Анатолий Подшивалов – Наблюдатель, часть II (страница 23)

Конец сентября в Петербурге редко бывает теплым и солнечным. Вот и сегодня Император и СамодержецВсероссийский стоял на балконе Зимнего дворца, выходящего на Дворцовую площадь. Его окружала свита и охрана — конвойные казаки, которых вооружили короткоствольными пистолетами-пулеметами «Стенор», закупленных еще генералом Черевиным. Рядом с Императором стоял Великий князь Владимир Александрович, который как начальник Петербургского округа вчера подписал у царя Указ о введении в городе военного положения и комендантского часа. Верная Аликс стояла чуть сзади, больше дам на балконе не было.

С утра прошел дождичек и брусчатка площади поблескивала в лучах неяркого, появляющегося из-за туч солнца.

— Того и гляди, что опять начнет накрапывать дождь, — подумал царь, зябко поводя плечами под холодным ветром с Финского залива. — Надо было накинуть шинель, а вот с утра показалось, что день выдастся солнечным и теплым.

Он посмотрел вниз: цепью вдоль фасада здания стояли гвардейцы Семеновского и Преображенского полков, в воротах был развернут пулеметный расчет, на случай, если неуправляемая толпа захочет ворваться внутрь. Гвардейцы были в мундирах с красным нагрудником-пластроном, которые пристегивался на два ряда блестящих медных пуговиц. На голове у солдат были стилизованные короткие кожаные кивера. Николаю казалось, что он потрафил военным, введя в качестве парадной формы такое простое решение. Ему и невдомек было, как костерят его про себя солдаты, надраивая пуговицы и кокарды: «То ли дело было при отце нынешнего государя — там форма была понятная и удобная, не то, что нынешняя».

Солдаты тоже продрогли, а чего тут было бы сложного — отдать приказ надеть шинели, которые у них были в скатках через плечо. Все ждали делегацию рабочих, которая собралась вручить петицию царю. Наконец, они появились через арку Главного штаба, который также охраняла цепь гвардейцев. Рабочие шли с пением государственного гимна «Боже, царя храни», нестройной колонной, несли портреты царя и церковные хоругви. В первом ряду шествовал седой старик с длинной белой бородой, который нес икону Божьей Матери. Рабочие были одеты по-праздничному, как и положено на встречу с Государем, никаких пьяных, по словам очевидцев, в рабочей депутации не было.

Николай не знал, как себя вести — опыта общения с рабочими у него не было, хорошо, что верная Аликс помогла.

— Ники, прикажи им опуститься на колени и выслушать царскую волю, — прошипела она в ухо. — Ты ведь не кто-нибудь, а самодержец всероссийский и помазанник божий.

Ники встрепенулся и произнес: «На колени! Бунтов….»

Так никто и не понял, что хотел сказать Николай Александрович: то ли «…бунтовщики», то ли «…бунтовать не позволю!».

Внизу раздался громкий хлопок и во лбу Императора и Помазанника Божия образовалась маленькая дырочка. Напротив, теменная кость вылетела наружу, забрызгав окружающих царской кровью и мозгом. Аликс, которую не избежала эта участь рухнула на балкон рядом с телом мужа. Августейшую чету унесли во внутренние покои. Царю уже ничто не могло помочь, а Аликс быстро привел в чувство лейб-медик, дав понюхать нашатырю. Увидев тело мужа, накрытое шинелью, из под которой по паркету растекалось кровавое пятно, Аликс заголосила как простая русская баба, потерявшая кормильца. Правда, причитала она по-немецки, все время слышалось: «О, майн Готт». Доктор дал ей успокаивающих капель и, с помощью двух фрейлин, поддерживающих под руки бывшую императрицу, повел в ее комнаты.

На балконе царил хаос: часть придворных кинулась внутрь, впрочем, они никому не оказывали помощи и лишь торчали, как пеньки у стен, с ужасом глядя на труп государя. Меньшая часть осталась на балконе — тут верховодил Великий князь Владимир Александрович.

Громовым голосом он отдал команду:

— По цареубийцам,бунтовщикам и изменникам — беглый огонь. Однако, гвардейцы внизу не пошевелились и никаких выстрелов не раздалось. Лишь охрана, мгновенно выхватив «Стеноры» открыла огонь по заметавшимся рабочим. Тут-то из-под балкона и ударил пулемет, кося обезумевших от страха и боли людей как траву. Через пару минут все было кончено. Полтора десятка человек все же избежали пуль, добежав до цоколя «Александрийского столпа» и укрывшись за ним. Немного отдышавшись, счастливчики под прикрытием гранитной громады добежали до арки Главного Штаба, где были арестованы. Раненых рабочих практически не было: все тела были просто нашпигованы свинцом. Впереди всех лежал седобородый старик, пули пробили икону и поразили его в грудь — он и не пытался бежать. А вот поручика, заменившегося унтера, отказавшегося стрелять в русских росто прикололи штыком солдаты, прежде чем построившись в две колонны, покинуть площадь, уйдя в казармы.

Глава 7

А 7. Революция или военный переворот?

Вот так, никак не ожидал, что взрыв на моих бывших заводах приведет к революции, но что случилось — то случилось. Из истории нового мира я знал, что император Николай погибнет в результате теракта, но вот так? На месте расстрела рабочей депутации нашли маузеровскую винтовку с телескопическим, то есть, снайперским, прицелом. Стрелку никто не мешал — он сделал выстрел, оперев цевье на плечо впередистоящего, о чем свидетельствовали следы пороха на щеке второго боевика. Да и по бокам и сзади были такие же боевики, у троих под одеждой были спрятаны пистолеты Маузера, остальные вооружены револьверами. Трупы, конечно, мало что скажут следователям, однако четверых уже удалось идентифицировать по картотеке Охранного отделения как эсеров-боевиков. Остальные рабочие были прикрытием, у них нашли текст верноподданнического послания государю с просьбой 8-часового рабочего дня, отпусков, ограничения прав работодателя на драконовские штрафы и так далее.

Кстати о взрыве, несмотря на слова посла о том, что причиной является банальная расхлябанность заводской администрации, газеты подняли новую волну поиска японских шпионов и теперь эта версия является ведущей.

Вместе в газетами из посольства доставили расшифрованную телеграмму из Петербурга: «Князь, помоги Георгию, срочно выезжай!» Подпись — Мария Романова. Тут же протелефонировал Урусов, сообщивший, что в течение получаса мне доставят билет на «Восточный экспресс» до Берлина. Естественно, я не собирался брать с собой Машу в город, находящийся на военном положении, где идет самая настоящая война за власть. Маша останется пока в мирном Париже под присмотром компаньонки и горничной, которые будут жить в квартире. Через день меня на перроне берлинского вокзала встречал посол в Германии, который сообщил, что салон-вагона он предоставить не может, так как императорские салоны по узкой колее не ходят, но весть выгон первого класса с поваром и кухней а также охраной в моем распоряжении, так повелел государь-император, из чего я сделал вывод, что посольства к присяге уже приведены. На следующий день меня встречала охрана на перроне Витебского вокзала и сразу отвезли в сопровождении конвойной полусотни в Зимний дворец. Там я и встретил нового Императора Всероссийского, он был в контр-адмиральском мундире (успел-таки Ники присвоить брату следующий чин) с золотым эмалевым георгиевским крестиком 4 степени. На мне вообще не было мундира — только крест Александра Невского на шее сорочки, а поверх — костюмчик с пиджачком по парижской моде.

Меня поразил внешний вид Георгия, казалось, он постарел десятка на полтора лет: землистый цвет лица, синие круги под глазами и очень усталый вид. После приветствий я обратился к нему:

— Государь, мне нравится ваш внешний вид, вы себя нормально чувствуете?

— Александр, за эти дни я сплю по 2–3 часа в сутки — в городе очень неспокойная обстановка, отсюда и внешний вид. И давай по имени, зачем всякие «государи», я все тот же Джоржи.

Все же я извинился за внешний вид — рассчитывал привести себя в порядок в гостинице.

— Александр, я помню, что у тебя ни дома, ни квартиры в Петербурге не, но это быстро исправим. А пока поживи в Зимнем, я сам здесь живу и Сандро тоже, здесь у нас вроде штаба.

— А где Аликс с детьми, разве не в Зимнем?

— Представляешь, ей вдруг вскружили голову лавры Елизаветы Петровны и и Екатерины Великой — думала, у нас как в Германии — императрица ножкой топнет и, пожалуйста, — уже несут корону! Так что пришлось ее отправить вместе с дочерями подальше от Питера — в Ораниенбаум, где она и проживает ныне под охраной матросов Гвардейского экипажа.Впрочем, пришлось сначала утихомирить мятежные форты Кронштадта — те которые подняли черный флаг анархии. Но, двух выстрелов с «Александра III» хватило, чтобы анархисты выдали своих главарей. Не оставлять же мятежников в тылу — переправься они через залив, могли бы поддержать Аликс, а уж она им бы всего насулила. Так что сейчас у нас Питере троевластие: я, дядя Володя и рабочие Советы с эсерами во главе,

— Джоржи, ты упомянул о Сандро — он здесь? Он же командует Черноморским флотом!

— Да, узнав об узурпации власти дядей, он погрузился в Севастополе на поезд, имея под командованием два быстро собранных полка черноморцев и вчера прибыл в столицу. Сразу же, еще в дороге принялся наводить порядок… Благодаря ему железная дорога, мастерские и станции в наших руках. В пути еще один эшелон матросов.