Анатолий Самсонов – Знак креста (страница 10)

Часы пробили пять раз. С последним ударом в дверь постучали, и на пороге возникла фигура: – Разрешите, товарищ генерал? Лейтенант Путилин по ва..…

– Проходите, проходите, лейтенант, садитесь, – перебил его начальник и как только Путилин сел протянул к нему руку: – Дайте материалы. Итак, что вы можете сказать?

– В этих материалах на Бурова полно странностей.

– В чем странности? – быстро поинтересовался начальник.

– Товарищ генерал, во время проверки «тревожных» чемоданов слушателей трех параллельных курсов Военной академии в чемодане полковника Бурова, вдруг обнаруживаются три, предположительно, золотых, колечка. Похоже, кольца заграничного происхождения, поскольку на одном из них есть гравировка латинскими буквами. Первая странность – это поведение Бурова. Ведь он, Буров, мог до предъявления содержимого своего тревожного чемодана проверяющим, а ими были руководитель потока, начальники курсов и куратор по линии Особого Отдела, открыть свой чемодан и убрать кольца. К примеру, просто переложить в карман, и никто бы ничего и не заметил. И даже, если он забыл про эти кольца, он мог бы уже при проверке просто спокойно убрать их из тревожного чемодана, и всё. Мало ли почему он их там хранил? Кольца ведь не оружие, не наркотики и не шпионские шифры! Так нет же!

– Стоп, стоп! Вы говорите, и особист был проверяющим? – с наигранным недоумением спросил начальник.

– Никак нет, товарищ генерал, я не совсем точно выразился. Он – особист – просто присутствовал при проверке. Я с ним сегодня встретился, и он объяснил мне, что, узнав накануне о проверке, он решил, что это удобный случай представиться слушателям курсов, и заодно познакомиться с ними. Товарищ ге…

– Что вы заладили «товарищ генерал, товарищ генерал», обращайтесь по имени – Николай Николаевич.

– Есть, Николай Николаевич. Вторая странность, как следствие первой, – это заявление Бурова о том, что эти кольца ему не принадлежат и что он видит их в первый раз. И как они попали в его чемодан, он объяснить не может. Именно поэтому особист кольца изъял и отправил их вместе с рапортом по начальству, а там почему-то решили передать всё нам. Это третья странность.

– Вот что, лейтенант Путилин, достаточно о странностях дела, давайте перейдем к самому делу. Итак, что вы предлагаете?

– Николай Николаевич, на курсах нас учили выдвигать версии и на их основе планировать проведение оперативно-следственных мероприятий.

– Так выдвигайте и планируйте.

– Есть. Я изучил послужной список Бурова. Он проходил службу в Испании, Монголии и Китае. За время прохождения службы за рубежом командировался в СССР, а из Испании даже дважды. В Испании был ранен и контужен. Некоторое время числился пропавшим без вести. Обстоятельства получения ранения и контузии Буров не помнит, события того дня начисто выпали из его памяти. Медики называют это посттравматической ретроградной амнезией. Отсюда первая версия: кольца принадлежат Бурову, но он о них забыл, возможно, вследствие временного обострения последствий контузии и провала памяти. Отсюда его растерянность и странное поведение. Все это, я понимаю, маловероятно. Ведь комиссия ВВК после выписки из госпиталя признала его полностью годным. Но допустим все же провал в памяти или забывчивость. Пусть. В этом случае возникает вопрос – при каких обстоятельствах Буров обзавелся этими кольцами?

Вторая версия: кольца подброшены в тревожный чемодан Бурова с тем, чтобы бросить на него тень.

– Скомпрометировать?

– Да.

Начальник потеребил седые усы, усмехнулся и сказал: – Я думаю, очень многие с радостью согласились бы на такой способ их компрометации. Чтобы им в чемоданы, а еще лучше прямо в карманы, подбрасывали золотишко.

– Николай Николаевич! Вероятно, тот, кто подбросил кольца Бурову, хорошо его знает и рассчитывал именно на такую его реакцию, чтобы разгорелся сыр-бор. И он разгорелся! И это факт!

– Разгорелся, разгорелся! Факт, факт! Интересно кто же мог избрать такой странный способ компрометации?

– Я изучил личный состав его курса. Так вот. Всего на курсе тридцать шесть человек. Четверо из них, помимо Бурова, служили в Испании, двое в Монголии, и двое в Китае.

– Вы намекаете на возможные личные неприязненные отношения?

– Я допускаю это.

Николай Николаевич покачал головой: – Прямо заговор какой – то. Так что вы предлагаете?

– Я предлагаю следующее. Первое – передать изъятые кольца на экспертизу на предмет определения страны изготовления. Второе – направить запросы в Иностранный отдел (ИНО) НКВД и Разведуправление (РУ) Красной Армии с указанием существа дела и установочных данных слушателей Военной Академии, сроки службы которых в Испании, Монголии и Китае совпадают с пребыванием в этих странах Бурова.

– Согласен, – коротко отреагировал начальник, – что-то еще?

– Да, – помялся Путилин, – я выяснил, что в нашем изоляторе находится под следствием ювелир Пиня Флекенштейн. Его дело ведет капитан Стоцкий. Так этот Пиня утверждает, что к нему в лавку в марте этого года приходил некий человек с перстнем и кольцом. Просил оценить их. Перстень, как утверждает Пиня, приносит несчастье всем, кто с ним так или иначе соприкасался. Такой вот непростой перстень. А принадлежал он раньше семейству Борджиа. Так говорит ювелир. И свой арест Флекенштейн мистически связывает с этим перстнем. А Борджиа – это…

– Я знаю кто такие Борджиа. Значит, говорите, капитан Стоцкий ведет дело? Очень хорошо! У него и будете проходить стажировку. Продолжайте.

– Есть. Буров в марте этого года был в отпуске, у него уже было направление в Академию, и тогда же он перевез семью с Дальнего Востока в Москву. Я предлагаю изъятые у Бурова кольца показать ювелиру Флекенштейну. Заодно предъявить ему и фотографию Бурова. На всякий случай, чем черт не шутит. -Путилин кашлянул: -Кхм, кхм, извините. – Николай Николаевич ничего не сказал, но подумал: «Верно, лейтенант, верно, – мысленно согласился Николай Николаевич, – чем только Черт в наше дьявольское время не шутит», – и вслух: – Согласен. Это всё? Идите.

Путилин шел по коридору и соображал: – «Стажировка у капитана Стоцкого. Повезло мне с наставником или не повезло? Кто знает?»

Капитана Стоцкого в Центральном аппарате НКВД знали все. Знали из-за неординарной внешности и особого психологического склада. Его лицо, если смотреть в фас, от лба расширялось к скулам, напоминая формой грушу. Да и вся его рослая и нелепая фигура с широкими, но покатыми плечами и еще более широким тазом тоже намахивала на этот фрукт, а маленькие с белесыми ресницами близко посаженные глаза и подбородок, сразу переходящий в толстую и короткую шею и выпирающее вперед брюхо, определяли сходство с боровом. Поэтому, если где-то в кулуарах звучало «Груша», «Туша» или «Боров», то все знали о ком идет речь. А если коснуться особенностей психики капитана, то, что уж там говорить, садистом был капитан, да – садистом высшей пробы. Суставы пальцев его внушительных кулаков всегда были покрыты либо заживающими, либо свежими ссадинами. Коллеги иногда с показным сочувствием, а больше со скрытой издёвкой, говорили ему, мол, что ж ты так не бережешь себя, и советовали пользоваться перчатками либо рукавицами. А во времена Николая Ивановича Ежова с ухмылкой непременно уточняли – ежовыми. Стоцкий на это отвечал так: – Ничего, вот перебьем всех врагов, тогда и заживет, – затем, потрясая своими маховиками, добавлял: – А пока что ж? Инструмент свой, работа тяжелая, но мы справимся.

Было известно, что в допросную камеру Стоцкий всегда берет с собой старый потертый кожаный портфель, принадлежавший когда-то, как утверждают местные старожилы, одному из столпов ВЧК товарищу Глебу Ивановичу Бокию, недавно разоблаченному и расстрелянному врагу народа.

А еще было известно, что в том портфеле Стоцкий переносит три вещи: дело подследственного, «волшебную скалку» – она же «жезл царицы доказательств» – она же «дубинка признаний», она же «подруга правды» и бутылку водки. Как утверждают злые языки, водку во время затяжных допросов Стоцкий выпивает прямо из горла и занюхивает кровью подследственных, а их самих с чувственным наслаждением превращает в отбивные котлеты. И еще говорят, что после окончания допроса Стоцкий, оставшись один в допросной камере слегка под мухой вполголоса исполняет, раскатывая букву «р», собственного сочинения вроде как гимн: «Вррагов и пидорров гррызет пусть стррах и геморрой, ведь ждет их скоррая ррасплата, прронзим их в дупу рраскаленным докррасна каррающим мечом прролетаррьята»

Ответы на запросы в ИНО и РУ пришли быстро. И если ответ из Разведуправления РККА был образчиком канцеляризма: «…с указанными вами лицами Буров общался по роду службы, бытовых отношений не поддерживал, не отмечен, не замечен, в период прохождения службы в Испании при невыясненных обстоятельствах ранен, контужен и депортирован в СССР», то ответ ИНО весьма удивил начальника Следственной части. Там тоже сообщалось, что «…с указанными в запросе лицами Буров поддерживал отношения в рамках служебной необходимости.

В то же время капитан Буров во время спецкомандировки в Испанию поддерживал тесные служебные контакты с сотрудником испанской республиканской контрразведки Теодором дель Борхо (Грандом). Оба были участниками секретных операций по выявлению и перехвату каналов оказания финансовой помощи мятежникам генерала Франко роялистами Мадрида, Барселоны и Картахены. В первое время выявленные и перехваченные каналы использовались для внедрения в военные и административные структуры фалангистов республиканской агентуры. Для этого была создана оперативная группа, руководимая резидентом НКВД Александром Орловым, в состав которой входили и Гранд, и Буров. В дальнейшем, когда по этим каналам мятежникам стали направляться значительные финансовые средства и ценности, было принято решение о ликвидации каналов и прекращении оперативной игры.