Анатолий Самсонов – Хроника клиники «Асклепиус» (страница 3)

– Знакомьтесь, – хозяин кабинета, глядя мне в глаза, указал рукой на вошедшего мужчину, – мой заместитель и по совместительству кадровик Арнольд Моисеевич. А этот молодой человек, – кивок профессорской головы в мою сторону, – соискатель – Николай Иванович. Я думаю он подойдет нам. Ты, Арнольд, введи Николая Ивановича в курс дела и, если он согласится – подготовь приказ. Идите! – С этими словами профессор отдал мою папку Арнольду и махнул рукой.

Мы покинули кабинет профессора, в коридоре мужчина протянул мне руку и сказал: – Ну, что ж! Давайте знакомиться: Катетерман Арнольд Моисеевич. – Вероятно в кабинете профессора я получил какую-то прививку против демонстрации удивления, потому что я и бровью не повел, хотя про себя подумал: «Как прав Антон Палыч Чехов, который говорил, что нет такого слова, которое евреи не могли бы использовать как фамилию. А тут еще и по теме!» – А еще у меня в голове проскочило: «Надо же! А случай-то обратный: с такой славянской внешностью и нате вам – Катетерман!»

– Нам сюда, в моё логово, – Арнольд показал рукой на соседний кабинет. Этот был и раза в два поменьше и обставлен как кабинет врача в районной поликлинике: стол, комп, тахта, ширма, раковина, холодильник и вдоль стены стеллаж с какими-то медицинскими принадлежностями.

– Садитесь, Николай Иванович, вот сюда на тахту, – предложил хозяин кабинета, устраиваясь за столом, – у вас, конечно, есть вопросы, но вы их зададите чуть позже. Ваш разговор с профессором я слышал по селекторной связи, да – у нас есть эта старенькая, но простая и надежная техника, да, так вот он ничего не сказал вам о ваших, так сказать, служебных обязанностях, передоверив это мне.

А знаете, Николай Иванович, я очень смеялся, когда вы рассуждали про «Газпром» и аппарат!

– Что же тут смешного?

Ну, как же! Вы туда не пошли, сюда не пошли, а пришли на Поле Чудес!

– Какое еще Поле Чудес? – возбух я.

– Такое! Ну, значит, так – Поле Чудес!

Глава II. Поле Чудес.

– Ну, значит, так, – повторил Арнольд и усмехнулся, – прошу пожаловать на Поле Чудес! Наш «Асклепиус» и есть это самое Поле Чудес. И вот первая заповедь Поля Чудес –ничему не удивляться и никуда не лезть. Вторая – держать язык за зубами относительно всего, что вам станет известно о наших пациентах. Поясняю, чтобы у вас не было черных мыслей, это требование этического порядка, поскольку «Асклепиус» – это медучреждение.

«Асклепиус, «Асклепиус», – с загадочной улыбкой произнес Арнольд и продолжил, – какие типажи! Здесь вы встретите и Карабаса Барабаса, и Дуремара, и папу Карло, и Мальвину, и других сказочных персонажей и не только из этой сказки, но и из многих других. И, возможно, узнаете владельца пресловутого «Золотого ключика» и где находится дверь …э… которую все ищут. И не только в сказке! А еще…

– А профессор кто в этом театре? – не очень вежливо прервал я Арнольда и мрачно закончил, – и кто буду я?

Арнольд рассмеялся: – Профессор – он многолик: он и Карабас Барабас, и доктор Айболит, он и Гобсек, он и Бертольд Шварц, его можно отнести и к волхвам – кудесникам, и он же чуть-чуть мать Тереза. А вы – вы Николай Иванович, будете ответственным за то, чтобы наш «Асклепиус» – он же театр Карабаса Барабаса – функционировал без сбоев.

– Что-то вроде зама по тылу, если говорить военным языком? Я правильно уловил? –спросил я.

– Очень, очень правильно уловил! – обрадовался Арнольд, – только с поправкой: иногда надо будет выполнять, скажем так, несколько специфические поручения профессора. Сразу вас успокою: закон преступать вам не придется и принуждать к этому вас никто не будет. – Арнольд немного помялся и сказал: – Касательно закона. Надеюсь вы понимаете, Николай Иванович, что есть рамки закона и есть грани закона, и это далеко не одно и то же?

– Значит, зам по тылу и ординарец по особым поручениям? Так что ли?

– Вот! Очень, очень верно сказано! – обрадовался Арнольд.

«Темнит что-то блудослов Арнольд, темнит, – подумал я, – но с другой стороны выбор-то у меня невелик, надо решаться» – Мой alter ego – второй «Я» – решительно зарядил прямо в мозг: – Чё тут думать? Соглашайся!

– Зам по тылу, так зам по тылу! Ординарец – так ординарец! Я согласен! Так с чего мне завтра начать?

– Вот и хорошо, что согласен, и что сразу готов взять быка за рога тоже хорошо! Но для начала давайте я познакомлю вас с нашим небольшим хозяйством – тылом, так сказать! Пойдемте! И, кстати, раз уж мы с этого момента коллеги, то предлагаю перейти на «ты».

– Принято, – согласился я.

Арнольд усмехнулся и слегка хлопнул себя по лбу будто что –то вспомнил: – Кстати, хочу поздравить тебя, Николай!

– Хм! С чем же?

– Теперь, когда ты влился в наш небольшой коллектив, профессор будет одаривать тебя эпитетами «голубчик, батенька» или называть Коленькой. У него эти слова звучат как-то особенно.

Мы вышли в коридор и подошли к следующей двери.

– А вот здесь, Николай, твоя штаб-квартира, – Арнольд толкнул незапертую дверь, и мы вошли внутрь, – видишь, кабинет точно такой же, как и мой. А вон там, – мы опять вышли в коридор и Арнольд показал рукой, – вон там за кабинетом профессора расположены две гостевые комнаты. Мы туда заходить не будем, ничего там интересного нет, а пойдем вниз.

По красивой деревянной лестнице мы спустились на первый этаж и Арнольд начал показывать: – Та–ак! За этими дверями две стандартные одноместные больничные палаты. Идем дальше. Здесь операционная, а это ординаторская, а вот здесь царство операционной сестры. Там дальше и в торце кухня и столовая. Теперь сюда, ага, сюда. Вот лестница в цокольное помещение. Рядом с лестницей вот оно – помещение аппаратной с компьютером и зонами наблюдения внешних и внутренних камер. Это, кстати, тоже зона твоей ответственности. Ну, пошли.

По каменной лестнице мы спустились вниз.

– Та-ак! Здесь можно сказать котельная – газовое отопительное хозяйство с двухконтурным котлом, установка для очистки воды и разводка отопительной системы и горячей и холодной воды. У нас есть колодец, но года два назад мы подключились к поселковому водопроводу. Водопровод – это вещь! Идем дальше. – Мы сделали по коридору несколько шагов и попали в бетонный бункер в полтора человеческих роста и размером примерно десять на десять метров.

– Что это за полуфабрикат? – спросил я.

– Не знаю. Профессор купил этот особняк семь лет тому назад и с тех пор здесь ничего не меняли. Слушай, Коля, а ты в пинг-понг играешь? Да? Хорошо! А в русский биллиард? Тоже? Совсем хорошо! Профессор тоже любит иногда шары погонять. Вот, – Арнольд усмехнулся, – если будем себя хорошо вести, можно будет уломать профессора на спортотсек. Такие «площадя» простаивают. Нонсенс! Ну, всё, свистать всех наверх! Лицевую площадку, ту, которая со стороны Пятницкого шоссе, ты видел, поэтому мы выйдем на тыльную сторону.

Мы поднялись и вышли на другую сторону дома, как принято говорить, во двор. Здесь все было так же, как и на лицевой стороне, только не было цветочных клумб, всё пространство было занято хорошо ухоженным газоном.

Мы прошли мимо колодца, стилизованного под резной теремок, дошли до угла особняка и повернули к торцевой стороне с выходящей из стены и устремляющейся вверх оцинкованной трубой.

– Это труба газового котла, – пояснил Арнольд и добавил, – а нам сюда. Мы подошли к закрытой на щеколду калитке в заборе, Арнольд отодвинул щеколду, и мы вышли на сопредельную территорию. Метрах в десяти от забора я увидел бетонный бункер внушительных размеров, перекрытый сверху плитами перекрытия. Швы между плитами перекрытия были аккуратно заделаны, бетонный пол был залит качественно. Оконные и гаражный проёмы печально смотрели пустыми глазницами в сторону Пятницкого шоссе.

– Что это за саркофаг? – поинтересовался я.

– Не знаю, – покачал головой Арнольд, – я тебе показываю это потому что и особняк, и этот участок принадлежали одному хозяину, соответственно теперь всем этим хозяйством владеет профессор. Больше смотреть здесь нечего – пошли назад.

Мы вернулись в Арнольдово логово.

– Ну, вот! – усевшись в своё кресло, начал Арнольд, – хозяйство ты увидел, а теперь я расскажу тебе о нашем небольшом коллективе. Начнем с профессора. Я тебе говорил, что он многолик и это действительно так. Петр Ильич не только гениальный нейро-, андро- гинеко – и пластический хирург, но и выдающийся диагност, психотерапевт и психолог. Он тонко понимает людей и в общении может быть настолько разным будто в нем совмещены два, а то и более, людей. Он может быть жестким настолько, что буквально подавляет волю оппонента, а может быть и на удивление мягким, прямо-таки душечкой. Когда ему это надо.

До перехода к частной практике он работал в государственной клинике, где я с ним и познакомился, там он защитил кандидатскую, а потом и докторскую диссертации. Ему прочили блестящее научное будущее, но он избрал другой путь. Однажды я его спросил об этом, так он посмотрел на меня странным взглядом и сказал: – Член-корреспондент, академик, кафедра, заседания, президиумы, симпозиумы, официоз, статусные статейки в БМЖ (Британский медицинский журнал) или «Ланцете»! Нет, это скучно! Это не моё!

Арнольд чуть помолчал: – А еще, мне кажется, сидит в нем дух и «азартного Парамоши», если помните такого, и холодного, расчетливого, и яркого авантюриста вроде Остапа Бендера. Законными способами отъема денежных средств у отдельных категорий пациентов профессор владеет, могу это утверждать, в совершенстве.