Анатолий Сарычев – Гражданин СССР (страница 11)
– Если что не так, в папке лежит бумага из «Народного контроля» республики [88]! – крикнула вслед секретарь.
Заскочив на пассажирское сиденье, Борис с облегчением перевел дух.
Если всемогущий Умаров не обманывал, то подъехав прямо к трапу они успеют улететь в Кунград.
– Не волнуйся парень! Все будет тип – топ! – применил молодежный сленг Умаров, плавно трогаясь с места.
Сунув правую руку в бардачок, Умаров достал оттуда небольшую картонку с красной полосой по диагонали, на которой было крупно написано: «Проезд везде» и прикрепил в правой верхней стороне ветрового стекла.
– Куда машину потом денете? – спросил Борис, смотря как уверенно Умаров едет вдоль забора, которым было огорожено летное поле.
– Сзади менты едут! Они заберут! – сморщился Умаров, подъезжая к воротам, которые при виде автомобиля стали медленно открываться.
Внимательно приглядевшись к Умарову, охранник только открыл рот, как водитель, оторвав правую руку от руля, сделал круговое движение, указательным пальцем.
Охранник понятливо мотнул головой и как только машина въехала на территорию аэропорта, принялся закрывать ворота, зачем-то махнул правой рукой.
От метровой будки, уже спешил еще один молодой охранник, на ходу что-то дожевывая.
Умаров остановил Волгу, поставил рычаг переключения скоростей в нейтральное положение и открыв дверь, вышел из машины.
Обойдя автомобиль, Умаров сам открыл заднюю дверь и усевшись на заднее сиденье, бросил:
– Возьмешь мой чемодан и отнесешь в самолет!
– Хоп, баджарамиз [89]! – согласился Борис, смотря как охранник усаживается на водительское сиденье.
«Как охранники в будке помещались вдвоем?» – удивился Борис, открывая папку, в которой лежали документы, переданные только что секретарем.
– В самолете посмотришь! – царственно распорядился Умаров, закрывая папку, одним движением правой руки.
– Должен же я посмотреть, какое у меня место! – попробовал возразить Борис.
– Твое место рядом со мной в первом ряду! – решил Умаров, снова наливая себе чая в пиалу.
«Вот так становятся наемным работником, типа раба!» – хмыкнул про себя Борис, но вслух, соответственно, ничего говорить не стал.
Волга за три минуты доехала до ЯК – сорокового, внизу которого стояла стюардесса в темно-синей форме с несколько нервной улыбкой на губах.
Едва машина остановилась, Борис выскочил из автомобиля и обежав ее со стороны капота, открыл заднюю дверцу, встав рядом по стойке «Смирно», успев оценить свое поведение:
«Из тебя неплохой лакей получился, товарищ кандидат наук!»
Умаров величаво вылез из автомобиля, забрал папку, которую Борис по-прежнему держал в левой рукой и величаво кивнул головой, показав глазами на багажник.
Борис моментально метнулся к багажнику автомобиля, открыл его и, достав шикарный кожаный чемодан коричневого цвета и свою сумку, кинул взгляд на Умарова, который неторопливо направился к трапу.
Борис захлопнул крышку багажника и бегом рванул следом.
Стюардесса шла сзади Умарова, держа перед собой поднятую правую руку, с раскрытой ладонью.
«Боится, что Умаров упадет спиной назад!» – понял Борис, поднимаясь по трапу в полутора метрах за стюардессой, не забывая любоваться стройными бедрами, на которых четко выделялись линии трусиков.
«Очень сексуальное зрелище! Не зря американцы называли такой вид ВЛТ [90]!
Они даже в шестидесятые годы знали толк в сексе! Но какую удобную штуку штатовцы придумали – лаптоп! И как я его быстро освоил!» – не преминул похвалить себя Борис, смотря как стюардесса, перешагивая порог, чуть наклонилась вперед. Бедра четче обозначились под туго натянутой юбкой. И против своей воли, Борис почувствовал желание, на что внутренний голос немедленно отреагировал:
«Завязывай сексуальные мечтания! Ты себя сильно возвеличиваешь! Забыл, что полтора года работал на ВЦ сначала управления дороги, а потом и Узбекбирляшу! Меньше гонору и больше работы! Помни, что ласковый теленок двух маток сосет! Думай лучше о работе, которая тебе предстоит, и не забудь о надписи на фотографиях, которые тебе дала бабушка!»
Тем временем, Борис перешагнул порог самолета и оказался внутри полностью заполненного салона.
Никто и не подумал проверять у них билеты.
И как только мужик в форме, захлопнул за ним дверь, двигатели запустились, показывая, что самолет ждал только их прибытия на борт.
Борис дотащил вещи до первого ряда кресел, где уже сидел Умаров, и его заботливо пристегивала стюардесса, низко наклонившись над привилегированным пассажиром.
Недолго думая, Борис сгрузил сумку и чемодан на свободное кресло и сев на соседнее с Умаровым место, вытянул вперед ноги.
«Почему, как только сядешь в самолет, так и тянет откинуть голову назад и немного поспать?» – риторически спросил сам себя Борис, закрывая глаза.
Глава шестая
Самолет взревел двигателями и плавно дернувшись, начал выруливать на взлетную полосу.
В голове самолета было тише, чем в салоне.
«Теперь всегда буду летать только на этих местах!» – дал себе зарок Борис, погружаясь в дремоту.
– Я начинал заниматься боксом у Джексона [91] – гордо заявил Умаров, поворачиваясь в сторону Бориса. Сон у Бориса, моментально, как рукой сняло.
– Я видел Джексона всего пару раз. Один раз с мальчишками приходили во Дворец Пионеров [92] к нему записываться, а второй раз на городских соревнованиях
– моментально ответил Борис, всматриваясь в лицо Умарова.
Только сейчас Борис заметил шрамы на бровях, и сломанное левое ухо на физиономии своего собеседника.
– Расскажите о Джексоне! Очень мало осталось людей, которые помнят этого замечательного боксера и человека! – попросил Борис, прямо впиваясь в лицо Умарова.
– У Джексона было много воспитанников, которые потом составили цвет бокса Узбекистана, да и не только! Один только Карпов [93] чего стоит! – повысив голос, заявил Умаров.
– Про Карпова я слышал, а вот про Джексона мало что знаю. Я приходил к нему во Дворец Пионеров, у него там стоял ринг в летнем театре, – напомнил Борис, забывая обо всем на свете.
– У Джексона была тяжелая судьба. В шесть лет он остался сиротой.
Отец Джексона – Луи Джексон много лет работал на химическом заводе. Работал Луи трубоукладчиком – на очень опасной и вредной для здоровья работе, и очень быстро ушел из жизни, как тогда говорили: «сгорел» на работе.
Пришлось идти на тот же химический завод старшему брату Джексона Иллаю и сестре Рите.
В десять лет Сид Джексон начал заниматься боксом и буквально через три года принял участие в любительских матчах, где его буквально с первых боев заметили тренеры и устроители матчей.
Три года Джексон работал разносчиком в швейном ателье, разнося клиентам заказы, а по вечерам занимался боксом, шлифуя свое мастерство.
Постепенно из любителя Джексон становился профессионалом. И к тысяча девятьсот двенадцатому году становится восходящей звездой американского бокса, которого пророчат не только в чемпионы Америки, но и в чемпионы мира.
И Сидней стал чемпионом Америки в среднем весе среди профессионалов! Представляешь, не любителей, а профессионалов! – темпераментно воскликнул Умаров, горящими глазами смотря на Бориса.
– Я в шестьдесят четвертом году приходил во Дворец Пионеров к Джексону на тренировку, и он мне совсем не показался сильным боксером! Маленький, седенький старикашка, но двигался быстро и резко, – вставил, наконец, слово Борис.
– Ему уже под восемьдесят лет было! Станешь тут резким и быстрым! – моментально откликнулся Умаров, осуждающе посмотрев на Бориса.
– Мне же всего четырнадцать лет было! В таком возрасте на всех стариков смотришь свысока! Кажется, что сам никогда таким старым не будешь! – попробовал найти объяснение своим неэтичным словам Борис.
– Потом Джексону предложили поехать в Англию и там выступить в боксерских матчах.
Выступления шли прекрасно, вот только в последнем бою Джексон получил очень сложный вывих большого пальца левой руки. Пришлось сначала лечиться, но полтора года Джексону нельзя было выходить на ринг, – рассказывал Умаров, прихлебывая свой неизменный чай, который ему принесла стюардесса, едва только самолет набрал высоту.
– Что дальше с Джексоном было? Как он попал в Россию? – спросил, затаив дыхание Борис.
– Чикагский представитель большой мясной фирмы, хотел узнать, можно ли продавать в СССР мясные консервы и для этого послал своего сына на разведку. Тот предложил Джексону место секретаря.
При подходе к Архангельскому порту русского, с которым они познакомились на борту судна, арестовали.
Из Мурманска они переехали в Петербург, но там дело не пошло, так как мясных консервов в России не требовалось.