Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (страница 28)

Зато Трофим встретил меня радостно. И он уже приготовил для меня много еды. Ещё как бы и благодарность за хорошее отношение. Хоть простые солдаты и унтера отчества не имели, я порой называл его по имени и отчеству. Ну, да, ему было уже под тридцать лет. А к старшим надо всё-таки относиться уважительно.

— Хорошо, княже, что Вы не пострадали! Турков сколько было!

— Ничего, Трофим Яковлевич, справились! Больше не полезут!

Я поел и, сам того не ожидая, сразу же отрубился. Вообще-то, вымотался, и сон и для меня лучшее лекарство.

Чуть позже я ненадолго проснулся. Тут уже отряд почти весь собрался в лагере. И гусары виднелись, но мало. Вернулись лишь два десятка. Оказалось, что остальные уже находились в Плевне, при этом нежданно пленили почти половину и рассеяли большую часть турецкой роты, правда, состоявшей больше из новобранцев, явно не самых боеспособных воинов. Ну, тоже хорошо — меньше врагов будут с нами воевать. Ну, дай бог, чтобы за ночь и утро турки-османы на Плевну не напали. А потом туда придёт уже наш отряд.

Меня охраняли лишь Демьян и Николай. Правда, и последний уже спал. Ну, ему ведь тоже лишь семнадцать лет. Хотя, с нами был и улан Новосельцев, уже бывалый мужчина лет тридцати. Вот он и рассказал мне о результатах схватки.

А так, да, нам всё же малость повезло. Всё-таки башибузуки не так сильны духом. Они лишь в зверствах над болгарами сильны, а уж воевать не любят, тем более, гибнуть не желают. Вот и из более чем сотни бандитов ушли, бросив всё, как бы полсотни. Но семь десятков остались лежать в поле. Два десятка из них, и раненных, были взяты в плен. Из полусотни погибших половина явно была лишь ранена, но часть из них попала под горячую руку и нас, и других солдат и получили заслуженное. Лютые злодеи, каких мало! Повесить мало! Ещё нам досталось три десятка коней, правда, больше половины из них имели раны разной тяжести, но их можно было вылечить.

Конечно, и трофеев много досталось. Из восьми десятков винтовок половина оказалось типа Пибоди, но стрелки подпоручика Воронина сразу же отобрали для себя два десятка Мартини-Генри. Жаль, но наши, хотя, австрийские Крнка сильно им уступали.

Да, и у нас в колонне, помимо пятёрки дозорных, погибли три солдата и пять ездовых. И ещё столько было ранено. Но, главное, я всё-таки спас жизнь и унтеру, и солдату. Если будет достойный уход, они выживут. И что меня порадовало, никто и из моих помощников, и румын не был ранен. Но зато это они больше всех поразили башибузуков. Ещё улан сообщил, что и у нас тоже погибла дюжина лошадей, и ещё десяток были сильно ранены. Они к службе уже не годились. Хотя, четверых ещё можно было вылечить. До Плевны они дойдут. А уж потом что с ними случится, пока гадать не приходится.

А далее я опять отрубился. Ясно, что всё-таки усталость накапливалась, и моему молодому организму требовался отдых. Хотя, ничего страшного — к утру стану огурчиком. Тем более, я под надёжной охраной. Ну, Николай Фёдорович и другие офицеры меня не беспокоили. У них полно было и своих забот.

Утром я встал и сразу же занялся делами. Ну, да, надо было распределить трофеи, что натащили к нашей повозке солдаты пехотной роты. Чего там только не нашлось! Как бы было положено. Хотя, да. Нет, меня этот хабар нисколько не заинтересовал. Я просто сказал своим помощникам, что это всё ихнее и предупредил, что, если что, мы их на себе не унесём. Вообще-то, троица Аркадия люди ушлые, они в таких делах точно собаку съели, поэтому я попросил их как-нибудь сплавить всё добро, а вместо него получить нам нужное. Хотя, не здесь, а, скорее всего, в Плевне. Там народа много живёт.

Завтрак у нас был обильный, почти из одного мяса. Да, много конины вдруг образовалось. Ладно, что в отряде запасные лошади имелись, так и трофеи помогли, поэтому ни одна повозка не была брошена. Обратно, в расположение своих войск в Систово, ничего и никого отправлять не стали — и слишком далеко, и опасно.

Так что, сразу же после завтрака отряд резво рванул к Плевне. Убитые башибузуки были уже быстро похоронены в общей могиле, а вот раненных всё же забрали с собой. И в полдень мы были в городе! Но там нас, помимо гусар, вдруг встретили ещё две конные сотни из бригады Ивана Фёдоровича! Их личный состав, на удивление, в основном состоял из горцев! Хорошо, что большую часть офицеров составляли казаки, и треть личного состава тоже, а так, среди бойцов виделись люди самых разных национальностей. В эскадроне ротмистра Багратиони больше было грузин и осетин, а ротмистра Чарджиева — тех же осетин и других горцев.

Главное, среди них таких юнцов, как я или хотя бы Демьян и Николай, не виднелось. Мы трое даже по возрасту под призыв не попадали. Я, хоть и князь, и на воинскую службу не был записан. И кавалеристы посмотрели на меня снисходительно. Но многие из них сразу приметили, что и офицеры нашего отряда, и простые солдаты относились ко мне не просто с большим уважением, но как бы и любовью. Я был уже их верным боевым товарищем, и испытанным, ещё и удачливым. На меня можно было положиться. И я пел для них милые песни!

Глава 17

Глава 17.

Мы в Плевне!

По пути я опять занялся писаниной. Набросал к основному сюжету пару эпизодов — встречу княжича Грея и княжны Асоль на детском балу и самую главную сцену, прибытие «Юноны» с алыми парусами и разгром бандитов. Хотя, первый эпизод во многом повторял нашу случайную встречу с княжной Татьяной Юсуповой. Ещё и нарисовал десяток рисунков, как раз относящихся к главному эпизоду. «Юнона» у меня вышла прелестной, жаль, что рисунок был чёрно-белым. Но можно было спокойно и вообразить, что у корабля вполне алые паруса. Даже рисунок навевал такое чувство.

Конечно, русских воинов-освободителей болгары встретили радостно и даже устроили небольшую торжественную встречу. Нет, я туда не пошёл. Так и возрастом, и положением просто не тянул на доблестного воина-освободителя. Тем более, сейчас как бы являлся не русским, а румыном и даже простым солдатом румынский армии. Так что, мы с помощниками, вместе с нами и Георге с Оскаром и Корнеем, тут же направились на осмотр города. Просто прошли его насквозь и дошагали к реке Вит. Если бы было побольше пехоты и артиллерии, то можно было окопаться на окраине Плевны, а мост через неё просто взорвать. Пусть турки-османы наводят переправы. Ну, сейчас лето, и они могут и переплыть через Вит. Это же не Дунай. Тем не менее, пушкам и обозам нужен мост.

И нам было понятно, что наших сил однозначно мало, чтобы оборонять город с населением, не знаю, вроде, тысяч под двадцать, скорее, всё же меньше. Ещё и личный состав наверняка, тем более, и офицеры, особенно генералы, не знают, как воевать. И вооружение у нас не то. А артиллерии пока нет вообще. И местность оказалась сложной. Когда мы шли к городу, уже видел к югу от дороги высокие холмы. Вообще, сама Плевна находилась в долине, окружённой со всех сторон возвышенной местностью. И эти холмы со стороны реки и к северу, и югу оказались обрывистыми. Жаль, что они находились на некотором расстоянии от города. Без пушек с них просто нельзя было держать под контролем берег реки. Так что, подходила только своего рода активная оборона, точнее, постепенный отход.

Часа через четыре мы вернулись в расположение, точнее, к своим повозкам, пока стоявшим на восточной окраине Плевны, у дороги на Гривицу. Там осталась лишь небольшая охрана из состава пехотной роты. Кавалеристы, и пехотинцы тоже, уже разбрелись по городу в поисках приличных мест для постоя. Да, тут Николай Фёдорович немного не дорабатывал. Ну, он же в армии не такой большой чин и вражеские города ещё не занимал.

Не успели мы потрапезничать и привести себя в порядок, как меня и сублокотенента позвали на совещание офицеров отряда. Оно проходило в большом здании, где до этого сидели местные турецкие кнез или градоначальник, разные чиновники и кади, то есть судья. И слова Николая Фёдоровича сразу же расставили всё по местам:

— Господа офицеры, позвольте представить вам храброго офицера, нашего румынского союзника, сублокотенента Георге Лозяну, командира отдельного отряда особого назначения. Воины его отряда уже достойно показали себя — они разгромили полусотню башибузуков и сыграли важную роль в недавней схватке, уничтожив немало нападавших. И позвольте представить нашего родственника, юного князя Бориса Куракина, племянника Арины Васильевны, жены моего старшего брата, полковника Ивана Тутолмина, командира бригады, к которому мы приданы. Прошу любить и жаловать. Хотя, думаю, что вы многие наверняка знакомы с его музыкальным и литературным творчеством. Должен заметить, что Борис, несмотря на свой юный возраст, является командиром отдельной группы добровольцев, и они тоже достойно показали себя в недавней схватке. И ещё довожу до вашего сведения, что Борис назначается моим личным помощником, и с этого момента его указания так же обязательны к исполнению, как мои!

И эти слова майора сильно удивили и меня самого.

— Пока, до прибытия бригады полковника Тутолмина и лично его самого в Плевну, принимаю на себя обязанности начальника гарнизона и коменданта города. Согласно имеющимся у нашего командования сведениям, возможны нападения как отдельных групп башибузуков, так и частей противника, отходящих из Никополя. Кроме того, в ближайшее же время ожидается отбытие из Видина и прибытие к Плевне большой части армии Осман-паши. Сами знаете, что отсюда до Видина более двухсот вёрст, значит, через десять суток, а то и ранее, его части могут оказаться здесь. Может, они уже и в пути? Нам за имеющееся время надо создать укрепления для обороны хотя бы части города, сами понимаете, что больше высот, окружающих Плевну. Так что, подумаем, господа, что нам делать!