Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 208)
Посидел с Хакимом еще немного, сказал ему по-французски, что я вернулся насовсем, привез Машу и мы поженились, завтра идем с ней к царю. Если что надо, пусть доктор пишет сюда — оставил ему адрес в Москве, или в представительство моего завода в Гостином дворе Петербурга. Оставил ему десять рублей, если что надо — соседи купят в больничной лавке, а когда будут выписывать — напиши, тебе принесут новую одежду и проводят ко мне. Потом Хаким проводил меня к выходу и на прощание сказал, довольно чисто и правильно: "Спасибо, хозяин, за все, я отслужу" из чего я сделал вывод, что ассасин валял дурака в палате, изображая плохо говорящего по-русски дурковатого татарина.
В "Англетере" меня уже час ждал портной с пошитым мундиром, правда, они "скорешились" с Артамоновым и баловались чаем с крыжовниковым вареньем и плюшками, судя по всему денщик "заливал" о наших геройских подвигах в Эфиопии. Скорее всего, из его баек следовало, что это он мне советовал как бить итальянцев и вытаскивал меня из всяких неприятностей, куда барчук, то есть я, непременно попадал. Мундирчик сидел как влитой — загляденье, прицепили все награды, что были, даже бакалаврский значок не забыл прикрепить, поскольку уже получил в прошлый раз от царя "втык" за его отсутствие на мундире. Однако "броня" эта весит — будь здоров, подразумевая отсутствие долгого пешего перемещения, как у средневекового рыцаря. Сняли мундир и повесили его на плечики, проводив портного, я дал ему две "красненьких" за старание и только сейчас понял, что целый день ничего не ел.
Взял Машу и мы пошли питаться в ресторан, по дороге я рассказал ей новости и начал инструктаж по поводу завтрашнего дня, сказав, что уже заказал на первую половину дня приход двух горничных, что помогут ей собраться. По поводу парикмахерской не стал предлагать, а попросил Машу с помощью девушек соорудить такую же прическу, что у нее была при греческом дворе, с диадемой. Опасался, что столичные куаферы накрутят ей "вавилонов" на голове, будет только смешно, а естественная красота — пока она есть, самое лучшее украшение.
Глава 9. Взаимные подарки
Прямо с утра начали готовиться к приему. У Маши хлопот побольше, у меня — поменьше — всего-то посетил парикмахерскую, где слегка подстригли и сделали "причесон", подровняли бороду, да и все. У портье для меня было письмо от Лизы. Она сообщала, что все у них хорошо, Сергей возился с самопишущими ручками, идею которых я ему подал, экспериментировал с чернилами и загустителем. Кончилось все тем, что ему надоело ходить перемазанным чернилами с ног то головы, как первоклашке-гимназисту и он забросил ручки, сказав, что это Сашка — изобретатель и ему все удается, а он к этому делу склонности и таланта не имеет. Ладно, поеду в Купавну, там с химиками что-нибудь да придумаем по поводу загустителя для чернил. Еще Лиза написала, что к ней приходила целая делегация швейцарских медиков по поводу действия противотуберкулезных препаратов и она дала им мой адрес в Москве. Сергей тоже что-то говорил со швейцарскими военными по поводу гранат, но ей не сообщил, судя по всему, швейцарское правительство сделало крупный заказ гранат через Военного министра.
Я еще вчера решил, что не буду надевать ленту ордена Соломоновой печати через плечо — что я, эфиопский посол, что ли. Здесь Россия, поэтому надо быть скромнее с иностранными орденами: повешу на второй пуговице мундира знак ордена ниже ордена Христа, тем более, что у обоих ленты зеленые, да и кто там знает что-нибудь по поводу Эфиопии и ее орденов. Эфиопские звезды я все же еще вчера прикрутил ниже российских наград, собственно не прикрутил, а приколол, поскольку у них заколка типа немецкой и пришлось дырявить мундир аж в четырех местах, на каждую заколку — две дырки. На шею — старший русский орден Святого Владимира 3 степени с мечами и ниже из-под борта мундира, но выше иностранных орденов — Святую Анну 2 степени. На пятиугольных колодках — Владимир 4 степени с мечами и Станислав 3 степени. Эфиопскую золотую медаль с физиономией Менелика не стал приделывать с краю колодки по той же причине, что и ленту.
Только справился с помощью Ефремыча с пристегиванием ножен шпаги под мундиром и стал продевать клинок, так чтобы эфес шпаги не мешал и я не запутался ногами в ножнах (вот еще конфуз был бы), как появилась Маша, ослепительно сияющая в прямом и переносном смысле. В прямом — из-за сияния драгоценностей, особенно диадемы, которая была как маленькая корона в ее черных волосах, а в переносном — из-за того, что ей всегда нравилось наряжаться и прихорашиваться. Все же она волновалась, хотя и держалась молодцом. Утеплившись, мы пошли к заранее вызванной коляске лихача, который за трояк отвез нас к парадному подъезду Зимнего. Сдав лакею верхнюю одежду, а заодно и треуголку, флигель-адъютант, встречавший гостей, сказал, что она не обязательна, все же это малый прием и сидеть за обедом в головном уборе не положено даже эфиопским князьям. Хотя, если бы я был в национальной одежде с перьями, может быть, и разрешили, вдруг это нанесет оскорбление высокой иностранной особе.
Потом нас проводили в зал, где ожидали собравшиеся: насколько я понял, присутствовали высшие сановники империи и великие князья с женами, а также высшие титулованные аристократы, тоже с "аристократическими супругами". В дипломатическом мундире был я и еще один сановник, позже узнал, что это министр иностранных дел Гирс, еще узнал военного министра Ванновского и более никого из знакомых не было. Поискал глазами среди великих князей Александра Михайловича и не нашел. Как выяснилось потом, Сандро уже ушел в поход на крейсере 1 ранга "Дмитрий Донской" в составе крейсерской эскадры к берегам Северной Америки. Вернется он только в следующем году, так как эскадра будет принимать участие в праздновании 400-летия открытия Нового Света. С чем было связано такое поспешное отправление Александра Михайловича в плавание, можно только догадываться, скорее всего, Ксения, старшая семнадцатилетняя дочь императора, призналась мамá, что влюблена в Сандро, та, естественно сказала об этом мужу, и, чтобы было время подумать как с этим быть, а то может, все "само рассосется" — забудет Ксения о своей первой влюбленности,[530] Сандро и отослали подальше на год. Уж я не думаю, что император побоялся скандала с ухаживания Сандро за Машей, хотя фото в газете было весьма красноречивым — вместо того, чтобы смотреть на сцену в опере с орущими валькириями, великий князь, не отрываясь, глядел на Машу. Вот и сейчас, все смотрят только на нее, а я рядом в мундире типа лакейского, в Зимнем все лакеи в расшитых золотом ливреях, вроде моего мундира, надо было мне просить мундир по военному ведомству, разве что у меня — с орденами. Судя по всему, мой внешний вид совсем не котируется ни у дам ни у их мужей — что ж, купец, знай свое место.
Между тем прошло еще четверть часа и подошло еще десятка два пар, потом четверть часа все ждали, когда откроются парадные двери и все проследуют в следующий зал: впереди великие князья и княгини, за ними все прочие, согласно Табели о рангах. Так как я был "особой IV класса" без российского титула, то шли мы в конце, среди министров. Государь приветствовал всех легким кивком головы, потом подошел к нам и громко сказал, что хочет представить новую российскую княжескую фамилию — князя и княгиню Стефани-Абиссинских.
Начал с Маши — упомянул о том, что она — великая княжна абиссинская соломоновых кровей и имеет права на эфиопский трон. В общем: "комсомолка, спортсменка и просто красавица". Потом дошло дело до меня: царь упомянул мои подвиги на гражданской ниве — а именно изобретения новых лекарств и, как Александр Александрович выразился, "на ниве подвигов человечности". Оказывается, итальянский король обратился к русскому "брату" с благодарностью за мое гуманное отношение к пленным и рыцарское поведение во время войны, упомянув благодарственное письмо вдовы генерала Баратьери, которой я вернул ее драгоценности, награды мужа и личные вещи. Король написал, что я не дал эфиопам разграбить столицу Эритреи и даже раздал ее жителям вклады из банка (помню, я обставил это такими условиями, что пришло три десятка человек, но факт есть факт), защищал жизнь и имущество гражданских лиц. За подвиги на ниве человечности и медицины я был проинформирован, что последовательно награждаюсь орденами Святого Станислава второй и первой степени.[531]
Выступление царя продолжалось: за изобретение нового оружия — ручных бомб, которые были апробированы в условиях военных действий дали русской армии новое мощное и эффективное оружие, государь жаловал меня орденом Святой Анны первой степени. Далее император сказал что, командуя во время войны левым флангом армии Эфиопии, я добился выдающихся успехов, за что эфиопский негус наградил меня княжеским титулом и дал в управление две богатых провинции.
— Из сказок и легенд мы знаем, что рыцарь получает в награду полцарства и принцессу в жены, но случилось так, что нужно было выбрать либо принцессу, либо полцарства, — сказал царь. — И теперь я понял, почему князь Искендер, а так его звали эфиопы, выбрал Марию.