Анатолий Семисалов – Молния. Том 1 (страница 7)
Пока Лисса здоровалась с многочисленными подругами, Агния уже наметила себе первые цели. Но ей пришлось ждать, так как лакеи, накладывавшие блюда и наливавшие напитки, не поспевали обслуживать одновременно всех.
Тайрон восседал во главе стола и оживлённо обсуждал с братом текущий экономический кризис. Полина, пристроившаяся слева от своего благодетеля, приметила Агнию и сочла допустимым поздороваться с морячкой.
– И тебе привет. Слушай, ты, случайно, не знаешь, нельзя ли дёрнуть этих из коридора? А то чего они там стоят без дела, пусть помогают. Здешняя прислуга, похоже, уже устала.
Полина закатила глаза, снисходительно ответила, что на случай усталости прислуги у них есть запасные лакеи. И прикрылась от черноволосой веером. Агния фыркнула, но тут подошёл слуга, и она поспешила схватиться за вилку.
Когда Агния выбирала вино, слева вмешались:
– Осмелюсь порекомендовать вам «Солнечную ванну». Этот сорт выращивает семья потомственных виноделов под Полуденным. Отец всегда считал вино из Полуденного лучшим во всех Южных Провинциях.
Рядом с Лиссой сидел невзрачный юноша. Ни одна черта его не бросалась в глаза, за исключением некоторой низкорослости. Когда блондинка обернулась к нему, щёки парня заметно порозовели, и он, слегка сконфузившись, представился:
– Ружер Стаффлз. Вы, возможно, не помните моего имени…
– Отчего же? Я прекрасно вас помню, Ружер. – Лисса выпрямила шею и придала своему лицу заинтересованность. Румянец на щеках кадета явно выдавал его симпатии, а звон приборов и хрумканье справа свидетельствовали, что Агния не торопится встревать в их потенциальный флирт. – Вы очень прилежный ученик, всегда сидели в библиотеке даже чаще, чем моя подруга. С кадетками не встречались, на банкеты не ходили…
– Увы, семейные обстоятельства вынуждают меня учиться максимально усердно, – пожаловался Ружер. – В отличие от многих сокурсников, я не могу позволить себе покупать оценки.
– Из-за отца?
– Да, отец хочет воспитать из меня достойного преемника на своём поприще. Поэтому мне очень важно было сдать все предметы на отлично и получить первый ранг.
– И как? Удалось вам?
Ружер печально вздохнул.
– Четвёрка на практическом экзамене по судовождению. Глупый просчёт. Надо было жертвовать восточным. Четыре по восточному отец, может, и принял бы, а вот по судоходству… – Он наклонился к Лиссе, приложив руку к сердцу. – Я переволновался. Все газеты наперебой трубили, что как раз в день экзамена мятежники собираются дать генеральное сражение Соединённому Флоту. Вместо подготовки я мучился беспочвенными подозрениями…
– Ба! Да там, никак, старину Стаффлза обсуждают!
В разговор всё же влезли – с противоположного края стола. Трое кадетов: Сетвин, Норманн и Гентий, вытянули шеи к собеседникам.
– Да, газеты, как всегда, наврали с три короба. Все ждали генеральную битву, а получили безоговорочную капитуляцию.
– Впрочем, возможно, это признак ума со стороны лидеров восстания. Что они решили даже не пытаться прорвать блокаду. Разгромить адмирала Стаффлза на море – это я не знаю, кем надо быть.
– Ружер, неужели ты всерьёз переживал за отца? Это же Винсент Стаффлз, великий стратег!
Ружер лишь молча пожал плечами в ответ.
Уплетающая осетров в горохе Агния уловила часть разговора. Ей припомнилась фотография на обложке предпоследнего выпуска «Нью-Карр-Хаген-Таймс». Фотограф запечатлел момент капитуляции руководства Южных Провинций. Худые, изголодавшиеся мятежники с ввалившимися глазами протягивали революционный герб. А принимал его на фоне офицерского строя высокий человек в чёрном парадном адмиральском мундире, в погонах, с позументами и орденами. Лицо командующего Вторым Соединением, совершенно безусое, было преисполнено ледяного спокойствия. Острый подбородок не задирался вверх в порыве гордости, скулы не выпячивались от волнения, щеки не втягивались от презрения. И взгляд: равнодушный и в то же время очень осмысленный. Запоминающееся лицо. Агния была уверена, что сможет узнать адмирала при случайной встрече.
Кадеты же продолжали наперебой восторгаться Стаффлзом.
– Вспомните: ведь ещё в прошлом году морская блокада считалась невозможной! А Стаффлз взял да устроил!
– Эхх, как же повезло предыдущему курсу. Они эту легенду вживую видели. Адмирал посещал Академию по приглашению директора.
– Постойте! Так Ружер ведь вообще с ним живёт! Ружер, расскажи, какой он, твой отец.
– Да, что он за человек?
– Правда ли, что о нём пишут в газетах?
Ружер задумался.
– Отец очень строгий. И рассудительный. И холодный. Как айсберг. Настоящая живая глыба льда. Он никогда не повышает голос, даже когда его подчинённые подводят. Напугать, вывести из себя – невозможно. Всегда всё обдумывает и просчитывает наперёд, всегда поступает разумно. Я всю свою жизнь прожил по его плану и продолжаю проживать.
– Бедняга ты, – сочувственно покачал головой Гентий. – Воистину, нет большего горя, чем родиться сыном великого человека.
А Лисса бережно взяла Ружера за ладонь под столом.
– Ты, наверное, очень боишься не оправдать его ожиданий?
Ружер улыбнулся.
– Я знаю, что мне никогда не достичь его высот. Хотя сам отец, кажется, считает иначе… В любом случае во всём этом есть и плюсы. Иногда жить, ощущая за спиной фигуру отца, так спокойно…
Во главе стола набирал обороты спор между Крисспами.
Старший брат, Грегор Криссп, стал изюминкой вечера для половины женщин. Кадетки, собираясь в кучки, гадали, каким окажется брат Тайрона, воображая себе самые сладкие картины. Реальность оказалась куда прозаичней.
Грегору недавно исполнилось двадцать пять, но со стороны он смахивал за тридцатилетнего. С проплешиной на голове и острой бородкой, с кривой осанкой, Августейший составлял разительный контраст со своим родственником – красавцем и любимцем женщин. И хоть неказистость лица можно было искупить остроумием или каким-нибудь интересным способом поставить себя, обществом знатной молодёжи Грегор открыто брезговал. Почти всю пирушку он просидел, подпирая подбородок ладонью, и тоскливо зевал. Любые попытки кадеток не то что флиртовать – даже просто беседовать пресекались вежливо, но твёрдо. Лишь пара комментариев Тайрона разожгли в Августейшем желание спорить.
– Уважение? Я нахожу забавным, что об уважении говоришь мне ты, Тайрон. И объясни на милость, за что мне уважать Торчсона? За то, что он проиграл полстраны, поддавшись сиюминутному азарту?
– Про полстраны это ты драматизируешь, – крутил зубочистку Тайрон, уже почти не скрывавший, что откровенно потешается над родственником. – Да и согласись, вечные победы делают жизнь скучной. Проигрывать иногда тоже нужно. В конце концов, это его компании и фирмы, так почему бы ему не проиграть их?
– О, ну тут не поспоришь. Страдания тех сотен несчастных, что теперь окажутся по милости Торчсона вышвырнуты на улицу без средств к существованию, ничто рядом со скукой богача. Не хотели бы голодать – нашли бы способ развлечь своего работодателя. Правильно я говорю?
– Возможно. – Тайрон принял у лакея длинную трубку и закурил. – Тебе, наверное, видней. Ты в скуке разбираешься лучше, чем я, брат мой.
Полина угодливо засмеялась, а у Грегора вытянулось лицо. Старший Криссп уже приготовился максимально ядовито ответить на насмешку, как вдруг по всему залу эхом прокатился громкий вскрик:
– Ой, ой, ой! Это у вас что, мраморная фистраль?!
Шумные беседы поутихли. Некоторые из слуг испуганно замерли, и даже музыканты на миг прервали мелодию. Взгляды кадетства сосредоточились на Агнии, которая, не замечая всеобщего внимания, вскочила со стула и взволнованно пожирала глазами небольшое блюдце в центре стола.
– Да, да, это фистраль, я узнаю. Вкуснятина неописуемая! Мы всего раз её пробовали, дайте, дайте!
По залу покатился смех и даже редкие аплодисменты. Тайрон протёр салфеткой рот, картинно скрывая смешки. Грегор, напротив, поджал губы и втянул носом воздух с явным неодобрением столь непринуждённого поведения девушки.
Сама же непринуждённая навалилась на стол, заставив соседние блюда опасно звякнуть, и сцапала тарелочку кончиками пальцев. Подтащив к себе горку мелконарезанной рыбы со слабым мраморным оттенком, Агния поднесла её к носу и, принюхавшись, блаженно запрокинула голову.
– Неземное наслаждение… Тайрон! Как… откуда? Её ведь всю выловили, когда мне и десяти не стукнуло! Её же вообще больше нет!
– В природе нет. Отец разводит их в небольшом пруду на тангарийской вилле специально для самых важных мероприятий. Так что кушай на здоровье, Агния. На рынке такую не купить ни за какие деньги. Только другим оставь, ещё одну порцию фистрали даже я так сразу к столу подать не смогу.
– Да мне два кусочка. – Агния отправила порцию в рот и на потеху почтенной публике не смогла сдержать стона. – Тайрон! Клянусь, я тебе за это…
– Что? Сено продашь со скидкой?
– Стих напишу. Оду хвалебную. Высоким слогом, как вы, Драгоценные, любите.
– Не надо, – Тайрон в испуге отстранился от стола, – я уже представляю этот шедевр: «Пять стогов по девять центов, таможник, гад, повысил ренту».
Сквозь всеобщий хохот до сидевших за центральным столом донёсся ответ Агнии, заставивший их веселиться ещё громче.
– Между прочим, ни одна сцена в ваших трагических романах не сравнится по драматизму с ситуацией, когда ты сходишь на пристань и таможник сообщает тебе, что администрация повысила торговый сбор вдвое!