Анатолий Сарычев – Гражданин СССР (страница 5)
– Очень признателен! – склонил голову Борис, в свою очередь вынимая из кармана свою визитку, которая осталась у него от международного прошлогоднего конгресса.
– Только, извините, визитка у меня только на английском языке! – развел руками Борис, ткнув пальцев в денежку, которую положил на блюдце, перенаправив вопрошающий взгляд официанта.
– Разберемся, молодой человек! – с каким-то неожиданным задором, поднося визитку близко к глазам, ответил аксакал, кладя Борисовскую визитку в нагрудный карман пиджака.
«Один раз взглянул и все! Либо у старикана фотографический взгляд, либо он ничего не увидел!» – оценил поведение аксакала Борис и круто развернувшись, пошел к выходу.
Двадцать минут спустя, Борис остановил машину на своем месте около высотного здания Узбекбирляшу, аккуратно закрыл ее, и взяв сумку с лаптопом, поднялся к себе в лабораторию.
Фирюза, листавшая какой-то иллюстрированный журнал, не торопясь, встала на ноги
,и потянувшись, как Багира [44], томно заявила:
– Звонил шеф и сказал, что уехал в Туркмению на международный симпозиум и будет через неделю!
Приходили телефонисты и поменяли нам все телефоны!
– Это очень интересно и вовремя! – глубокомысленно заявил Борис, передвигая на край стола сумку с лаптопом, с которым собрался начать разбираться.
– Приходил Шавкат и приглашал меня и тебя поучаствовать в жюри конкурса поваров! Странный он какой-то! Увидел телефонистов, покраснел и сразу ушел! – продолжала вываливать новости Фирюза, начиная заниматься своим любимым делом – красить ногти.
Девушка выложила на стол пяток одинаковых пузырьков с лаком для ногтей, флакон с ацетоном и с идиотской улыбкой внимательно начала рассматривать стеклянную тару, решая «сложнейшую» задачу: «В какой цвет покрасить ногти?»
«Почему именно идиотскую улыбку? Сам-то ты как улыбаешься, когда бываешь в автомобильном магазине?» – задал себе вопрос Борис, одновременно вспоминая, что его так зацепило при приходе на работу.
Мелодично зазвонил телефон на столе у Фирузы.
– Алле! ЦНИЛ изучения спроса населения! Вас внимательно слушают! – нейтральным голосом выдала Фирюза, прижимая трубку к левому уху правой рукой.
Секунд тридцать послушав, девушка отодвинула трубку и растерянно сказала:
– Одну минуточку, бабушка! – глазами показывая на зеленый телефон, стоящий на подоконнике, справа от Бориса.
«Что за фамильярное обращение на работе!» – поморщился Борис, беря трубку своего телефона.
– Шварцман у телефона! – торжественно заявил Борис.
– Боренька! Мне плохо! Сердце сильно прихватило! Витеньки и Цили нет на работе, а дедушка уехал в Чимкент [45]!
– Сейчас приеду! Какие лекарства привезти? – пообещал Борис, глазами отыскивая сумку с лаптопом.
Сумка была на месте, а вот стопка папок на окне была сдвинута сантиметров на пять вправо.
Утром Борис помнил: стопка была на месте, и расстояние между стеной подоконника папками было ровно два сантиметра. Там помещалась книжка Афанасьева «Научный коммунизм», которую Борис утром вынул.
– Ты документы на окне не трогала? – спросил Борис, тыкая пальцем в кнопки новенького телефона.
– Я ничего на вашем столе не трогала! Это, наверное, телефонисты подвинули, а вы на меня бочки катите! – вздернула аккуратную головку Фирюза.
– Извините! – буркнул Борис, прижимая телефонную трубку к правому уху.
Наконец, трубку сняли.
– Моисей Израилевич! Это младший Шварцман говорит! – представился Борис, и сразу же продолжил:
– С бабушкой плохо! Прихватило сердце!
– Быстрей езжай домой, а я сам подъеду на «Скорой помощи»! – распорядился заведующий кардиологическим отделением республиканской больницы.
– Я поехал! – доложил Борис, вскакивая со своего места.
– Меня сегодня не будет! Если что, я работаю дома! – беря со стола три папки и засовывая их в сумку, выдал Борис, с неудовольствием узрев в дверях зам начальника соседней лаборатории Вадима, стоящего в дверях.
– Почему вам поставили новые телефоны, а нам нет? Чем мы хуже вас? – пошатываясь из стороны в сторону, спросил Вадим.
По комнате распространялся тяжелый коньячный дух, перебивая запах приторных духов Фирюзы.
– У нас начальник лаборатории – профессор, а у вас только кандидат наук! – привел неопровержимый аргумент Борис, выскакивая из кабинета.
Заскочив на Беш-Агаче [46] в аптеку, Борис купил лекарства от сердца, по совету молодой аптекарши, и сразу рванул домой.
Подъезжая к дому, Борис пропустил вперед «Скорую помощь», которая неслась по левой стороне дороги, оглашая окрестности громкой сиреной и сполохами мигалки.
Прямо возле дома, «Скорая помощь» подрезала «Тройку» Бориса и остановилась около ворот.
Борис выскочил из машины и, подскочив к калитке, открыл ее, пропуская дородного Моисея Израилевича перед собой.
Бабушка лежала на диване на веранде и при виде врача чуть приподняла правую руку вверх.
Моисей Израилевич вытащил из кармана халата толстую пачку, в пластиковой упаковке, вытащил из середины салфетку, тщательно и неторопливо вытер руки, и взяв бабушку за тонкое правое запястье, пошевелил толстыми губами, хмыкнул, подождал пять секунд и отпустил бабушкину руку.
Снова пожевал губами, надел очки в толстой роговой оправе, протянул правую руку вперед, задрал левое бабушкино веко, наклонился и внимательно стал всматриваться в левый глаз.
Нетерпеливо махнул левой рукой, выгоняя стоявшего столбом Бориса, и стал осматривать правый бабушкин глаз, одновременно вынимая из правого кармана стетоскоп с красными резиновыми шлангами.
Понимая, что он лишний при этом медицинском манипулировании, Борис прошел внутрь дома, переоделся и уже в длинных шортах и синей спортивной футболке, вышел на кухню.
Налил в чайник воды, поставил его на газ и стал сервировать столик на колесиках, тонко нарезая лимон и апельсин.
Положил в вазочку орехи, черный, желтый, темно-синий кишмиш, чайник чая и стопку пиал, насыпал большую вазу шоколадных конфет и покатил тележку на веранду
На веранде сидел Моисей Израилевич и о чем-то тихо беседовал с бабушкой.
– Давайте чая попьем! – предложил Борис, выкатывая тележку на веранду.
– Очень много работы! – попробовал отказаться врач.
– Все болезни от сердца, только десять от удовольствия! – возвестила бабушка, подняв вверх указательный палец правой руки.
– Вам Гения Львовна, виднее! – почему-то усмехнулся Моисей Львович.
– Я все хорошо помню! И твоего приятеля, который сейчас на земле обетованной трудится, – только начала говорить бабушка, как Моисей Израилевич, поднял вверх, правую руку, приказал:
– Матлюба! Езжайте обратно! Я понаблюдаю за больной пару часов! Мне не очень нравится ее состояние!
– Хорошо, Моисей Израилевич! – моментально отозвалась миловидная девушка – узбечка, показываясь на веранде.
– Пойду, загоню машину во двор! – мгновенно сообразил Борис, выскакивая вслед за девушкой.
Вставить слово никто не успел, как Борис выскочил из веранды.
В пару секунд, догнав медсестру, которая уже дошла до середины двора, Борис негромко спросил:
– Как состояние моей бабушки?
– Ничего страшного. Для ее возраста сердце нормальное, – дернув левым плечом, но, не поворачивая головы, ответила девушка, перекладывая металлический чемодан из правой руки в левую.
– Давайте я помогу донести чемодан до машины! – предложил Борис, протягивая правую руку вперед.
Девушка без уговоров отдала ящик, который оказался неожиданно тяжелым.
«Килограммов тридцать весит! Как девушка таскает такую тяжесть?» – мгновенно определил Борис, как всякий боксер, даже бывший, умеющий сразу определять вес живых людей, да и не только. Чем часто пользовался при сборе хлопка, точно определяя вес собранного «белого золота», только приподняв фартук с драгоценным урожаем с земли,
– Вы там золото носите? – поинтересовался Борис, оценивая аккуратные бедра девушки, туго обтянутые белым халатом.
– В чемодане прибор для диагностики работы сердца! – пояснила мед сестра, открывая железную калитку.
Донеся тяжелый чемодан до автомобиля, Борис открыл дверь машины и первым делом поставил его внутрь, рядом с носилками, попутно выяснив, что в «Скорой помощи» находится помимо водителя, еще один мужик в белом халате, который зло посмотрел на него, но говорить ничего не стал.