Анатолий Самсонов – Золотой капкан опера. Полная версия (страница 4)
По возвращении в город Соколов, сразу поехал в транспортную компанию с незатейливым названием «Автохозяйство» и бравым девизом на воротах – «Доставим всё хоть к чёрту». Транспортная техника компании в свое время была хитрым образом выведена из имущественного комплекса Горловского Горно-обогатительного комбината, приватизирована в лучших традициях русского капитализма и, в конечном варианте, оказалась, как ни странно, в равной долевой собственности конкурентов: братьев Бачуриных и москвичей. Консенсус конкурентов объяснялся просто – транспорт и тем, и другим нужен в равной степени, раздробить автохозяйство из-за рембазы было невозможно, а содержать автохозяйство самостоятельно дело хлопотное и весьма дорогое, так что пришлось сотрудничать.
«На ловца и зверь бежит» – подумал Соколов, увидев выходящего из адмкорпуса исполнительного директора компании, которого все за его фонарный рост звали дядей Стёпой. Узрев Соколова, дядя Степа остановился, глядя на перевязанный лоб сочувственно покачал головой, и со свойственной ему душевной простотой спросил: -Тебе чего, Ваня?
– Мне бы Шишигу, – в тон ему ответил Соколов и кивнул головой на стоящий в открытом боксе армейский ГАЗ-66, – в аренду на три дня.
– Шишига у нас одна. Надо согласовать, а то сам знаешь, хозяева у меня крутые, а я между ними как меж двух огней.
– Иди, дядя Степа, иди согласовывай, – равнодушно согласился Иван. Через пару минут дядя Степа вернулся и бросил: – Иди в бухгалтерию, а потом с квитком ко мне, а я пока подготовлю пропуск и документы. Машину можешь забрать вечером, масло ей надо поменять.
Забрав вечером Шишигу Соколов направился к Никитичу, получил и загрузил в кузов подготовленное снаряжение. Уже собираясь отъехать, Соколов увидел, как Никитич махнул рукой, подошел и сказал: – Подожди, я сейчас, – повернулся и ушел в дом. Вернулся Никитич с рюкзаком и привязанным к нему кариматом, патронташем и ружьём в чехле, и со словами «не сгодится – вернешь, а мне так спокойней будет», положил всё это в кузов, пояснив: – В рюкзаке сухпаек, да то, да сё.
Было уже темно, когда Соколов подъехал под окна своей берлоги. Выйдя из машины опустил руку с телефоном на уровень колес и сделал круг. Тотчас раздался негромкий писк телефонного будильника. Это сработало закачанное в телефон одним умельцем приложение для обнаружения трекера – то бишь маячка. Соколов удовлетворенно качнул головой и отправился в берлогу спать. А в голове с каждым шагом токало: «Кто, кто, кто? Бачурины или москвичи?»
Едва забрезжил рассвет Иван проглотил двойную порцию сосисок, облачился в камуфляж, накинул ремни кобуры и покинул берлогу. Свою Ласточку загнал в гараж, извлек из металлического ящика пистолет и патроны, взамен поместил туда папку «Кочка», закрыл гараж и запрыгнул в кабину Шишиги.
К месту Соколов подъехал, когда солнце только-только робко выглянуло из-за сопок. Не доезжая до Горбатого моста съехал на обочину, подогнал машину к речке и осторожно въехал в русло реки.
«Ну, Шишига, не подведи! – В жестокой тряске машина полезла по камням русла вверх против течения реки.
Вот, наконец, то место с лугом, ниспадающим к берегу. Соколов выбрал удобный выезд, выгнал машину на зеленый луг, проехал метров сто, заглушил двигатель и спрыгнул на траву. Действовать надо было быстро. Таёжные уроки Никитича пригодились. Соколов в темпе вбил колья и поставил палатку. Место для неё было выбрано с таким расчетом, что подойти к ней можно было только со стороны речки, то есть через луг или с той стороны, где Соколов выбрал себе основной наблюдательный пункт. Ставить капканы рядом с палаткой было бессмысленно – их невозможно было замаскировать. Поэтому пришлось ставить их чуть правее на линии движения к наблюдательному пункту, маскируя трубки в кустарнике и тросики травой и мхом, которого здесь было в избытке. К полудню все было закончено. Соколов придирчиво осмотрел всё и подумал: «Никитич сказал бы – сделано на твердую тройку. Ладно. Теперь надо поставить Шишигу так, чтобы не мешала обзору и обустроить НП – застелить его еловыми лапами. Бог знает сколько придется здесь ждать». – Отогнав машину на место, Соколов собрал двустволку и занял позицию наблюдения. А в голове металось: «Кто, кто, кто? Скоро, скоро всё разъяснится! Тот, кто поставил трекер-маячок на Шишигу непременно объявится. Всё! Теперь ждать!»
Первое движение в нижнем течении реки Соколов даже не увидел, а скорее почувствовал каким-то необъяснимым образом. Действительно, примерно в километре отсюда возникла некая фигура. Разглядеть лицо на таком расстоянии даже в бинокль было невозможно. Фигура приближалась, прыгая на камнях русла.
«Почему только один? – мысленно недоумевал Иван, – разведчик? Остальные следом?» – Фигура приблизилась. – «Вот это да! – возопил про себя Соколов, – это же Шишов Коля собственной персоной! Старший опер Коля! А Коля-то с-сука, хоть и бывший омоновец!»
А Коля тем временем с карабином «Сайга» наизготовку обошел и осмотрел Шишигу, крадучись подобрался к палатке, откинул резким движением полу и, убедившись, что она пуста, стал осматриваться в поисках каких-нибудь следов.
«Черт! Так он найдет капкан и всё насмарку!» – Соколов встал во весь рост и свистнул. Шишов от неожиданности пригнулся и, как учили, уходя с предполагаемой линии огня, прыгнул вперед и в сторону, сделал еще пару шагов, но вдруг дернулся, потерял равновесие и упал на траву выронив оружие.
«Сработало, сработало! Ай да Никитич! А повезло – то как!» – Соколов с пистолетом в руке медленно двинулся к палатке, наблюдая как рыча и матерясь, катаясь по траве Шишов безуспешно пытается дотянуться до оружия.
«Как бы по запарке самому не попасться», – Соколов обошел второй капкан, приблизился к Шишову, подтянул к себе за ремень карабин и спросил: -Как же так, Коля?
Коля матерился, пытаясь высвободить ногу.
– Не дергайся, ногу поранишь. А скажи, Коля…
– Заткнись! —оборвал его Шишов, – конец тебе, Соколов. Сейчас подвалит Олег со своей похмельной шоблой, они вытрясут из тебя всё, что надо, а потом порвут на куски. Вон они уже на подходе.
«Ага, значит, всё же Бачурины, – понял Соколов, – и всё ради золотой „Кочки“? Эх, люди, люди». – Где-то в закоулках больной головы тяжелый бас вывел: «Люди гибнут за металл…»
– Слушай, Иван, – злым шипящим шепотом обратился Шишов, – ты сними эту сраную петлю с ноги, а я пущу свору Бачурина по ложному следу в другую сторону, и ты сможешь уйти. Слово офицера!
– Что? Слово офицера? – взвился Иван, – Гнида ты, а не офицер, тварь продажная и дешевая!
– А ты, Ванька, чистенький, да? И честненький? Дурак ты, Соколов! – Шишов медленно перевалился набок и вдруг быстро сунул руку под куртку камуфляжа и резко выдернул ее уже с ножом в руке, но Соколов опередил его и ударом ноги выбил нож из руки Шишова и каблуком берца тут же нанес ему удар в шею. Хрипя от боли Шишов скрючился на траве. Отбросив носком берца подальше нож, Соколов увидел четыре прыгающие на камнях и быстро приближающиеся фигурки.
«Пора», – Соколов рванул к своему наблюдательному пункту, быстро разобрал и поместил в чехол ружьё, закинул за спину рюкзак и невидимый для Шишова побежал за гребнем к запасному пункту. Пока Соколов обустраивался на новом месте четверка выбралась на луг. Они подбежали к орущему Шишову, указывающему рукой на то место, которое Иван только что покинул. Бачурин тоже махнул рукой, и трое с автоматами наизготовку осторожно двинулись вверх, но пройдя несколько метров остановились и оглянулись на орущего и размахивающего руками Олега.
Иван достал телефон, включил камеру и стал снимать эту свару, не выпуская тех троих из виду. Бачурин, почти уперев ствол автомата в грудь Шишова что-то кричал, а тот, указывая рукой на тройку бандитов, орал тоже. Шишов попытался вскочить на ноги, но Бачурин толкнул его так, что тот снова сел на задницу и вдруг раздался выстрел. Все увидели, как тело сидевшего на земле Шишова медленно завалилось набок. Иван оцепенел. В больной голове прыгал вопрос: «Даже так? Даже так?» – Бачурин нагнулся, поднял выброшенную гильзу и спрятал в карман. – «И даже так?» – Следом появилась совершенно холодная, спокойная мысль: «А раз так, то теперь у меня развязаны руки». Соколов убрал телефон, удобно пристроил «Сайгу», тщательно прицелился и выстрелил. Бачурин бросил автомат, обеими руками схватился за бедро и упал в траву. Те трое так и остались на месте и теперь, крутя головами, смотрели то на Бачурина, то в сторону невидимого для них Соколова.
«Дернутся ко мне – положу всех!» – Соколов медленно переместил ствол оружия в сторону бандитов. Отбиваться от них, однако, не пришлось. Все трое бросились вниз к орущему Бачурину. Двое сорвали палатку и уложили ее в кузове Шишиги, затем вернулись, подхватили под руки Бачурина, подняли его в кузов машины и уложили на палатке. С монтировкой и лопатой вернулись к Шишову, соорудили рычаг, вырвали из земли штырь и вместе с трубкой, пружинами и тросиком забросили труп в машину. Третий бандит завел двигатель, замкнув напрямую провода зажигания. Шишига сползла с луга в русло реки и, переваливаясь на камнях под завывание Бачурина, двинулась вниз по течению реки. Пройдя с километр Шишига остановилась. В бинокль было видно, как фигурки суетились около кузова, затем пропали из поля зрения и вернулись, Соколов засек, через десять минут. «Прикопали труп» – понял Иван.