Анатолий Самсонов – Хроника клиники «Асклепиус» (страница 5)
Арнольд усмехнулся: – Я говорю тебе это, а сам слышу, как Гиппократ попрекает меня врачебной тайной. Но сказал А, говори Б!
Помню, когда эта разбитная девица появилась у нас первый раз и с детской непосредственностью и откровением, докторов, дескать, нечего стесняться, рассказала о своём матримониальном плане и сопутствующей проблеме, профессор был изумлен. А потом во время осмотра спросил, мол, зачем же бегать по заграницам за женихами, когда и в России есть потомки Бельских, Трубецких, Шереметевых, Салтыковых и Нарышкиных, когда-то роднившихся с царями? Надо было видеть ее красивое личико! Она бесподобно скривилась и заявила: «Фи! Настоящих аристократов большевики своим Красным террором извели, а эти или шелупонь худородная, или самозванцы, причем из выкрестов!» И рассказала по ходу, что в Сорбонне прослушала несколько факультативных лекций по российской геральдике. Лекции читал потомок белоэмигрантов двадцатых годов прошлого столетия, а после лекций вокруг него всегда собирался кружок, и он отвечал на разные вопросы. И она задала свой вопрос, мол, а как настоящего дворянина отличить от липового, коих в лихие девяностые годы развелось на Руси как собак нерезаных и все с дворянскими грамотами: кто от Петра Великого, а кто от Екатерины! И получила ответ: – Господь отличит! А тебе, милочка, если надо – иди в РГАДА! (РГАДА – Российский госархив древних актов. Прим. авт.)
А нам с профессором Мальвина посетовала: – Господь-то отличит, а мне-то как? Идти в архив пыль глотать?
Слушая это, меня чёрт знает почему вдруг разобрал смех, да так, что я задохнулся и впал в икоту и ступор. Арнольд уставился на меня: – Что с тобой?
– Да, …ик…п-понимаешь… пред…представил… себе…как ты… и профессор…ик… головами стукаясь…ск…склонились над …э…требующим ремонта лоном любви, а она – Мальвина – расшепеленная на смотровом кресле вещает про… про аристократов, геральдику, большевиков, Красный террор и…и шелупонь из выкрестов.
Вот бывает же так и, наверное, с каждым было, когда дурацкая смешинка от одного влетает в другого, и оба начинают сотрясаться от смеха на грани истерики. Это с нами и случилось: мы тряслись от смеха как сектанты-трясуны.
– Уф-ф! – подавляя последний приступ, Арнольд просипел, – почти так и было! Уф!
Я окончательно совладал с собой и спросил: – Так это что получается? На какой круг пошла Мальвина?
– Ну, получается на третий!
– Слушай, а вас с профессором не смущает моральный аспект? С вашим статусом и профессионализмом фальшивый гимен красотке мастрячить, а?
Арнольд искренне удивился: – Какой моральный аспект? Нонсенс! Здесь нет морального аспекта, здесь материальный интерес, это бизнес! Понимаешь? Скажу тебе: судя по тем премиям, которые мне перепадают от наших дел с «нарциссами» и рептилоидами, профессор финансово дербанит их беспощадно. По убеждению! Потому как по выражению профессора «богатый, двуногий и прямоходящий – это не всегда человек» Так что нет никакого морального аспекта. Мы в этих делах, считай, «айболиты», а доктор Айболит, если ты помнишь, был ветеринаром!
И еще тебе скажу: за профессорской интеллигентностью, поверь мне, скрывается прожжённый циник и жёсткий прагматик. Что поделаешь – жизнь такая! Однажды, давно это было, проводив одну «рептилоидную», профессор при мне в сердцах бросил: – С-сука! Бедной овечкой прикидывается! Торговаться вздумала! Она думает, что я не знаю! Не знаю сколько ей платят толстосумы за вихляние голой жопой! А я знаю! И заставлю заплатить за сохранение формы этой самой жопы столько сколько я скажу!
А потом заявилась ее подружка, у неё губы накачанные перекосило, надо было их подправить. Эта сразу не согласилась с ценой, но не торговалась, а когда уже собралась уйти, профессор заявил ей: – Ну, коли так, милочка, коли вас не устраивает, то идите, идите! Вы надеетесь на Жайдарова, Максименко или Бздиловича? Напрасно! Не надейтесь! Они вам не помогут!
Жайдаров и Максименко как раз в то время в скандалы вляпались: один пациентку во время операции зарезал, то есть лицо ей изуродовал, второй на суррогатном имплантате попался, и у обоих лавочки на время проверок прикрыли. А проверки дело нудное, нервное, долгое и … и дорогостоящее!
А умный Бздилович, не дожидаясь проверки, сам соскочил. Прикрыл лавочку. Пока шум не уляжется.
В общем, дней через несколько рептильная вернулась к нам, и профессор тут же залудил ей двойную цену от ранее предложенной…
– И…и…?
– Согласилась! Как же? Как же ей без рабочего инструмента? – похабно и двусмысленно ухмыльнулся Арнольд.
– Тьфу ты! – скривился я, – от твоих рассказов… э… тленом потягивает.
– Тленом? Нонсенс! Ты не прав! Деньгами! Да! Но, как известно, деньги не пахнут! Так сказал римский император Веспасиан, а ему можно верить!
– А «Асклепиус» не проверяли? – ехидно осведомился я.
– Проверяли! Пришли как – то какие-то двумя, – усмехнулся Арнольд, – а у нас в это время как раз на послеоперационном осмотре был бывший хоккеист, я тебе о нем говорил. Так вот он подозвал проверяющих и сказал, что всё у нас уже проверил сам и показал им какую-то ксиву, отчего их тут же ветром сдуло. Вот как бывает!
Арнольд после небольшой паузы продолжил: – А еще, коль мы чуть коснулись финансовых дел, я тебе расскажу какую систему финансовой отчетности ввел у нас профессор. Ежемесячно составляется баланс доходов и расходов. По доходам отчитывается профессор, по расходам – все: Лапонька по кухне, простыням, марле и т.д., профессор и я по оборудованию, инструментам медикаментам и прочему. Баланс по расходам свожу я. Зарплаты у всех у нас фиксированные. А то, что остается сверх всех расходов и налогов, зачисляется на депозит, который профессор назвал условно фондом поддержки. С этого счета нам выплачиваются премии. Кому и сколько – решает профессор. Все прозрачно. Вот такая система!
Арнольд чуть помолчал и спросил: – Ну, что, Николай, вопросы еще есть?
– Есть! Два! А не может ли так случиться, что профессор возьмёт, да и слиняет в Израиль? Или в Америку? Или в Европу?
Арнольд усмехнулся: – Я ждал этого вопроса. Дело в том, что перед увольнением из государственной клиники и переходом сюда, я задал точно этот вопрос профессору. Его ответ я запомнил и могу привести почти дословно. Он мне ответил тогда, мол, Израиль – это государство – самоубийца, а его блестящие победоносные войны с арабами за куски арабской земли лишь разжигают фанатизм и жажду мести и оттягивают тот момент, когда арабы, персы и другие мусульмане объединятся и своей массой задушат маленький, наглый и набивший всем морду и оскомину Израиль. И никакая Америка не поможет. Вопрос лишь времени. Так зачем туда ехать?
О Европе он выразился так: «Не вариант. Там утренним приветствием в обозримом будущем станет – «ассалам алейкум»
А сейчас там Трамп устраивает «трамптарарам» и подталкивает старушку Европу в «трамптарары! Нонсенс!»
А насчет Америки сказал, что туда можно ехать, если у тебя много, очень много денег, или если ты молодой, пробивной и крутой ковбой. Особенно, если чёрный или голубой, или одновременно и тот, и тот! Там таких любят. А я, типа, этим условиям не отвечаю. Вот так! А еще порекомендовал мне для понимания вопроса прочитать небольшую книжку – «Закон Голема». И я тебе, если ты не читал, рекомендую!
– Хм. Прочитаю!
– Прочитай! Давай второй вопрос.
– Второй? Ага! Скажи, зачем профессору понадобился именно химик или химик-технолог?
– Я не знаю. Сам у него спроси. Сейчас я распечатаю приказ, и мы заглянем к профессору, – Арнольд нажал кнопку, вытащил из принтера распечатку и махнул рукой, мол, пошли.
Профессор, увидев нас, оторвался от монитора, протянул руку, взял лист с приказом, размашисто подписал его, встал из-за стола и со словами «вот и прекрасно, голубчик» пожал мне руку и кивком головы отпустил Арнольда.
Когда профессор встал, я увидел, что он на голову выше того типа, на которого очень похож лицом, и это обстоятельство, я отметил внутренне, даже как-то улучшило восприятие реального образа.
Профессор же, глядя мне в глаза, протянул: – Тэ-э-кс! Садитесь, садитесь, голубчик, формальная сторона дела разрешена, но, полагаю, у вас есть ко мне вопросы?
– Так точно! Есть! – по-военному ответил я и продолжил, – первый: Петр Ильич, касательно профиля образования – химик или химик – технолог… э…
– Понятно! – профессор воспользовался моей заминкой, – не буду темнить и сразу хочу сказать вам, что объявление в газете о поиске кандидата на работу было опубликовано под вас и для вас. Да, да! А то, о чем вам говорил Арнольд, это вторично! А главное, главное – ваша мечта! Вот почему химик!
– Позвольте, профессор, позвольте! – опешил я, – но как вы узнали …э…о моей мечте?
– Знать о мечте я не мог, а догадываться мог! Сейчас я всё разъясню! ООО «Прогресс» – один из учредителей этой вашей многострадальной «Газтехнологии» – принадлежит моему другу Зельману. От него я узнал о вас и всей этой истории с банкротством.
В голове у меня проскочило: «Зельман! Этот шакал – твой друг?»
Профессор пристально глянул на меня, рассмеялся и сказал: – Я вижу вы не очень лестного мнения о Зельмане. Догадываюсь, вам известно о том, что он – Зельман – скажем так, в благополучные времена, еще до драконовских ставок ЦБ, перепродавал за малую толику свои кредиты своему же партнёру и вашему другу Кузнецову, который итак увешан кредитами как новогодняя ёлка и которому банки отказывали! Да еще под залог его квартиры! Но извините, голубчик, это бизнес!