Анатолий Семисалов – Молния. Том 1 (страница 8)
Хлопнула пробка. Это Грегор открыл шампанское и теперь наливал пенящуюся жидкость в бокал. Всеобщее веселье он отказывался замечать категорически.
Второй дозволенный кусок Агния смаковала минут десять, поэтому, когда на ухо ей зашептала Лисса, поперхнулась и поспешно промыла горло вином.
– Может, угостишь фистралью господина Крисспа-старшего? У него очень угрюмый вид. Наверное, он расстроился, когда ты схватила блюдо.
– Чего? А… не, он не по рыбе тоскует. Мне кажется, Тайрон им помыкает. Зуб даю, Грегору есть чем заняться сегодняшней ночью, но Тайрон сказал: «Будешь сидеть, пировать вместе со мной», вот он весь и кипит изнутри… ой.
Полина выронила вилку в мидиевый салат. Гентий и Норманн умолкли на полуслове. Кончики ушей Агнии запылали.
Она медленно повернула голову, чтобы встретиться с острым взглядом Грегора.
– …похоже, стоило говорить шёпотом. Простите. Но… но ведь это правда! Хе, хе…
И, выдавив смешок, Агния умолкла в растерянном смущении.
Грегор медленно и шумно отпил своё шампанское, не спуская глаз с морячки.
– А про вас говорят, что вы из Имущих Лиц. Для представительницы столь невысокого сословия пробиться в Элитарную Навигацкую Академию, да ещё и получить первый ранг – задача невероятно сложная. Уверен, вам пришлось проявить впечатляющую прыть, юная особа.
Краска распространилась с кончиков ушей на всё лицо Агнии. Лисса громко ахнула и прижала ладони ко рту, а Ружер грозно нахмурился. По столу прокатился осуждающий ропот, и Гектор, почувствовав возмущение молодёжи, усмехнулся, довольный, и хлопнул остаток шампанского.
«Если так подмывает, возьми да обматери всех нас, кадетов, чего яд по капле цедить?» – вертелось на языке у Агнии, но тут Тайрон бросился на защиту сокурсницы:
– Брат, ты чересчур рубишь сплеча. Уверяю тебя, Агния Синимия – прилежная ученица и человек высшей порядочности. Понимаете, он недавно сошёлся с Аскаротом и, видимо, из-за тесного знакомства со столь необычной личностью иногда воображает себя древним святым, способным одним взглядом прозревать души людские.
Последняя фраза была обращена к кадетам с явной попыткой оправдать родственника. Настала очередь Грегора заливаться алым.
Тайрон же, не дав старшему брату рта раскрыть, вдруг встал из-за стола и простёр руки кверху, призывая весь бальный зал к молчанию.
– Я давно приметил, что, когда мои друзья начинают говорить друг другу гадости, это верный знак, что банкет угасает. Столы к стенам, благородное общество! А вас, – полупоклон в сторону Агнии, – я в качестве компенсации приглашаю на первый ка-тет.
– Принимается, – вскочила Агния следом.
Заскрипели отодвигаемые стулья. Распорядитель подал сигнал музыкантам, и те, прервав симфонию, достали скрипки и заиграли быстрый скрипичный джаз. Пока пёстрая толпа оттекала в центр зала, слуги с поразительной аккуратностью освободили пространство для танца, сдвинули столы к стене, не пролив ни капли напитков.
Агния успела заметить, как сияющий Ружер пригласил на вальс Лиссу, прежде чем Тайрон взял её под руку, положив вторую ладонь на талию. Вдвоём они влились в шеренгу таких же пар и по сигналу распорядителя двинулись вперёд вальсировать первый ка-тет.
Джаз-вальс или вальс-модерн. Новомодный, резвый, разгоняющий кровь в венах. Агния уже успела оценить все превосходства этого танца над традиционным вальсом, который был на первом празднике Флота. Камерный оркестр Крисспов играл весьма недурно, хоть аккорды и глушились ритмичным топотом каблуков по паркету. Большинство кадетов успевали не только исполнять все па, но и ступать строго в такт мелодии.
«Тренированные. Неужели их только для этого учили маршировать? В бою ведь маршировка без надобности».
От выпитого Агнию раскачивало, но Криссп чувствовал качку и возвращал ей остойчивость.
«Ружер-то не соврал. Полуденное вино – высший класс. Эх, отцовскую бы кружку сюда. А то одни бокалы: несерьёзно».
Такт-такт. Разворот. Каблук-носок, носок-каблук. Поклон. И опять диагональ.
– Скажи, Агния, неужели тебе не надоедает всю жизнь возить сено из Тангарии в Предрассветный?
– Что? – удивилась Агния. – Странный вопрос. А тебе дышать не надоело?
– Дыхание – автоматическое. А тут другое. День за днём: одни и те же матросы, один и тот же корабль, одно и то же море. Я бы на стену полез от скуки.
– Матросы всегда разные, море тоже, – парировала Агния. – Да и поверь, Тайрон, когда из-за горизонта появляется военное судно и ты ждёшь, не поднимут ли на нём белый флаг – скукой в такие моменты и не пахнет.
– Верю, верю.
Подобная насмешливость со стороны любого другого Августейшего раззадорила бы Агнию, но на Тайрона Крисспа было невозможно сердиться.
– Ты просто до сих пор не знала лучшей доли. Тангарийские негры тоже не верят, что за морем жизнь может быть приятней, чем в их хибарах. Но теперь-то ты попробовала на вкус настоящую жизнь. Настоящую свободу – от заработков, от страшных пиратов и злых таможенников. Мне интересно, что ты думаешь? О нас, о цвете нации.
– Я думаю, – Агния с трудом сдерживалась от смеха, – и всё никак не догадываюсь, как ты, Тайрон, с таким легкомыслием собираешься защищать Содружество в морском бою?
– О, так же, как и жил! – Насмешка в глазах Крисспа словно вторила кадетке. – С блеском!
– С блеском?
Первый ка-тет закончился, и танцующие замерли, переводя дыхание.
– Именно с ним. Старший помощник разработает план схватки, боцманы сорганизуют матросов, матросы потопят противника. А я, капитан, буду стоять на мостике в горделивой позе, в сверкающем мундире, и смотреть, как мои орудийные башни в упор разносят на клочки вражеский мостик. Ну а затем мы вернёмся в Нью-Карр-Хаген с парадом, и я сойду на Набережную Революции под гром аплодисментов. Ведь чествовать и вручать лавры будут мне – капитану-триумфатору! А потом уволюсь из флота и попробую что-нибудь ещё.
– Мостик в упор не берётся даже главным калибром. Тут уж скорей по подпоркам надо… – поправила Агния, но оркестр заиграл второй ка-тет, и Криссп ускользнул в водоворот платьев к новой партнёрше, а его место занял Дасхан.
К четвёртому ка-тету Агнии надоело плясать, и она выбралась из толпы к прочим гостям, по тем или иным причинам избегавшим танца. Прислуга уже успела расставить вдоль стен стулья для «уставших» и пристально следила за их количеством. Какой-то лакей – совсем мальчик лет двенадцати – предложил ей поднос с несколькими бутылками. Заметив, что у мальчишки дрожат колени, Агния припомнила свой капитанский голос и приказала ему идти отдыхать. Мальчик чуть не присел от внезапного капитанского голоса и побежал поскорей исполнять приказание.
– Благородно. Но не сработает. У него помимо вас своё начальство.
Стул справа уже занял Грегор. На Агнию Августейший не смотрел, взгляд его был недвижно устремлён в замок пальцев.
– Похоже, вы ни одного ка-тета не танцевали, – обнажила зубы в улыбке Агния. Спина её изогнулась, как на экзамене перед директором.
– Похоже, вам пора закругляться, – ответил Грегор.
Агния возмутилась.
– Это приказ?
Старший из Крисспов мрачно усмехнулся.
– Разве могу я приказывать в доме своего брата его гостям? Это совет. Вы и сейчас весьма взволнованы, а если выпьете ещё больше, можете окончательно забыться. Ваши моряцкие попойки отличаются от великосветских банкетов, я полагаю.
– По-вашему, я пьяна?
Агния встала и покачнулась. Грегор зевнул, демонстрируя нежелание возобновлять ссору.
А кадетка вдруг припомнила, как они с Грэхемом под Новый год отплясывали под руку на столе, и вздохнула.
– Впрочем… может, вы и правы.
Она стала осторожно обходить танцующих вдоль стен, но на полпути вспомнила о Лиссе и вернулась к Августейшему.
– Послушайте, Ваша Светлость, можно попросить об услуге? Видите вон ту девушку? Если она станет искать меня, скажите, что у меня заболела голова и я вернулась в наш флигель. Вы ведь всё равно, наверное, с ночёвкой у Тайрона.
Грегор пожал плечами.
– Почему нет? Можете на меня рассчитывать.
На парадной лестнице шеренги лакеев продолжали своё бессмысленное стояние. Поначалу, приметив новые лица, Агния обрадовалась, что бедняг наконец сменили. Но к последним ступеням догадалась. Теперь здесь стояли те, кто изначально обслуживал их за столами. Прислуга «отдыхала». Агнии стало тоскливо, и она поспешила покинуть дворец.
Над косой царил третий час ночи. Дождь с позолоченных гор давно закончился, трава уже успела подсохнуть. Зато усилился ветер. Морской, солёный и холодный, он налетал с востока редкими, но пробирающими порывами.
У ограды второго сектора внимание кадетки привлекла невысокая тень. Будто кто-то ползал на четвереньках в кустах под самой решёткой. Агния нахмурилась. Неужели один из кадетов всё-таки исхитрился надраться до скотского состояния и теперь не может даже доползти до дома? Тогда ему нужно помочь или позвать на помощь. Морячка сошла с мощёной тропы и заглянула за куст.
Старик мыл ограду. Встав на четвереньки, пыхтя, он тщательно натирал прутья решётки. Закончив чистить нижнюю половину прута, уборщик с трудом поднялся и шумно вздохнул, выгибая спину. Громко скрипнул позвоночник, и Агния живо представила себе, как сморщилось широкое, угрюмое лицо Джона Кнехтина.
Сам Джон тем временем повернулся выжать грязь из тряпки в латунное ведро и замер. Тяжёлые надбровные дуги сомкнулись ещё сильнее, а взгляд рассеяно и бессмысленно уставился кадетке прямо в лицо. Паутина белых пятен, перекрывавших зрачки, выдавала ползучую амнезию на средней или поздней стадии.