Анатолий Самсонов – Знак креста (страница 11)

По данным проверенного закордонного агента «Оруса», оперативная информация о денежных суммах и ценностях, собранных оппозиционерами для передачи мятежникам, в некоторых случаях имела значительные расхождения с фактически предъявляемыми оперативной группой перехваченными и изъятыми суммами и ценностями.

Двадцать седьмого октября 1936 года после проведения очередной успешной операции Гранд вместе с изъятой крупной суммой в валюте и ценностями в виде ювелирных изделий и слитков золота исчез. Несмотря на все принятые к розыску меры, найти Гранда не представилось возможным.

Далее по тексту следовал фрагмент агентурного сообщения «Оруса», указывающий на контакты Бурова с руководством ПОУМ. (ПОУМ – Коммунистическая партия Испании троцкистского толка. Ее лидер – Андрео Нин – был ликвидирован «подвижной группой» НКВД. Операцией по его ликвидации руководил Александр Орлов. Прим. авт)

Прочитав внимательно еще раз ответ ИНО, Николай Николаевич задумался: «Гранд исчез двадцать седьмого октября. И в этот же день раненого Бурова в бессознательном состоянии доставили на борт судна, отправлявшегося из Картахены в Одессу. Вот оно как. Не Гранд ли пытался ликвидировать Бурова? Но зачем? Чтобы не делиться? Или Буров пытался сделать то же самое, но Гранд оказался ловчее? И к чему здесь упоминание о контактах Бурова с ПОУМ. Мало ли с кем мог поддерживать контакты военный разведчик. Да, это так! Но устанавливать эти контакты он мог только с ведома или по указанию прямого начальника. А прямым начальником Бурова в Испании какое-то время был Берзин Ян Карлович. Но ничего уже не спросишь у Яна Карловича. Расстреляли его как врага народа. И у Александра Орлова не спросишь. Сбежал Орлов. Чертовщина какая-то!» – Николай Николаевич встрепенулся, чертыхнулся, стукнул себя по лбу, достал из ящика стола рабочую тетрадь и стал лихорадочно листать ее. Вот. Точно. В этот же день, то есть двадцать седьмого октября, в Картахене во время бомбардировки итальянцами города, порта и объекта №5 в полном составе погибла «подвижная группа» НКВД под командованием Волошина. Проведенное тогда расследование завершилось печальным заключением: «Трупы погибших, подвергнутые физическому воздействию бомбовых взрывных ударов, а также высокой температуры представляли собой тела и фрагменты тел, не позволяющие идентифицировать личности погибших». Хм, да. Загадочные обстоятельства, странные совпадения. И ведь ничего в ответе не сказано прямо, но тень на Бурова брошена. И усилена упоминанием контактов Бурова с Орловым. С изменником Орловым, он же Лев Лазаревич Фельдбин, который в тридцать восьмом году прихватил из сейфа резидентуры ИНО в Испании шестьдесят тысяч долларов, сделал ручкой и скрылся в неизвестном направлении. Да-а. В высоких конторских кругах известно, что у Лаврентия Палыча Берии до сих пор при упоминании Орлова-Фельдбина начинает подергиваться левое веко, багровеет лицо, учащается дыхание и запотевают очки. А у товарища Сталина от этого имени начинают топорщиться усы, а при упоминании троцкистов ПОУМ сатанински желтеют глаза.

В верхах бытует мнение, что, если бы не направляемая Троцким предательская и раскольническая деятельность ПОУМ, испанские коммунисты могли бы составить большинство в республиканском правительстве Испании, что кардинально изменило бы и внутреннюю, и внешнюю, и военную политику Испанской Республики, и, конечно же, масштабы военной помощи СССР. И не мягкотелый интеллигент Асанья стал бы во главе испанского государства, а «Пламенная», решительная, жесткая и всецело преданная товарищу Сталину коммунистка Пасионария – Долорес Ибаррури. Она могла бы вывести страну под знаменем сталинского Коммунистического Интернационала на совершенно иной исторический путь. И это кардинально изменило бы военно-политическую ситуацию в Европе. Какие были перспективы! М-м-м!

А еще наверху шепотом говорят, что товарищ Сталин даровал жизнь изменнику Орлову – Фельдбину в обмен на его молчание об известном ему суперагенте личной разведки товарища Сталина. Якобы, этот агент Сталина является одним из богатейших людей мира. Разумеется, этот человек по национальности еврей и, намекают, имеет прямое отношение к клану Ротшильдов. И, как шепчут особо посвященные, мало того, что этот агент является не последним человеком в английской секретной службе, так он еще и цадик «Сынов Завета» – этого закрытого сверхсекретного еврейского сионистского ордена. А цадик у евреев, если провести грубую аналогию, это что-то вроде пахана у воров в законе. А еще наверху полунамеками шепчутся о том, что товарищ Сталин, используя возможности этого суперагента, приложил руку к отречению в 1936 году от престола прогитлеровски настроенного английского короля Эдуарда VIII. Замаячивший, было, союз короля Эдуарда с Гитлером, то есть возможное присоединение Лондона к оси Берлин-Рим-Токио было сущим кошмаром для товарища Сталина и СССР. Однако этого не произошло. Король так втюрился в хитро подставленную ему американскую бабёнку Симпсон, так запутался в юбке, что в конечном итоге это стоило ему короны.

Николай Николаевич вернулся к документу. Да, ответ, прямо скажем, с намеком, и контекст плохой, и упоминание Орлова плохое, и упоминание ПОУМ очень, очень плохое. И вопрос – почему ответ ИНО направлен не мне напрямую, как инициатору запроса, а через руководство НКВД? Такой посыл автоматически ввел это в общем – то куцое и малозначительное дело Бурова в поле зрения высшего руководства конторы. И вот результат, вот она – резолюция Лаврентия Павловича Берии: «Провести расследование и доложить». Чертовщина какая-то.

Масла в огонь подлили результаты экспертизы колец и показания ювелира Флекенштейна. По заключению экспертизы все кольца были изготовлены из высокопробного золота именно в Испании, причем одно из них является авторским изделием известного средневекового ювелира Рамиреса. Это подтвердил и Флекенштейн, давший показания, что посетивший его лавку в марте сего года некий гражданин приносил на оценку перстень Борджиа и золотое кольцо, хотя и не то, что изъяли у Бурова, но опять – таки от Рамиреса. Гм, да. И черт принес этого Бурова в Москву опять же именно в марте. Какой-то замкнутый круг. Точно чертовщина.

Начальник Следственной части вызвал к себе в кабинет лейтенанта Путилина, бросил ему через стол подписанный, но не заполненный бланк постановления об аресте и приказал: – Дело возбудить, Бурова арестовать. Выполняйте! Что, что вы стоите?

– Николай Николаевич, но ведь у нас нет никаких доказательств вины Бурова, ни прямых, ни косвенных. И сразу арест? Что же мы ему предъявим?

– Лейтенант Путилин, вам, наверное, говорили, что признание – царица доказательств, говорили? – И тут же после этих слов в голове Николая Николаевича вновь промелькнула никчемушная, противная и надоедливая как хронический чиряк на заднице мысль: «Как „признание“ – слово среднего рода, „ОНО“ – может быть царицей, „ОНО“ может быть только гермафродитом, но никак не царицей. Тьфу ты, всякая чертовщина в голову лезет»

– Так точно, говорили, – подтвердил Путилин.

– Но тогда вы должны понимать, что невозможно заполучить эту самую «царицу», не имея под рукой субъекта, – подследственного. Это аксиома.

Да, вот еще что! Флекенштейн по предъявленной ему фотографии Бурова не опознал. И не мудрено. Буров – разведчик – и, значит, знаком с приемами изменения внешности. Это надо учесть и провести опознание вживую. Всё. Идите.

Пока Путилин вышагивал к выходу, Николай Николаевич смотрел в его напряженный и сомневающийся затылок и думал: «Мальчишка! Он еще не понял, что такое „царица доказательств“ и как ее добывают. Не понял, что попади он, лейтенант Путилин, в руки того же капитана Стоцкого не в качестве стажера, а подследственным, то скорей всего, через пару-тройку дней уже давал бы признательные показания неважно по какому обвинению. То бишь, сам подложил бы „царицу“ под капитана, под этого борова. А уж тот бы вертел „царицу“ как хотел, а значит, и с ним, с Путилиным, делал всё, что захочет. Захочет – слепит из него внедренного в органы госбезопасности СССР агента разведки Гондураса и Папуи. Захочет – выставит его внучатым племянником полуслепой и почти глухой террористки Фаи Каплан. Она же Фейга Ройдман, которая вроде как стреляла в самого товарища Ленина, и от которой, как выяснилось бы в ходе расследования, он, Путилин, генетически унаследовал по материнской линии склонность к индивидуальному центральному террору, что неизбежно привело бы его в скором времени к подготовке покушения на товарища Сталина. Вот такой винегрет. Генетика сейчас модная тема. Хм, да. Впрочем, может быть он, Путилин, принадлежит той немногочисленной стойкой породе людей, которые умирают, но не ломаются? Как знать?» – Николай Николаевич поднял трубку телефона и коротко приказал: – Капитана Стоцкого ко мне.

Через минуту перед столом начальника уже возвышалась монументальная капитанская фигура. – «Экий все же боров», – неприязненно подумал Николай Николаевич и сказал: – Надо будет провести опознание Бурова. Есть основания полагать, что человек, посетивший в марте вашего ювелира, использовал бутафорский реквизит для изменения внешности. И вы используйте, и тогда, – начальник послал долгий многозначительный взгляд Стоцкому, – Флекенштейн, я полагаю, сможет опознать Бурова как своего мартовского посетителя. Вам понятно?