Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (страница 30)

— Так, девушки, кто желает поступить на службу в отдельный отряд юного князя Куракина? Это, если не знаете, я. Позже могу увезти тех, кто пожелает, и в нашу Российскую империю. У меня там тётя и старшая сестра. Работу найдём, жильём обеспечим, а потом и замуж выйдете, и детей нарожаете. Ну, кто желает?

Надо же, все шестеро вызвались!

— Всё, приняты! Будете не только кашеварить, но и чинить одежду, ещё и учиться воевать. Кто желает научиться стрелять?

И все шестеро опять дружно изъявили желание.

— Если кто, будь это даже господа офицеры, будет пытаться к вам приставать, сразу скажите им, что будут иметь дело с князем Куракиным! И они пожалеют, что свяжутся со мной!

Да, если кто посягнёт на честь моих людей, то будет иметь дело со мной! Не посмотрю на их положение!

А парней я записал в отряд ополчения и назначил их старшим Димитрия. Он болгарин, и язык знает, так пусть и обучает своих земляков. Я тут же выдал им и винтовки, и вполне типа Пибоди. В обозе нашлась и русская тёмно-зелёная пехотная форма, так что, они тут же переоделись в неё. Лишь знаки различия убрали. Вместо них я попросил их нашить себе на рукава небольшой знак в виде «7 л». Уже слышал, что были созданы дружины болгарских добровольцев, вроде, шесть, но как у них дела, конечно, мне было неведомо. А так, мне на память пришла одна интересная история о как бы из истории Древнего Рима. Ещё и одна милая песня. Правда, в них говорилось о девятом и шестом легионах. А мне больше нравится цифра семь, и она сакральная. Так что, пусть будет. И местные болгары должны воевать за своё освобождение!

Честно говоря, к ночи я и сам сильно измаялся. Всё-таки мы с офицерами наметили контур полноценного ротного опорного пункта. И солдаты с ездовыми, ещё и болгары успели выкопать десяток окопов и пару коротких траншей. Ещё и вал насыпать, и с четырьмя стрелковыми ячейками. Так что, после плотного мясного кулеша, сваренного болгарками, мы расположились на ночь.

Хоть меня и не беспокоили насчёт караулов, ночью я ненадолго проснулся от нескольких взрывов. Само собой, наш лагерь сразу же приготовился к обороне. Корнет послал пару посыльных в Плевну, но скоро они вернулись обратно и принесли записку с коротким текстом. Поручик Синицын сообщил, что дело сделано и просил не беспокоиться. Ну, зато проверили свою боеготовность по тревоге. Вроде, терпимо сработали? Враги нас просто так не возьмут!

Глава 18

Глава 18.

Готовимся…

А утром мы продолжили оборудование опорного пункта. Хотя, и чуть западнее Гривицы кавалеристы-кавказцы начали оборудование другого пункта, но как-то вяло. Тут два гусара привели к нам два десятка болгар разных возрастов. Шестеро парней и два подростка тут же вызвались пойти служить в ополчение. А дюжину мужчин постарше мы поставили копать укрепления. А так, оказалось, что в Плевне начался шмон турок и мобилизация болгар. Чуть позже в городе даже послышались редкие выстрелы. Ближе к полудню мы увидели, как под охраной кавказских кавалеристов большой обоз с гражданскими, примерно в полусотню повозок и телег, двинулся на восток. Турок точно надо было выслать из города. А то во время обороны не до них будет, и их мужчины под шумок наверняка попытаются резать русских солдат.

Корнет сходил в Плевну и чуть позже привёл ещё два десятка болгар и десяток болгарских женщин, и приказ Николая Фёдоровича, правда, только мне, явиться к нему. Ещё шестеро мужчин помоложе вызвались в ополчение и, надо же, две девушки. Мужчины пошли копать, а женщин мы засадили чинить солдатскую форму, бывшую в употреблении, и шить разгрузки. Ещё я сделал им отдельный заказ от себя. И пару рисунков интересных отдал. Болгарки хмыкнули, но охотно согласились поработать. Странный юный русский князь их не только забавлял, но явно и понравился.

А я взял Демьяна с Николаем, и мы поехали верхом на трёх лошадях. Чтобы никто к нам не придирался, мы до сих пор ходили в румынской форме. А что, отряд особого назначения, и сам по себе. Но в центре города нас удивило столпотворение там казаков, на вид, и полусотни. И у майора я вдруг застал незнакомого казацкого офицера, оказалось, есаула Афанасьева, и сильно злого.

— Господин майор, у меня задание проверить Плевну, а потом я должен разведать путь в Ловчу и далее вернуться в Тырнов.

— Ничего, есаул, сходите. У меня две просьбы — есть ли среди вас те, кто служил пластунами или имеет представление об их службе, и мне надо аккуратно проверить дорогу на запад. Просто не хочется выдавать своё присутствие в Плевне. А вы, казаки, высланы в разведку во все стороны и не привлечёте особого внимания. Поэтому сейчас немного пройдите на запад и посмотрите, есть ли там турки. Если вам попадутся башибазуки, то сразу же отходите. А я двину туда свои эскадроны для их уничтожения. Скоро сюда должны явиться казаки Кавказской дивизии, вот тогда вместе с ними и отправитесь в Ловчу. А то вашей полусотни там может и не хватить.

Николай Фёдорович всё же уговорил казаков, тут же посулив им кое-какой хабар с недавних трофеев. И у них нашлись и три казака, один из них и бывший пластун, просто ушедший от них по болезни, имевшие представление о службе пластунов. Так что, они остались у нас, а есаул получил расписку о временном переводе троицы в распоряжение майора Тутолмина.

И полусотня отправилась на запад для проверки наличия там турок и башибузуков. Пощипать врагов, если есть возможность, не помешает. Да, на самом деле правильное решение.

— Ну, как у вас дела, Борис? Знаешь, я уже перестал удивляться. Владимир сообщил, что у вас новые укрепления. Мы тоже решили оборудовать опорный пункт на холме южнее деревни Буковлек и построить линию обороны по окраине Плевны. Григорий Васильевич сам решил сходить и посмотреть, что вы там копаете.

— Э, Николай Фёдорович, знаете, сколько я просидел в прошлые годы в библиотеке гимназии? Это лишь недавно начал заниматься музыкой. Вот, после болезни вдруг прорезалось. Мне бы просто жить, но уже не получается. Хочется побольше успеть. Я же чуть не умер. Ладно, что тётя Арина меня спасла. Я её так люблю, как маму.

— Ладно, Борис, мы все хотим больше успеть и улучшить жизнь своим близким. Ты, главное, береги себя. А сейчас к тебе просьба. Ты же хотел заминировать здания и колокольни, и минареты. Мы тут слегка прошерстили местных турок и нашли у них много оружия. Да, всё-таки оказались местными башибузуками. Некоторые и пытались сопротивляться, но мы их того. Сейчас Михаил Евгеньевич даст тебе двоих сапёров, а Григорий Васильевич десяток солдат, и начните минировать окраины Плевны. За ними будет первая линия обороны. Траншеи уже начали копать, так и готовить дома для стрелков. А то у нас сапёров не хватает. Они и так всю ночь работали. Мост, сам знаешь, уже взорвали, и мины вдоль реки понаставили. А мне надо идти проверять кавалеристов. Не хотят копать и оборудовать себе опорные пункты. Ещё из них создали и по три группы стрелков и конных гренадеров. Тут уже легче. Так что, помоги.

Я бы и так взялся. Тут же взял выделенных сапёров — унтера Якова Васильева и рядового Тимофея Семченко, ещё и десяток солдат под командованием унтера Павла Червонного, само собой, Демьяна с Николаем, и мы пошли ставить мины вдоль окраины Плевны. Да, почти все дома там заминировали. Их обитатели ушли в дома выселенных турок. Кое-где я поставил и растяжки, особенно в подвалах и кладовках с оставшимся имуществом. Чтобы никто в них не лазил, двери и окна в домах и разных хозяйственных постройках просто накрепко забили. Да, кто залезет, на что-нибудь нарвётся и взорвётся. А сзади этой линии другие сапёры и солдаты готовили своего рода доты и сединяли некоторые укрепления траншеями и разными препятствиями. Тут я как бы случайно посоветовал унтеру Василию Липатову накидать в тех местах, где никто не будет ходить, самодельные «чесноки» хотя бы из досок с гвоздями. Ну, они и сами много чего приготовили, но главным для них являлась подготовка укреплений и оборудование позиций для стрелков.

Мы провозились до самого вечера, а потом прихватили и часть ночи. Да, заметили, что в городе поднялся небольшой шум. Николай сходил в центр и выяснил, что это в Плевну прибыл ещё один эскадрон из бригады Ивана Фёдоровича. Но основные силы, вроде, немного отстали, так как тащили пушки. Это уже радовало.

Глубоко ночью мы заминировали колокольни и минареты, но мины потом можно было снять. Входы в церкви Святого Николая и Святой троицы, ещё трёх мечетей тоже забили. Вообще-то, в церкви большинство местных болгар, боясь преследования турок, особо и не ходило. Потому что на христиан и налоги были повышенными, им не разрешали заниматься многими доходными промыслами, и вовсю ущемляли сами болгары, перешедшие в мусульманство, да, новые турки. Не говоря уже о захватах турками, башибузуками и черкесами рабов для себя и женщин в свои гаремы. Притом, ни один судья-кади, оказывается, не принимал жалоб болгар насчёт зверств и притеснений в отношении них. Да, тут невольно и самому только так хотелось вешать прямо на месте проклятых турок! Ну, насчёт прошлогодней апрелевской «батакской» резни болгар, и именно башибузуками, весь мир и так знал.

Лишь ближе к рассвету мы с Демьяном и Николаем вернулись в свой лагерь и завалились спать. Они тоже сильно измаялись. Ясно, что парни сами ничего не минировали и были у меня на подхвате, но я их понемногу учил. И они нечему не удивлялись.