Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 297)
— Да, это понятно, для лентяя нет больше удовольствия посмотреть, как другой человек работает, а тут — целый генерал, — согласился я, — а как Наташа к вашему житью-бытью относится?
— Сначала она скучала по Петербургу, театрам, ведь даже из Ржевки мы частенько выбирались в театр, на концерты модных исполнителей или в офицерское собрание, на балы, не говоря уже о житье на Екатерининском канале. Но, с рождением дочери стало не до балов и даже эта, практически сельская жизнь, нам стала нравится. Хотя, знаешь, Александр, скучаю я по лязгу гусениц и свисту пара.
— Слушай, Олег, на Оружейно-механическом заводе, что на Ржевке, в упаковке лежат части на гусеничный движитель с паровой машиной для бронехода и они принадлежат мне, так как оплачены были мной еще четыре с лишним года назад. Хочешь, я тебе его подарю, даже договорюсь с владельцем завода, чтобы собрали гусеничное шасси, установили двигатель и будет у тебя свой трактор. В Питер, ты, конечно, на нем не поедешь, но, если не гнушаешься простым трудом, можешь вообще брать подряды на обработку земли — распахивать пустоши, корчевать пни, выкапывать специальным плугом камни — предпашенная обработка почвы. Наймешь пару работников на сезон и озолотишься. Только пространства большие надо обрабатывать, чтобы трактору было где развернуться. Зимой тоже занятие найдется: хоть дрова вози на больших санях, хоть снег греби ножом, установленным спереди машины.
Дальше я рассказал о том, что, сидя в библиотеке, нашел статью о механическом плуге, который шел по тросу, протянутому между двумя локомобилями на расстояние около ста сажен. Это какой-то помещик завел себе такое чудо-юдо. Плуг в одну сторону выкапывал камни специальным приспособлением, потом работники их собирали и свозили на край поля, а потом плуг шел назад, другой рабочей стороной, причем, восемь лемехов вспахивали широкую полосу, а сзади еще были приделаны восемь дисковых культиваторов. Потом локомобили сдвигались на следующую полосу и все повторялось с начала: вся эта механика позволила вспахивать поле в четыре раза быстрее и с лучшим качеством. В статье была фотография и рисунки — устройство получило медаль на Нижегородской ярмарке. А не понравится — просто продашь трактор какому-нибудь эксцентричному помещику тысяч за пятнадцать. Мне он во столько же обошелся, а механический плуг с двумя локомобилями у того помещика стоил ему двенадцать тысяч рублей и окупился через четыре года использования только в его поместье.
— Кстати, я уже знаю, что новых бронеходов не делают из-за отсутствия заказов от военных, в Корее остался один уцелевший. А куда делись твои люди, особенно тот бравый фельдфебель, ставший подпрапорщиком?
— Убит, вернее, как и многие мехводы, принял жуткую смерь — был насмерть обварен кипятком из пробитого снарядом котла, всего из шести моих экипажей уцелело девять человек вместе со мной — одна четверть всего личного состава. Половина была убита на поле боя, еще четверть скончалась позже. Может тебе, как изобретателю, это неприятно слышать, но машина получилась плохая в смысле защиты экипажа. Бортовую броню с дистанции двадцать саженей из станкового "Максима" пробивало, а они у японцев были. Пушка их нашу броню пробивала везде. Но японские бронеходы, хоть и имели лобовую броню в два раза толще, орудие Барановского с бронехода ее не брало, а 87-мм фугасный снаряд нашей полевой артиллерии японцы не переносили — он разворачивал им все внутренности с любой дистанции. Котлы также взрывались. Ручными бомбами, если умеючи пользоваться, тоже много можно попортить. Казаки ими несколько японских бронеходов сожгли и взорвали: залягут в траншее и ждут, когда бронеход через нее проползет, а сзади забрасывай его бомбами без опаски — он не видит ничего и котел машины взорвать вполне реально.
Мы еще постояли, потом замерзли и пошли в дом. Утром, едва рассвело, позавтракали и, провожаемые Олегом и Натальей, поехали домой. Перед расставанием Олег подошел ко мне и сказал:
— Александр, я тут ночью много думал над твоим предложением. Позволь я отвечу тебе через месяц — хочу связаться с тремя уцелевшими мехводами, вдруг кто согласится работать на машине, двое из них петербуржцы и тоже в запасе, третий остался на Ржевском полигоне унтером служить, но сроки уже выслужил, так что может и в отставку подать. Организуем товарищество по обработке земли. Я еще хочу связаться с владельцами крупных участков и поместий неподалеку — нужны ли им такие услуги и сколько они готовы платить. Вот когда все цифры у меня в руках будут, я тебе и отвечу.
Глава 9. Отставка
Поехал рано, чтобы успеть на прием к Ванновскому[504]. С утра зарядил унылый питерский дождичек, Ибрагим поднял кожаный верх коляски, но и туда задувало, а вместе с ветром летели мелкие дождевые капли. Ванька дремал под дождевиком, свернувшись калачиком на сиденье и положив головенку мне на колени. Я тихонько перебирал его черные вьющиеся волосы и гладил сына по голове. Наверно, у его матери были такие же красивые волосы и мне внезапно стало так грустно, что на глаза навернулись слезы, но, может быть, это был всего лишь осенний дождь.
На это раз мы выбрались на проселок без проблем, так как Олег начертил схему, по которой надо было ехать, указав приметные ориентиры, вроде "поворот налево у большой березы" и "после каменного дома с колоннами (а есть здесь и такие) повернуть направо и ехать прямо три версты до пригорка с которого видно Царскосельское шоссе". Ну а потом оттряслись свое положенное по этому шоссе, которое должно было быть лучшим в России и въехали в город. К этому времени дождь кончился и даже стало временами проглядывать солнце.
Город уже проснулся и чиновники спешили в присутственные места, движение было довольно интенсивным, а ехать на Васильевский пришлось через весь город, так что местами мы еле плелись и появились у Христо только в начале двенадцатого. Велев Ибрагиму быстро переодеться в сухое и выпить горячего чаю (парень ответил, что вот только лошадей обиходит и сразу сделает, как я велел), я попросил Малашу приготовить мне ванну и поставить самовар. Мундир с орденами был готов еще вчера. Попили чаю, рассказал им про житьё генерала-бронеходчика. Христо слышал о Зернове, но знаком с ним не был, солдаты говорили, что он знающий и дельный командир. Попили чаю и Христо отвез меня в Министерство, пожалев промокшего Ибрагима, потом они с Малашей поедут на рынок за продуктами.
У Ванновского немного подождал в приемной, наконец, адъютант пригласил меня к генералу. Отрапортовал, что прибыл после побега из частной тюрьмы. Представил все так, что мои родственники сговорились похитить мои деньги и заключили меня в подпольную тюрьму, замаскированную под лечебницу, где я подвергался пыткам и гипнотическому воздействию, с целью узнать номера моих счетов. Потом инсценировали мою смерть: когда выяснили, что больше у меня ничего нет, то решили убить. Мой телохранитель Христо Ибрагимов, тот самый, что был здесь вчера, помог мне и моему сыну бежать и после долгих скитаний мы, наконец, на Родине.
Что касается псевдолечебницы, то швейцарская полиция нашла закопанные трупы в саду лечебницы и теперь журналисты раздувают антироссийскую кампанию в прессе, мол, это гнездо русских шпионов, так как моя тетка, которая владела этой лечебницей для богатых пациентов, была замужем за полковником Агеевым, начальником разведывательного отдела Главного Штаба, где я начинал служить. После провала в Германии Агеев был заключен немцами в тюрьму и я помог его обменять на немецкого разведчика полковника Шлоссера, оказавшегося в моих руках в Абиссинии. Все это может подтвердить генерал Обручев, которому я непосредственно был подчинен, а также вдовствующая императрица Мария Федоровна, которая иногда присутствовала на моих докладах Императору Александру III, впрочем, не содержавших сведений государственной тайны.
Через частное сыскное агентство мы нашли профессора, пытавшего меня по заданию моей тетки и можем его предоставить в руки правосудия, но на это надо решение вышестоящего руководства — будем ли мы использовать эти разоблачения в политической игре. В любом случае, надо прекратить антироссийскую истерию в швейцарской и германской прессе. Кроме того, я, естественно, не получал уведомления об отставке и мне не назначена пенсия, а также не получил жалование за вторую половину 1893 г. Поэтому прошу содействия в решении этих вопросов, так как нуждаюсь в средствах и живу из милости у бывшего слуги.
Ванновский молча выслушал мой монолог и произнес:
— Александр Павлович, поскольку это вопросы внешнеполитические, да и формально вы числитесь по Министерству Иностранных Дел, то я свяжусь прямо сейчас с графом Муравьевым. Будьте добры, подождите в приемной, адъютант вас пригласит. За это время в кабинет к министру зашел генерал, впрочем, пробыл он там недолго. Наконец, меня пригласили.
— Александр Павлович, я разговаривал с графом Муравьевым о вас, он должен посмотреть внутренние документы министерства и вас туда вызовут, скажите моему адъютанту ваш адрес, где вас искать. Пока идут все эти бюрократические хитросплетения, позвольте выделить вам небольшое финансовое воспомоществование от Военного министерства и от армии, для которой вы так много сделали. Можете тотчас получить деньги у наших финансистов. Если ваша тяжба затянется больше чем на полгода и средства закончатся, пожалуйста, обращайтесь — изыщем возможность помочь. Есть ли еще какие-то проблемы, прошу вас, не стесняйтесь!