Анатолий Сарычев – Рота особого назначения. Подводные диверсанты Сталина (страница 27)

«Надо попридержать язык! Хотя, если не подкидывать вопросов, Соколов может перестать говорить! Тяжело выступать, не имея слушателей! Соколов просто так ничего не делает! Если он рассказывает об Уругвае – значит, это ему нужно! И наш путь лежит именно в эту южноамериканскую страну!» – решил Федоров, сотворив на лице крайнюю заинтересованность.

Для этого Федорову совсем не пришлось напрягаться, кап-два действительно очень интересно рассказывает.

– Уругвай все время подчеркивает свой нейтралитет, который позволил ему довольно неплохо жить даже во время Великой Отечественной войны. Там не стреляли и никого не убивали, не высаживались десанты и не ходили по улицам вооруженные патрули. Во второй декаде этого года в воды Рио-де-ла-Платы вошел необычный корабль. Силуэт корабля был совершенно незнаком уругвайским морякам.

– Как мне хотелось бы побывать в Монтевидео! – неожиданно вырвалось у Федорова.

– О, осенний Монтевидео – это сказка! Ты идешь по улице и вдыхаешь аромат подслащенного арахиса, который жарят на уличных лотках! Из каждого кафе доносится упоительный запах аперитива из белого вина и шампанского, который в каждом кафе готовят по-своему. После двухнедельного стояния на рейде на борт «Микояна» поднялись чиновники и остолбенели! Вместо пушек, защищающих «грозный» корабль, были установлены бревна, а их щиты были деревянными![74] – с восхищением заявил Соколов.

– Вы хотите сказать, что вооружение корабля было бутафорским? – теперь уже удивился Федоров.

– Именно так, мой юный друг! Советский корабль именно с таким бутафорским вооружением прошел от Кейптауна до Монтевидео! – темпераментно заявил Федоров, окончательно убедив, что всю их группу везут именно в Уругвай для выполнения задачи, обязательно связанной с водой.

– Расскажите об уругвайском флоте, – попросил Федоров, решив, пока есть время, соответствующая обстановка и, самое главное, настроение кап-два, нужно получить информацию от такого просвещенного источника.

– Сначала я расскажу тебе немного об Уругвае, – начал Соколов, жестом отправляя голого матроса в шалаш, из которого доносился громоподобный, на три голоса, храп.

Матрос не стал себя долго уговаривать и моментально нырнул в теплое помещение.

Федоров встал и, зайдя за стену, взял большую охапку сучьев, чувствуя, как по голому телу молотит холоднющий ливень, быстро пошел назад.

Свалив охапку, он сделал десяток упражнений и, немного согревшись, перевесил мокрую одежду, которая за полтора часа только немного подсохла. Правда, подштанники и тонкие спортивные штаны, которые Федоров наметил как свою добычу, высохли окончательно.

Взяв две пары подштанников, Федоров сначала подошел к своему месту и аккуратно положил их на сено. Секунды две он полюбовался на свою работу и только потом подошел к куче сена, на которой сидел Соколов.

– Разрешите застелить сиденье? – церемонно спросил Федоров, держа в правой руке старые подштанники.

Соколов, ни слова не говоря, встал и, едва Федоров положил поверх сена подштанники, снова сел.

– Уругвай – страна и простая, и сложная. Она одновременно и степная, и океанская. Очень длинное океанское побережье Уругвай делит с Бразилией. А вот с Аргентиной страна граничит по очень широкой реке Уругвай, имеющей длинные судоходные притоки, ведущие в глубь страны. Казалось бы, что с такими протяженными водными артериями страна должна иметь мощный морской и речной флот. Но как бы не так! Несмотря на объявление себя гарантами мира в «зоне мира»[75], сил не только у отдельно взятого Уругвая, но и даже при участии Бразилии и Аргентины не хватает. Уругвайский крейсер «Уругвай»[76] – гордость всего флота – при ближайшем рассмотрении был довольно старым кораблем. Были еще суда с военными командами: «Монтевидео», «Мальдонадо», «Роча» и «Колониа»[77], три сторожевика, но это по состоянию на начало сорок второго года.

– Что случилось за полгода? – тут же задал вопрос Федоров.

– Хоть отобранные суда и стали военными и на них посадили профессиональных военных моряков, но они остались гражданскими коробками! В марте этого года «Монтевидео» был потоплен итальянской подводной лодкой, а «Мальдонадо» пошел ко дну с помощью немецкой субмарины, – пояснил Соколов, непонятно чему улыбаясь.

– И какое положение с флотом у Уругвая сейчас? – жадно вглядываясь в лицо Соколова, спросил Федоров, снова переходя на русский язык.

– Не увлекайся, лейтенант! – моментально одернул кап-два, не меняя выражения лица.

– Сорри, сэр! – тут же перешел на английскую мову Федоров.

– Аргентинцы спохватились, начали с помощью американцев модернизировать свой единственный крейсер и получили из США шесть гидросамолетов-разведчиков… Давай штаны наденем, а то как-то неудобно капитану второго ранга без штанов ходить! – приказал Соколов, вставая со своего импровизированного сиденья.

– Слушаюсь! – вскочил со своего места Федоров и, подойдя к козлам, где сушилась одежда, забрал двое спортивных штанов, которые кто-то из офицеров применял вместо кальсон.

– Приказания командира следует выполнять бегом, – сварливо заметил Соколов, надевая тонкие спортивные штаны.

– Виноват, исправлюсь! – заученно ответил Федоров, следуя примеру начальника.

– Кстати, будем наедине или на людях, называй меня по имени или босс, можешь чиф, – приказал Соколов.

– Но не на подводной лодке, – добавил Федоров, чувствуя ни с чем не сравнимое удовольствие, надев наконец штаны.

– Соображаешь, лейтенант! – похвалил Соколов, кидая Федорову тельняшку.

Сам Соколов с удовольствием натянул на себя тельняшку и бодро направился к шалашу. Глядя перед собой, бросил:

– Дежурного я разбужу! Переверни одежду и приходи спать!

Проснувшись утром, Федоров выбрался из шалаша и обнаружил Соколова и Звягинцева перед костром, они сидели на вчерашних охапках сена и мирно ели рыбу, кусочки которой были насажены на деревянные прутики.

– Садись, лейтенант! Позавтракай с нами, – предложил Соколов, передавая прутик с рыбой, который только что забрал у Звягинцева.

– Спасибо, – не стал отказываться Федоров, забирая предложенное угощенье.

Едва только Федоров съел второй кусочек, как послышался шум автомобильного двигателя.

– Это за нами, – констатировал Соколов, на котором была форма, а вот ноги были только в носках.

Проследив за взглядом Федорова, кап-два пояснил:

– Пришлось свои туфли матросу отдать, который ночью побежал предупредить, что у нас кораблекрушение.

Петропавловск-Камчатский запомнился Федорову убогими деревянными одно-двухэтажными домишками с деревянными мостками около них, по которым приходилось с опаской ходить коренным обитателям этого неказистого городка.

Все дороги были покрыты полуметровым слоем грязи, которую все время перемешивал надоедливый мелкий дождь.

Выгрузившись около плавбазы «Север», группа перебежала на подводную лодку, которая через час вышла в поход.

Глава девятнадцатая. Путь до необитаемого острова

– Теперь хоть выспимся нормально! – вслух решил Федоров, надевая свой спортивный костюм и заваливаясь на нижнюю койку.

– Особо не разнеживайся, лодка через несколько дней дойдет до небольшого алеутского островка, где нас с тобой подхватит гидросамолет. И полетим мы с тобой в место назначения, как богатые люди. Сегодня ты отдыхаешь, а завтра начинаешь ходить в гражданском костюме! Ни одной военной вещи у тебя не должно быть! – дал ценные указания Соколов, останавливаясь возле моментально вскочившего Федорова.

– Слушаюсь! – по-английски ответил Федоров, вытягиваясь по стойке «смирно».

– Отставить армейские замашки! С сегодняшнего дня говорим только на родном языке или по-английски, – выдал новую вводную Соколов, смотря, как два матроса отделяют брезентовой ширмой кусок торпедного отсека.

– Там вентиляция хуже, – попробовал возразить Купцов, уже переодетый в белую робу без знаков различия.

– Зато не так видно, как ты ходишь в гражданке. Вот тебе документы – изучи на досуге! – приказал Соколов, бросая на койку толстую кожаную папку, и, круто развернувшись, ушел.

Переодевшись в гражданский костюм, Федоров улегся на койку и заснул, посчитав, что разницы нет и лучше поваляться в костюме, чем ходить в нем.

Новое имя Федорова, как значилось в канадском паспорте, было вписано на машинке и по-русски звучало – Серж Фед, явно сокращение от русского имени. По специальности, вписанной в канадское удостоверение, Серж Фед значился как мастер-водолаз.

А вот матросская книжка, выписанная на ту же фамилию, давала возможность свежеиспеченному Феду работать палубным матросом на судах дальнего и каботажного плавания.

Родился, окончил школу, лицей и стал сначала водолазом, а потом и мастером-водолазом в канадском городке Эдмонтоне. В этом же городе и жил Фед до двадцати одного года, после чего ушел в моря, где работал на либертийском сухогрузе «Монинг Стар», который благополучно затонул в Черном море около Новороссийска.

«Новороссийск сейчас занят немцами, и никаких сведений никто получить не сможет», – понял Федоров, рассматривая фотографии Эдмонтона, своего дома, где он якобы жил, школы, лицея.

Были фотографии отца, матери и даже старшей сестры, на оборотах которых были напечатаны биографические данные.

«Как все это запомнить? Такой объем информации! У человека же в родном городе столько знакомых и друзей накопилось за двадцать с лишним лет жизни, которые Фед якобы провел в городе Эдмонтон!» – прикинул Федоров, проведя пальцами по толстой папке, которую надо было прочитать и выучить.