Почётный искуситель 1-го класса», «Лучший работник отдела пропаганды 1892 года». Митяй заметил, что все черти на портретах были очень старые - не возрастом, а духом. У них были такие лица, будто они уже всё видели, всё перепробовали и всё равно недовольны.

- Сюда, - сказал сопровождающий - толстый черт в пиджаке, который, кажется, ненавидел свою работу, свою жизнь и весь мир вообще, но особенно Митяя. - Начальник отдела регистрации вас примет. Но предупреждаю: он не в духе.

- А он вообще бывает в духе? - спросил Митяй.

Сопровождающий ничего не ответил, только скрипнул зубами и открыл дверь.

Кабинет начальника отдела регистрации оказался точной копией кабинета начальника в типографии, где работал Митяй. Такой же стол, такое же кресло, такие же папки на полках, такой же запах перегоревшего кофе и уставших людей. Единственное отличие - вместо окна была стена, на которой светилась надпись: «Вид на смоляные озёра откроется после подписания договора о вечных муках».

- Садитесь, - сказал начальник. Он был похож на человека - абсолютно. Без рожек, без хвоста, без копыт. Обычный мужчина лет пятидесяти, в сером костюме, с залысинами и усталыми глазами. Митяй даже на секунду подумал, что ошибся дверью. Но потом заметил, что из-под стола торчит тонкий хвост с кисточкой на конце, как у льва, и успокоился.

- Вы - живой? - спросил начальник без предисловий.

- Да.

- Докажите.

Митяй открыл рот, чтобы сказать что-то умное. Например, про пульс. Или про температуру. Или про то, что у него есть паспорт, который, хоть и не признаётся в аду, всё-таки что-то значит. Но слова застряли в горле. Потому что он вдруг понял: никакие доказательства не нужны. Этому черту в человеческом обличье, с хвостом под столом и усталыми глазами, не нужны его пульс, его паспорт, его СНИЛС. Ему нужна покорность. Ему нужно, чтобы Митяй согласился, что у него нет души, встал в очередь и ждал двенадцать тысяч лет. И тогда что-то щёлкнуло у Митяя внутри. Не в голове - в груди. Там, где, по словам чертового прибора, ничего не было. И это что-то сказало: «Читай».

ГЛАВА 2. ГЕЕННА ОГНЕННАЯ - ЭТО НЕ САУНА

1. Зал ожидания, которого никто не ждал

Зал ожидания ада выглядел ровно так, как Митяй себе его не представлял. Потому что если бы он представлял ад, то там были бы котлы, сковородки, грешники на вертелах и черти с вилами. Здесь же не было ничего такого. Вместо котлов - стойки регистрации. Вместо сковородок - пластиковые стулья, прикрученные к полу. Вместо грешников на вертелах - длинная, бесконечная очередь из полупрозрачных людей, которые стояли с такими лицами, будто уже всё поняли, но надежда ещё теплилась где-то глубоко внутри, там, где обычно прячется последний зуб мудрости. А вместо чертей с вилами - черти в офисных костюмах. С бейджиками. С планшетами. С таким выражением лица, будто они только что выпили лимонного сока и им очень нравится.