Анатолий Подшивалов – Наблюдатель (страница 10)

На одном из таких островов и была бухточка, где можно было спрятать катер (топить его было просто жалко), а рядом — пещера, которой пользовались как перевалочным складом повстанцы. Оставить винтовки там — тоже хорошая идея, они пойдут на дело освобождения Крита, отошедшего по итогам войны к туркам. Так и решили. До островов шли две ночи, днем отстаивались у других необитаемых островов. Дойдя до места назначения — довольно крупного острова с внутренней бухтой, катер отверповали[7] — он зашел задним ходом, так что его орудие могло стрелять по направлению входа в бухту. Сначала в бухту вошел катер, а потом с помощью буксира со шлюпки удалось втиснуть и шхуну, так что с моря ничего не было видно. Нам повезло, что на базе были повстанцы, которые быстро освободили трюм от ящиков с оружием, оставив только ткань. Капитан повеселел и опять стал улыбаться, так как во время похода он даже проинструктировал нас на случай задержания в том, что мы — пленные, подобранные со шлюпки и удерживаемые в качестве заложников, для чего вычеркнул несуществующие персонажи из судовой роли. Одобрительно похлопав нас по плечам, «пират» произнес:

— Разрешите представиться господа, лейтенант греческого королевского флота Теодоракис. Благодарю вас за помощь повстанческим силам, — и обратившись к Хакиму, продолжил, — Христо, поступай под мое командование вторым лейтенантом: почет, жалованье да еще и процент от продаж, я же для всех еще и торговец.

Хаким ответил, что благодарит старого друга, но он на службе у его светлости князя Стефани-Абиссинского и поклонился мне. Надо было посмотреть на физиономию контрабандиста-повстанца, оказавшегося еще и лейтенантом флота, но, как видно, сегодня — день сюрпризов.

— Прошу прощения, ваша светлость, не знал…

— Ничего страшного, лейтенант Теодоракис, я ведь с сыном здесь инкогнито, как и Христо, он давно уже русский дворянин и кавалер, а перед этим побывал абиссинским графом. Надеюсь, это не помешает нашей предварительной договоренности о доставке нас в Пирей.

— Что вы, ваша светлость, доставим в лучшем виде, кто же не слышал о ваших подвигах, о захвате с лодок боевых итальянских кораблей. Теперь я видел своими глазами, как это делается.

Через сутки шлюпка со шхуны высадила нас на причал Пирея. Порт был полон военными кораблями — на внутреннем рейде увидел несколько андреевских флагов, у входа в порт стояла турецкая канонерка, чуть дальше — миноносцы под британским и французским флагами — наблюдают за соблюдением греками конвенции о мире, вот почему капитан Теодоракис не пошел прямо в порт, а высадил нас на шлюпке, дав бумагу к греческому начальнику порта с инструкцией уничтожить ее, если будем остановлены каким-либо военным кораблем, кроме русского (на этом настоял я).

Матросы высадившие нас, тепло попрощались с Хакимом, это были те двое, что действовали в трюме при попытке досмотра шхуны турками. Спросил Хакима, когда это он успел установить такие дружеские отношения с этими матросами? Теперь настала очередь Хакима удивлять меня:

— Хозяин, это мои люди, которые сопровождали нас все путешествие с цыганами, оставаясь неподалеку на случай каких-то проблем, они прибыли в Порторож за день до нас и передали Бакчосу записку с условным знаком, что они от меня и им можно доверять, после чего он принял их матросами. Сейчас они вернутся обратно и опять уйдут в Швейцарию, там осталась еще пара моих людей, они охотятся за профессором и вашей теткой. Не беспокойтесь, им ничего не сделают, только передадут в полицию с их собственноручно написанными признаниями, а тетка еще и должна сказать номера банковских счетов или, если они на нее лично, снять оттуда деньги (там не менее 20 миллионов франков), написав вам письмо что отказывается от средств в вашу пользу и просит простить ее. Там сейчас целая группа работает и они уже «сели им на хвост», как мне доложили мои люди еще в Портороже.

У меня, видимо, челюсть отвисла от этих новостей

— А что вы думали, хозяин? То, что я один смог освободить вас из медицинской тюрьмы? Да там хорошо подготовленной охраны два десятка человек… Так что, меня подстраховывали еще трое, они же и помогли мне проникнуть в лечебницу. Они же охраняли нас на ферме Мартина и в лесу, когда напали убийцы, скрутили их и потом сдали полиции. Мне оставили их винтовку, уж очень мне ее прицел понравился: видели как я турок перещелкал ночью с двухсот метров и с покачивающейся палубы — только один промах! Жаль, что пришлось Бакчосу ее оставить, как и лишние револьверы.

Я так же молча слушал Хакима, а он продолжал удивлять меня дальше:

— Это ведь вообще моя группа, я ее создал и воспитал по заданию генерала Обручева. Через полгода, когда кончились деньги, пришел к нему проситься на службу и был принят вахмистром в отделение спецопераций при разведочном отделе Главного Штаба. Вот потому, что был на службе и выполнял особые поручения, сразу и не смог приехать в Цюрих, думая, что тетка окружила вас королевским уходом и лучшим европейским лечением. Ну а потом как-то все стало выглядеть подозрительнее и подозрительнее…Позвольте представиться: поручик Главного Штаба в отставке, кавалер орденов Святого Станислава с мечами, ордена Святой Анны 4 степени с оружием «За храбрость» и ордена Святой Анны 3 степени с мечами. Уволен от службы по сокращению должности: новый Начальник Главного Штаба генерал Куропаткин полностью реорганизовал разведочный отдел и проведение специальных операций в других странах признано излишним. С тех пор я в отставке, а группа работает по частным заказам и успешно: ловит беглых банкиров и наоборот, охраняет ценности и жизни этих банкиров, есть даже договоры с королевскими домами (мелкими, правда, у которых на свои постоянные специальные силы денег нет). В общем, ребята не жалуются — служба стала менее опасной, но более оплачиваемой.

Дальше Хаким рассказал о дальнейших планах, мы снимаем недорогую гостиницу на сутки, приводим себя в порядок, покупаем готовую одежду средней руки, едем в банк и снимаем со счета группы достаточно крупную сумму, чтобы вести комфортный образ жизни. Затем посещаем доктора-окулиста и заказываем мне очки, заказываем дорогое платье в лучшем модном салоне (встречают же по одежке). Потом посещаем начальника порта и едем в русское посольство за временными паспортами для меня и Ивана.

[1] На Боденском озере отставной генерал-лейтенант граф Фердинанд фон Цеппелин построил плавучий ангар, в котором уже начал проводить опыты с постройкой дирижаблей. Патент на свой летательный аппарат граф получил в 1896 г. В реальной истории первый дирижабль полетел 2 марта 1900 г., здесь — на два года раньше.

[2] LZ-1 — Luftschiffbau Zeppelin, «Воздушный корабль Цеппелина» — жесткий дирижабль длиной 96 м с баллонетами, заполненными водородом и двумя двигателями «Даймлер» всего по 16 л.с. дававшими скорость около 20 км в час.

[3] Суперкарго — помощник капитана, ответственный за размещение груза.

[4] Эффенди — обращение к младшему офицеру (в русской армии — обер-офицеру) как «ваше благородие». У писателя Акунина опытного шпиона зовут Анвар-эффенди, когда он должен был быть минимум «бей», то есть старший офицер — как в России «высокоблагородие» или даже «превосходительство» — тогда «паша», генерал. То есть Александр льстит унтер-офицеру, называя его «эффенди» на офицерский манер.

[5] Первая Греко-турецкая война 1897 г закончилась поражением Греции и территориальными потерями. Однако, партизанская война на побережье и островах не прекратилась и несколькими годами спустя.

[6] Тали — механические или ручные малогабаритные лебедки.

[7] Верповать — подтягивать судно к нужному месту, закрепляя на берегу якорь и лебедкой наматывая трос.

Глава 4. «Любить — так королеву…»

29 августа 1898 г. Афины.

В Афинах в конце августа еще жарко, так что, посетив все что планировалось: то есть, вручив письмо начальнику порта, посетив русское посольство и обзаведясь очками для меня, сидим в тени кафе самого лучшего отеля Афин «Великобритания» и наслаждаемся отличным кофе с холодной водой, а Ваня пьет свежевыжатый апельсиновый сок. Естественно, в нашем контрабандистском виде в дорогой отель нас бы и на порог не пустили, поэтому пришлось проделать целых два промежуточных переодевания, пока в лучшем модном салоне мы не приобрели вид джентльменов на отдыхе. Ваня в матросском костюмчике теперь похож на отпрыска хорошего семейства, вот только понравившуюся ему пиратскую повязку пришлось заменить на стилизованную детскую бескозырку, которую мой сын сначала отверг из-за того, что «там ленты девчачьи», но потом его уговорили, что такие у матросов тоже бывают.

Посетив парикмахерскую еще до модного салона, мы расстались с цыганско-пиратскими прическами и теперь выглядели весьма благообразно. Потом прошлись по галантерейным магазинам для джентльменов и купили себе тросточки — без нее приличному господину ходить неловко, вот только тросточку Хаким выбрал себе с потайным клинком, я же взял обычную, так как к фехтовальному оружию вовсе непривычен. Слава богу, летние сюртуки по нынешней моде весьма просторны и позволяют скрыть револьвер за поясом брюк.

Портовый начальник, ознакомившись с письмом капитана Бакчоса, удивленно поднял брови, потом встал и торжественным голосом поблагодарил нас за оказанную помощь и сказал, что благодарная Греция этого не забудет. А вот в русском посольстве нас ждал приятный сюрприз: чрезвычайный и полномочный посланник в Греции, тайный советник Михаил Константинович Ону, оказывается, помнил меня и сразу узнал, хотя и высказал изумление, поскольку по дипломатическим каналам знал, что я умер два года назад в Цюрихе. Но отшатываться от меня и креститься не стал, а воскликнул: