Анатолий Сарычев – Гражданин СССР (страница 6)
Галантно поддержав под локоток девушку, которая села на пассажирское место, рядом с водителем, Борис наклонил голову, скороговоркой буркнув: «Большое спасибо», пошел к своей машине, справедливо решив, что медсестра сама определится, что и как ей поступить.
Отогнав свой Жигуль на дорогу, Борис откинулся на спинку сиденья и внимательно смотрел, как «Скорая помощь» разворачивается около ворот его дома.
Загнав машину во двор, Борис поставил ее на свое место и только после этого закрыл ворота.
Порозовевшая бабушка сидела в своем любимом кресле на веранде, а напротив нее устроился Моисей Израилевич и о чем-то мило ворковал.
– Оказывается, мы, Боренька, жили на Кашгарке на параллельных улицах! – всплеснула руками бабушка.
– И я этого тоже не знал, а то бы не ходил на ваши лекции! – засмеялся Моисей Израилевич, наливая себе в маленькую рюмку золотистый коньяк.
Перед бабушкой тоже стояла рюмка до половины налитая крепким алкогольным напитком.
На вопросительный взгляд Бориса, Моисей Израилевич, выдал:
– При сердечной недостаточности весьма рекомендуется принять немного коньяку!
– Не знал! – совершенно искренне ответил Борис, присаживаясь на стул, рядом с бабушкой.
– Учтите на будущее, молодой человек! – пояснил врач, вопросительно смотря на бабушку, явно приглашая вернуться к прежнему разговору.
– Мы приехали в Красноводск из Астрахани и должны были сесть на поезд до Ташкента, но тут произошла задержка. Вернее, мы задержались пока добирались из Бекдаша до Красноводска на верблюдах.
– Что за Бекдаш? Никогда не слышал! – удивился врач, наливая Борису коньяка.
– Мне же вас домой надо везти! – попробовал отказаться Борис, сам не очень большой любитель Зеленого Змия, даже в коньячном исполнении.
– Я вызову такси и меня отвезут до самого дома! – привел неопровержимый аргумент врач, поднимая свою рюмку к глазам.
– Когда мы шли из Астрахани, разыгрался сильный шторм, и нам пришлось пристать в Бекдаше. Это совсем маленький поселок, где жили казаки, туркмены и казахи.
Нам пришлось там переночевать в избушке одной русской семьи. Я всю ночь проворочалась от комаров, которые просто меня съели! А когда ехали в Красноводск, то казах – погонщик рассказал, что раньше комаров у них в ауле совсем не было! – рассказывала бабушка, помолодев сразу лет на тридцать.
– Откуда же взялись комары и в таком количестве? – недоверчиво спросил врач, с обожанием смотря на бабушку.
– Русские привезли, – рассказал казах, который вел наших верблюдов в Красноводск! – выдала бабушка, победоносно смотря вокруг.
Появился дедушка и, тенью проскользнув по веранде, исчез в глубине дома.
– Не может такого быть! Вы предвзято относитесь к русским! – моментально оглядываясь по сторонам, заявил врач.
«Все-таки глубоко к нам в подсознание въелся страх! Дядя Ёсик [47] надолго подрезал язычки старшему поколению! Там и тридцать седьмой год [48] и послевоенные чистки [49], да только при Хрущевской оттепели [50] немного стало полегче, но все равно языком трепать особо не рекомендовалось!
Сколько лет живу с бабушкой в одном доме, и не только знал, но и не предполагал, что она была в
Туркмении! Старшее поколение умеет держать язык зубами! И не только в Красноводске, но и в Бекдаше! Надо будет съездить туда, тем более, что возможности свалить из города есть! Гайрат предлагал поехать с ревизией в Ашхабад, а там же недалеко и Каспийское море, где стоит Бекдаш и Красноводск! На берегу можно спокойно заняться написанием диссертаций и поплавать под водой! Аборигены с удовольствием предоставят мне место для проживания и транспорт!» – решил про себя Борис, на секунду отвлекаясь от разговора.
Тем временем, появился дедушка с ляганом, на котором была нарезана колбаса, сыр, холодное мясо и три лепешки.
– Это не мои слова, а казаха! – гордо вскинула голову бабушка, в тоне которой послышались металлические нотки преподавателя при разговоре с учеником.
– Вы меня не так поняли, Гения Львовна! Я ни в коем случае не подвергаю сомнению ваши слова! Но согласитесь, они звучат очень странно! – замотал головой Моисей Израилевич, сейчас больше похожий на провинившегося ученика, чем на преуспевающего врача от одного взгляда которого трепетало все отделение.
– Я живу уже больше семидесяти лет в Узбекистане и до сих никто меня не «гнобил», как говорят современные молодые люди, за то, что я еврейка! Хотя я бывала и у красных и у белых и у откровенно бандитов и даже в Бухаре, когда там правил Мухаммед [51]! – гордо заявила бабушка, отпивая микроскопический глоток коньяка.
– Вернемся к русским, которые завезли комаров в Бекдаш! – напомнил врач, иронически улыбаясь.
– Когда в Бекдаше появились первые казаки, то они начали строить деревянные дома, как привыкли у себя дома. Были с севера привезены могучие деревья вместе с корнями, на которых сохранилась сибирская земля вместе с личинками комаров [52], которые прекрасно прижились на туркменской земле! – воскликнула бабушка, счастливо улыбаясь своим воспоминаниям.
– Такого не бывает, потому что не может быть! – громко сказал отец, водружая на стол большой круг, завязанный белой материей.
– Ты не прав, Витя! – одернула бабушка, строго посмотрев на отца.
– Давайте есть плов! – предложил отец, подмигнув правым глазом Борису, развязывая белую материю, под которым обнаружился большой ляган, на котором аккуратной горкой высился янтарный плов, перемешанный с крупным нутом [53], весь закрытый кружочками казы [54].
– Свадебный плов [55]! Ты сам женился? – усмехнулся Моисей Израилевич, плотоядно облизываясь.
– У меня мастер выдает дочку замуж, вот и принес мне подарок, – пояснил отец, укоризненно посмотрев на врача.
– Твоя мама рассказывает такие интересные вещи, который даже я, который объездил всю республику, не знал! – пояснил Моисей Израилевич, наливая отцу рюмку коньяка.
Глава третья
– Плохо ли хорошо, доехали мы за неделю до Красноводска, а тут новая напасть! В город приехал со своей свитой сам эмир Бухарский Мухаммед, и опять на три дня пришлось задержаться.
Но я не очень расстроилась. Мы ездили на море купаться, ходили по городу и познакомились со стрелочником, который тащил три тома Брема, которые пришли у нему по подписке!
Представляете: стрелочник, который читает Брема! Ну очень плохо и бедно жили простые рабочие при царе! – усмехнувшись, рассказывала бабушка, всплескивая руками.
– Дедушка договорился с этим интеллигентным стрелочником и он нам достал три билета в первый класс до Ташкента! – восторженно вспомнила бабушка, с обожанием смотря на своего мужа.
– Расскажи о гербе Красноводска! – попросил дедушка, пристраиваясь рядом со своей спутницей жизни.
– На гербе Красноводска, тогда был изображен Красноводский залив с кораблем, причалами. Сзади, были нарисованы горы, внизу которых море с кораблями. По пляжу бредут четыре верблюда, которых возглавляет погонщик в туркменской папахе, а напротив животных шли вагоны, с паровозом, из трубы которого вился дым.
В левом переднем углу герба плыл осетр, а венчала герб корона!
На этом гербе была прорисована вся жизнь Красноводска, которая не изменилась и сегодня! Ничего нового не придумали люди за столько лет! – смеясь рассказывала бабушка.
– А по бокам герба были нарисованы два растения, сильно смахивающие на коноплю! – добавил, усмехаясь, дедушка.
– Так вы вдвоем из Питера в Ташкент ехали! – догадался Борис, смотря на дедушку восторженными глазами.
– Мы ехали втроем: я, бабушка, и ее подруга Мария Степанова, которую искала вся полиция Питера.
Мы должны были довезти Марию до Ашхабада, а там ее обязаны были встретить местные подпольщики и перевести через границу.
– И что дальше было? – с загоревшимися глазами спросил Моисей Израилевич.
– Погуляли до обеда по городу, посмотрели вокзал, церковь, базар, а потом уехали на Авазу и там два дня отдыхали и купались. Вот было счастливое время! – мечтательно сказала бабушка, счастливо улыбаясь.
– Вода, как парное молоко! Я, две самые красивые девушки и туркмен, который готовит на очаге, сложенном из камней еду.
– Надо было в городе погулять, сходить в ресторан, на танцы. Вы же молодые были! – внес новое предложение Моисей Израилевич, в молодости, видимо, большой ходок [56].
– Какие рестораны, танцы? В городе единственный цивильный дом – начальника уезда! – махнул рукой дедушка, показывая полную никчемность городка Красноводск в одна тысяча девятьсот пятнадцатом году от рождества Христа.
– Там на базаре я впервые увидела дервишей, весьма экзотичные личности! Мне очень понравился городской сад. Вечером там обязательно играл духовой оркестр, и танцевали люди! Так что товарищ доктор прав! Можно было бы сходить на танцы, но Машенька, у которой были документы жены Копола, не очень хотелось появляться на людях. Вернее, было совсем не желательно, так как ее искала не только полиция, но и жандармы, которые работать могли и любили! Но хватит о грустном!
Хотите, я расскажу об остановке в Бахардене? – неожиданно предложила порозовевшая бабушка, отводя глаза в сторону.
«Какая-то кошка семьдесят лет назад пробежала между бабушкой и дедушкой! Интересно, в каком году они поженились?» – отметил Борис, задавая себе риторический вопрос, который не очень удобно было сейчас задавать вслух.