Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 282)

Не исключено, что кто-то из турецких осведомителей уже сообщил приметы двух европейцев с пятилетним ребенком, которые перестреляли полтора десятка турок и угнали пограничный катер. Так что, Истанбул-Константинополь исключен. Можно плыть пассажирским пароходом через Гибралтар, а потом через Балтику, сделав пару-тройку пересадок: безопасно, но долго. Можно доехать по железной дороге до Вены или Бухареста, а там сесть на знаменитый "Восточный экспресс" и оказаться в Париже. Париж, в любом случае не будет задерживать русских и в Гавре можно сесть на пароход до Петербурга.

Наконец, с двумя пересадками, но достаточно быстро, можно доехать до Штеттина и там опять сесть на пароход — морская часть пути в этом случае самая короткая, но не исключен повышенный интерес германской тайной полиции и разведки Генштаба к внезапно воскресшему князю Стефани, да и Христо был против германского пути, так как еще в начале своей агентурной деятельности в Штеттине на судоверфи "Вулкан" ухитрился оставить по себе память, возможно, у них есть не только его словесный портрет, но и фото. С тех пор он доверяет операции в Германии своим сотрудникам, которые и меня там целый год искали. Решили, что поплывем пассажирами вокруг Европы — безопаснее и надежнее.

— Христо, а как ты стал офицером? Неужели сдал гимназический экзамен?

— Что вы, хозяин, хотя, конечно, пытался сдать, но на тригонометрии меня срезали, да и русский письменно — неуд. Генерал Обручев лично за меня просил гимназического директора, но тот — ни в какую, недостоин, говорит и все. Тогда генерал лично пообещал ему в случае войны его учителей, да и его самого вольноперами на фронт отправить. Кто же говорит, воевать будет, словесность с географией, вот у меня география такая, что на Дальнем Востоке офицеров вообще нет — там подхорунжие неграмотные с хунхузами воюют, и, представьте, без тригонометрии справляются. А тут человек, подготовленный к войне, сам хочет помочь государево дело исполнять, так вы его в нижних чинах оставить хотите. Точно, пусть ваш словесник с математиком на разбойничьи ножи и пули лезут…

Вот и отправил меня Обручев во Владивосток, в Уссурийское казачье войско, там как раз было производство в подхорунжие, так что я со своими знаниями вовсе за профессора сошел. Получил погоны и задание найти четырех человек в спецгруппу, которая должна была отправиться в Мозампо. От казаков пришлось отказаться — оставил дома, лучше никаких, чем такие: дисциплины никакой, только бы дуван дуванить[464] и учиться ничему не хотят — мол "мы сам с усам". Проверил их — сказал, что ночью нападение будет, так сам всех и повязал, часовой вовсе дрых на посту. Потом нашел двух ловких парней из переселенцев, один точно в России вором был, обучил их азам тайных операций и отправились мы в Мозампо. Первым делом новой спецгруппе во главе с прапорщиком Ибрагимовым[465] (время то военное, да и войска иррегулярные) дали задание, переодевшись корейцами, взять японского офицера для допроса.

Нашел среди корейцев, что отступили вместе с королевой Мин к югу, еще троих кандидатов в разведчики, все немного говорили по-русски и по-китайски, а один и по-японски. У корейцев был свой стиль рукопашного боя, кое-что мы оттуда взяли, кое-чему своему подучили, так и злодействовали в тылу японцев. Уговор был в плен не сдаваться, а если случайно без сознания захватят, ник воем случае не говорить, что ты — русский, хоть турок, но не русский. Языка я притащил, за него получил "клюкву" на шашку, а вскоре стал и подпоручиком Главного Штаба, когда удалось захватить важные документы японского полковника. Сам полковник не сдался, разрезал себе живот, пришлось голову ему отрубить, кореец, что знал японский, сказал, что полковник так попросил.

— Ну а второй орден за эту кампанию и третью звездочку на погоны ты как получил? Генерала, что ли, приволок?

— Берите выше, хозяин, королеву!

Христо рассказал, что через полтора года его службы, когда у него сменилось уже два состава его группы и из первого набора остался только тот, что говорил по-японски, знал их рукопашный бой и владел холодным оружием. Было еще два русских охотника из второго набора, один — вообще беззаветной храбрости человек, на зверя с кинжалом мог выйти, другой — стрелок отличный и оба — первостатейные следопыты. Еще в отряде было четверо корейцев третьего набора, тоже охотники, привыкшие к их лесу и неплохие стрелки, особенно из засады.

И вот однажды прибегают за ним из штаба от подполковника Стрельцова, да того самого, что был в Эфиопии. Он окончил Академию по первому разряду и генерал Нечипоренко забрал его к себе начальником штаба. Нечипоренко получил назначение наказным атаманом в Уссурийское войско, и прибыл с усилением — сводным атаманским полком из терцев и кубанцев с пулеметами и гранатами вместе с обычным штатным казачьим оружием. Дополнительно ему выделили четыре батареи полевой казачьей артиллерии и два пулемета "Максим". Вот этими силами генерал-майору Нечипоренко и велено было удерживать Мозампо. Конечно там еще было два пехотных полка и моряки сводный отряд дали с орудиями Барановского.

Вырыли укрепления и тут — нате вам: бежит толпа корейцев с круглыми глазами и что-то трещит про "машины смерти", которые не боятся пуль, а сами плюются ими во все стороны и ничто их удержать не может, скоро здесь будут. Есаулы и сотники пресекли панику и навели порядок, загнав беженцев в окопы, как вдруг появляется корейский генерал и просит срочно пропустить его к русскому генералу с чрезвычайным сообщением. Оказывается, японцы окружили село, где была ставка королевы Мин и пытаются его захватить. Село укреплено и превращено в крепость, внутри гарнизон из полка гвардейцев королевы, но против "машин смерти" ничто устоять не может. Стрельцов поручил Христо взять казачью сотню терцев, их же полевую батарею легких 87–мм орудий и, естественно, его спецподразделение и приказал освободить королеву и доставить ее в Мозампо. С "машинами смерти" Христо и его люди столкнулись через три часа, когда машины утюжили последние корейские окопы. Скрытно развернули батарею и, дождавшись, пока японские бронеходы приблизятся на двести саженей, открыли огонь из орудий. Казаки успели отрыть небольшие окопы и приготовили гранаты, так как за японскими бронеходами наступала пехота.

Бронеходы были похожи на вагоны или гробы, отчего их тут же окрестили "гробы на колесах", так как колес у них было по четыре с каждой стороны. Всего было восемь машин, столько же, сколько у нас орудий, но, благодаря неожиданности орудийного огня, с первых выстрелов удалось подбить сразу пару машин: одной попали прямо в лоб, где стояла короткоствольная пушка, а другой угодили в моторный отсек и там взорвался котел. Бронеходы остановились и стали огрызаться огнем, пока артиллеристы меняли позицию, разбили одно орудие, уже взятое на передок. Однако другие сменили позицию, разделившись на две полубатареи и перекрестным огнем с флангов подбили еще две машины, после чего японцы стали отходить, пехота тоже побежала за ними, но попала под шрапнель, да и стрелки добавили. В обшем, к концу боя самураи уже бежали, сотник решил направить конницу вдогонку, но Христо напомнил ему о восьми пулеметах на четырех оставшихся бронеходах и сотник замолчал. Так что вдогонку были направлены шрапнельные снаряды, а под шумок на захваченную японцами территорию просочилась спецгруппа.

Ночью они вышли на бивуак японцев и забросали его гранатами. Удалось повредить еще один бронеход и вызвать всеобщий переполох, в темноте часть японцев стреляли по своим, приняв их за противников и наоборот. Были слышны даже пулеметные очереди, а группа Христо уже была далеко в тылу. К укрепленному селу-резиденции Мин вышли только к вечеру следующего дня. В бинокль было видно, что укрепления сильно разрушены, но защитники еще держатся, хотя сил у них, по-видимому, осталось мало. Отряд проник через пролом в стене и незамеченным подобрался к дворцу, хотя какой это был дворец — большой дом и две длинных пристройки по бокам. Корейцы исправно перерезали глотки всем попадавшимся навстречу японцам, так что мы залегли между японскими и корейскими позициями и стали дожидаться темноты. В сумерках проникли в пристройку — здесь раньше было что-то вроде тронного зала, а ныне — лазарет и мертвецкая.

Первому встреченному корейскому офицеру мы объяснили, что посланы русским командованием освободить королеву Мин. Офицер ответил, что оборону держат чуть более двух десятков гвардейцев, все раненные и три четверти из них вряд ли сами могут передвигаться, у самого офицера левая рука была на перевязи и голова замотана так, что смотрел только один глаз. У них есть пулемет "Максим" и два русских ружья-пулемета, но патронов для них почти нет, так что штурм будет последним для защитников дворца. Офицер пошел доложить о прибывших королеве, но вскоре вернулся и сказал, что королева никуда не поедет, она просит передать благодарность русскому командованию, а ее смерть пусть будет вечным укором тем ее подданным, что бросили ее здесь. Христо такой расклад не устроил, у него был свой приказ и, как только японцы пошли на штурм, он схватил королеву в охапку и во главе своего маленького отряда бросился на прорыв, с ними было три корейских гвардейца, что могли бегать, у одного из корейцев в руках было ружье-пулемет 12 калибра, заряженное картечью, пять последних выстрелов из него пробили брешь среди толпы японцев, что шли на штурм.