Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 299)
— Слушай, Гастон, — обратился тот рабочий, что разлегся в телеге к возчику, — видать, не принял аббат нового послушника. Видать, тот ему на исповеди такого рассказал, что у того волосы дыбом вокруг тонзуры встали.
— Ну и что, пусть даже он — убийца, господь прощает раскаявшихся грешников, вон сколько примеров в писании про раскаявшихся разбойников! — ответил ему возчик. — Нет, здесь что-то другое. Давай лучше поедем, не дай бог жандармы к нам привяжутся!
— А что тут такого, ну, подвезли путника до монастыря, собственно, так оно и было — нам же его передали на дороге.
На следующий день уже другая телега и две женщины вместе с возницей подвезли известную нам особу — Елизавету Агееву, в девичестве Степанову, к стоящему на горе женскому францисканскому монастырю. Кругом были чисто убранные послушницами-францисканками поля, стройными рядами росли фруктовые деревья. Облетевшую с них листву дети из приюта при монастыре сгребали в большие кучи. Процедура приема новой послушницы повторилась, но на этот раз никакой тюремной кареты не было.
Через два дня в местном трактире двое крестьян беседовали за стаканчиком вина о новой послушнице. Один из собутыльников работал каменщиком в монастыре, а его сестра бала там монахиней.
— Сестра сказала, что новая послушница сделала большой вклад в казну монастыря — сто тысяч франков, с тем, чтобы ее туда приняли и возьмут в приют ее умственно отсталую дочь, ну, у нас там половина детей такие — "дети воскресенья", местность у нас винодельческая, пьющая. Аббатисе понравилась, что та — дипломированный врач, так как сестры-францисканки обязаны помогать страждущим. Так что новая послушница быстро примет постриг и будет работать в монастырском госпитале.
Собеседник кивнул и высыпал на стол горсть серебра, сказав, чтобы информатор поделился с теми, кто доставил будущую монахиню.
Сегодня из "Ведомства императрицы Марии" привезли официально оформленные бумаги на владение в Ливадии домом и участком, за обедом я оповестил всех, что летом приглашаю всех пожить в Крыму, там же где мы и раньше жили — вдовствующая императрица подарила мне этот дом. Возможно, мы с Ваней туда вообще переберемся, хотя зимой там скучновато и погода бывает под стать Питерской — такая же гнусная.
— Пока не закончились мои тяжбы я, если не возражаете, поживу здесь, а как только получу пенсию и бумаги об отставке, могу и съехать, как скажете.
— Хозяин, — ответил Христо, — мой дом — ваш дом, а вам благодарен за все и все мое — ваше. Так что, живите сколько хотите, а за приглашение — спасибо, ближе к лету, наверно и правда, переберемся в Крым, детям там лучше будет.
Потом Иван стал по букварю учить читать Машу, дочку Христо, заодно потребляя плюшки, напеченные Малашей.
Мы с Христо прошли в мою светелку и я рассказал отставному есаулу о том что вчера заходил в ювелирную лавку и показал два бриллианта, ограненный Ибрагимом и бриллиант покрупнее, ограненный Исааком. Посмотрев оба камня, ювелир сказал, что один огранен мастером, причем очень хорошим мастером, а другой — подмастерьем, который явно учится у этого мастера, но не все у него пока получается. Спросил, в чем изъяны и получил ответ, что оси огранки несоосны, гуляют, из-за чего камень играет хуже, хотя сам стиль огранки очень интересный, раньше он такого не видел.
Вывод: Ибрагиму еще рано самостоятельно гранить бриллианты, пусть на хрустале упражняется, делает бижутерию для купчих. Тут он может и лавочку открыть, где продавать недорогие украшения. Жаль, у меня были далеко идущие планы на ювелирный заводик: организовать огранку алмазов по харарской схеме и "забить баки" Де Бирсу.
— Хозяин, я и сам хотел поговорить про Ибрагима. Вы же видите, что язык и грамоту он учить не хочет, крещение принять — ни в какую. Я тут выяснил, что он синагогу посещает и хочет вообще к своим прибиться, мы для него все равно чужие. Он мне рассказал, что познакомился с петербургскими сионистами[509] и им нужны здоровые молодые мужчины, умеющие обращаться с винтовкой и мотыгой. Русское правительство не препятствует их выезду, наоборот, поощряет — все лучше, чтобы уехали, чем иметь здесь потенциальных боевиков "Бунда"[510]. Деньги на переселение идут от одного из богатейших людей в России — Горация Гинцбурга, и наш Ибрагим встречался с его представителем и заявил, что ему известно место, где зарыты сокровища Харарской синагоги и богатых евреев Харара, погибших при штурме города. Он сказал, что дал клятву своему мастеру-ктитору синагоги, что передаст эти сокровища на строительство новой синагоги. После этого его принял сам барон Гинцбург и обещал оказать помощь и организовать экспедицию в Харар.
— Христо, а Ибрагим, то есть Авраам, с тобой посоветовался? Эта экспедиция — гиблое дело, там же война, хоть две сотни вооруженных евреев посылай, а против тамошних кочевников они не выстоят. Да что тебе рассказывать, ты сам все лучше меня знаешь!
— В том-то и дело, хозяин, что этот дурачок, меня не спросив, все сразу в своей синагоге и выложил. Теперь там только глухой и немой не знают, что отправляется экспедиция за несметными сокровищами. А что касается Авраама, так у него ума хватило и меня туда приплести, но я Гинцбургу сразу сказал, что я и мои люди будут работать только за половину сокровищ. Ты бы видел, как ему рожу перекосило, он еще торговаться вздумал, что мол, там все спокойно и против такой силы никто не выступит — он им пулемет еще обещал купить, поэтому может дать только три процента. Так я ему объяснил, что кочевники сделают с его людьми и предложил самому барону возглавить поход, раз все так просто.
— Христо, поговори еще раз с Авраамом, ты же ему как отец, уговори парня хотя бы на то, чтобы не шел он с экспедицией, пусть им план на бумаге нарисует, а еще лучше сделать так, чтобы они ничего не нашли и вернулись, а потом пусть он сам, когда постарше станет, в мирное время достанет сокровища и строит свою синагогу.
— Хозяин, я ему уже все сказал, а он мне в ответ, что, мол, я ему никакой не отец, рав объяснил, что отцом иудея может быть только иудей, посещающий синагогу, чтущий Тору, соблюдающий Кашрут и Шабат. Так что Авраам собирается ехать с экспедицией, он, говорит, клятву дал.
Спросил Христо, как же в таком случае с армейским призывом и с чертой оседлости — как только Авраам объявит, что он иудей, его тут же же выпрут из Петербурга. Христо ответил, что у Гинцбурга все куплено: иудеи вообще подлежат призыву в самую последнюю очередь, а по поводу пресловутой черты — на переселенцев есть бумага, что они могут собираться перед посадкой на пароход в Петербурге. Но отправляться экспедиция будет из Одессы, где-то через месяц, так как, к тому времени в Финском заливе уже льдины могут плавать. Видно было что, Христо обиделся на своего приемного сына, он ведь никогда не делал различия между Авраамом и своей дочерью: оба были одинаково обихожены и накормлены, обоим уделялось внимание, а теперь вот как: "Ты, папаша не иудей, значит вовсе и не папаша".
Сегодня принесли приглашение на аудиенцию к Министру иностранных дел на 10.00, 17 октября, форма одежды — в дипломатическом мундире.
Несколько дней до аудиенции проработал в публичной библиотеке, наконец, получил разрешение на доступ ко всем иностранным источникам. Проглядывая заголовки (на это моих знаний английского хватило, тем более, что стал заниматься с преподавателем) американских газет двухлетней давности, посвященные началу золотой лихорадки на Клондайке, наткнулся на информацию о Толстопятове. Оказывается кто-то перевел его фамилию как "Толстой пятый", то есть "пятый граф Толстой". Обычно, в Старом свете, такие дети аристократов не наследуют майорат и титул и устремляются искать счастья по свету, тем более его прозвище среди старателей было как раз "Граф" (он же абиссинский граф по бумагам — сам же ему свидетельство на титул выдал). Вот и корреспондент "Сан-Франциско сан", сиречь "Солнце Сан-Франциско", а также "Нью Йорк Геральд трибьюн" посчитали его родственником Льва Толстого. Отдал статьи в перевод и мне перевели (естественно, за денюжку), что два года назад "Граф" привел в порт Сан-Франциско судно с тонной золота на борту, с чего и началась "золотая лихорадка" на Клондайке..
Заказал просмотр газет штатному переводчику библиотеки с просьбой найти информацию по Толстому-золотоискателю. Кое-что "нарыли" — "Толстой" теперь владелец компании "Клондайк голденфилд", занимается золотодобычей и снабжает золотоискателей снаряжением и продуктами, что приносит доход больше, чем мытье золота. Личное состояние "Графа" оценивается от десяти до пятнадцати миллионов долларов (в рублях это в два раза больше). Лев Толстой публично отрекся от такого "родственника", но нашего "Графа" это не смутило — он ответил в прессе, что это прозвище дали ему старатели и журналисты, сам он никогда себя родственником графов Толстых не называл, он человек богатый и не нуждается в родстве с какими-то малоимущими русскими аристократами, пусть и достаточно известными. В тот же день я написал письмо на имя владельца компании и отправил с указанием своего обратного адреса.
Авраам теперь целыми днями пропадал в синагоге, где проходит подготовка к экспедиции и собирается ее снаряжение. В этом нет ничего необычного: синагога — это не церковь, не храм, а дом собраний, то есть там сейчас и собираются участники экспедиции за сокровищами. Авраам еще раз попробовал уговорить Христо пойти с ними проводником, но тот ответил, что у него семья и он не хочет лишить ее кормильца. Тогда Авраам, судя по всему, (Христо этого не говорил, но по их отчуждению можно догадаться) обвинил его в трусости, а Христо обозвал Авраама глупцом (с чем я тоже согласен).