Анатолий Матвиенко – Спасти детей из 42-го (страница 22)
Глава 10
10.
Председатель вызвал ходоков в прошлое к себе в кабинет, что происходило нечасто. Он пребывал в хорошем настроении и счёл своим долгом пожать руку каждому. Спросил о самочувствии трёх человек, остававшихся в госпитале после ранений у Копылово, а также назвал более чем внушительные суммы, за которые планируется реализовать бронетехнику. В идеальном состоянии, полностью укомплектованная, сняты только вожделенные магазины к МГ34, обеспеченная оригинальными немецкими документами, она будет продана через аукционы, но не сразу, а по отдельности и только через подставные фирмы не из Беларуси.
— Разрешите вопрос, товарищ генерал-лейтенант? — унылым голосом ввинтил Квашнин. — Значит, премию ждать нескоро? Я уж об ипотеке размечтался.
Знавший непростую его личную ситуацию из-за парадокса времени, то есть последствие служебного задания, председатель смилостивился:
— Раз так, сдвину очередников. Лейтенант, до конца года получите государственную арендную. Однушку. Прапорщик Белкина! Вы — тоже, — он жестом попросил не вскакивать и не выкрикивать на радостях «Служу Республике Беларусь», продолжил: — Товарищ Первый в целом положительно оценивает наши успехи, но просит не останавливаться на достигнутом. Предполагаю, что сказывается давление израильтян. Да, страх у белорусов появится позже, особенно в 43-м году, когда запылают деревни. Но ждать не будем. Тем более не дадим нашим потенциальным… заказчикам, я бы так их назвал, повод для упрёка — мы, то есть они, полны заботы о еврейских соотечественниках, а мы тягаем дорогие сувениры на продажу. Геннадий Семёнович, огласите ваши соображения.
Андрей и Олег глянули на эксперта с недоумением. Вроде как свой, освоившийся и полноправный член коллектива. Должен был с ними, ныряющими в опасный 42-й год, обсудить с первыми, только потом что-то вводить в уши начальству.
— Конкретного плана нет. Только общие соображения. Я предлагаю изобразить видимость побега заключённых из концентрационного лагеря на улице Широкой в Минске, сейчас это улица Куйбышева. В самом лагере уничтожение узников практикуется достаточно часто, но по основному назначению он — не фабрика смерти, а сортировочно-пересыльный. Убивают за малейшее нарушение. Довольно часто — молодых девушек после изнасилования, не хотят, чтоб информация о насилии растекалась. Даже среди фашистов такое считается гнусностью, а совокупление с еврейкой рассматривается едва ли не на уровне скотоложества. Евреев отделяют от остальных, отвозят в Тростенец на умерщвление, некоторых сажают в фургоны, внутрь фургона подают выхлопной газ от двигателя и доставляют в готовом для захоронения виде. Мужчин-славян покрепче вербуют в хиви, несогласных воевать за фюрера и Рейх определяют на принудительный труд в Германию. Как вы знаете, живыми оттуда возвратится меньшинство.
— Нас не агитируй, мы знаем, что немцы — звери, — не утерпел майор. — Ты предлагаешь открыть портал прямо внутри лагеря? Жаль, что радиус действия невелик. Тогда уж прямо бы на улицу Фосштрассе в Берлине, в Рейхсканцелярию — вышли, постреляли, закрыли веки Гитлеру, вернулись…
— У тебя всё? — одёрнул Олега генерал. — Выслушаем до конца.
— Команда накопила опыт достаточно сложных действий в оккупированной Беларуси, — как ни в чём не бывало продолжил Геннадий. — Включая очень точную привязку точки высадки к местности. Да, лагерь невелик, менее 7 гектар по площади. Но имеется его точный план, его проверим дроном. Кроме того, можем попасть внутрь, используя талант Антона изображать немца. Почему бы ему не осуществить инспекцию… например — фильтрации евреев от других унтерменшей?
Сам и изображай! Андрей стиснул кулаки. Градус симпатии к Журавкову резко снизился. Наверно, эксперт ревнует к поощрениям участников акций. Вздохнув, лейтенант кинулся в спор, злоупотребляя своей незаменимостью — в худшем случае получит по носу, но не отстранение.
— Разрешите? Считаю риск неоправданным. В Борисове Антон выступал в роли эсесовца, то есть персонажа одинаково чуждого как для немцев из Панцерваффе, так и для белорусских коллаборационистов. Но концлагерь — это СД, структура Гиммлера. Там самая малейшая шероховатость в поведении будет заметна и спалит его к чертям! Нам придётся сносить всю охрану лагеря, чтоб нашего освободить.
— Резонно, — согласился председатель. — Каким же образом действовать без риска?
Шесть пар глаз смотрели на Андрея. Ты вызвался — так и доводи идею до конца.
— Без риска не получится. Но с Широкой, я читал, сбегали. Значит, нужен контакт с самыми решительными из пленных. Нас устроит даже не самая удачная попытка восстания, чтоб началась заваруха, под неё открыть портал у бараков, где содержат женщин, малолетних и евреев — кандидатов на стопроцентное уничтожение. Лагерные условия вы знаете, уговаривать как в деревнях не нужно, ухватятся за любой шанс.
Почему-то в топах популярных фильмов мира часто фигурирует «Побег из Шоушенка», удачный, но наверняка далеко не самый-самый фильм всех времён и народов. Если удастся, они осуществят свой вариант, может — не столь киношный. А то и вообще попадающий под секретность ради тайны портала. Но результат того стоит.
Генерал кивнул. И огорошил:
— Начинайте работу над планом по лагерю на Широкой, но есть ещё одна задача, которую задвинули в долгий ящик, а Президент напомнил: нужно собирать материалы о белорусах-предателях, пособниках гауляйтера. И тут разовой акцией налетели-схватили-удрали не обойтись. Придётся внедрять агентуру в Беларускую народную самапомощь.
Немая сцена… Даже Журавков, более приближенный к председателю как главный эксперт проекта, такого не ожидал. Он и возразил:
— Но среди нас нет никого, подготовленного к работе в роли Штирлица.
— Я знаю. Поэтому дана команда подготовить профессиональных разведчиков. Они пройдут стажировку в вашем отряде. Потом отправятся в прошлое в автономку. Решите как поступить со связью — открытием портала в определённое время и в определённом месте, а также закапыванием «капсулы времени», чтоб оперативно получать сообщения от них в 2026-м году.
— Но, товарищ генерал-лейтенант… — Андрей, наиболее приближенный к машинерии перехода, снова взял на себя ответственность за возражения. — В прошлый раз без нашего контроля время открытия сместилось с лета 41-го на весну 42-го года. И вообще установка в любой момент может дать сигнал, что у неё садится батарейка. Разведчики останутся в прошлом навсегда! Пропадут…
— Нет, Андрей Сергеевич, будут жить обычной для тех лет жизнью и продолжать выполнять задание. В том числе припрятывая копии документов, показывающих истинное лицо Кушеля, Островского, Арсеневой и других нацистских подстилок. Слишком много голосов раздаётся, что они только изображали верность Рейху, в действительности радели за автономию Беларуси в составе Германской империи — со своим правительством, армией, полицией, судом. В надежде, что республика со временем станет независимым государством и вберёт в себя не только территорию БССР, но ещё и Смоленскую, а также Брянскую область России. Задачи ясны? Свободны!
Чтоб не гонять табун автотранспорта, в Минск ратомские ехали в «Белджи Х-50» Олега, массивный Вашкевич впереди около водителя, Андрей, Антон и Зина сзади. Геннадий, почувствовав ледок после прыжка через головы товарищей, нашёл себе неотложное дело в столице и не присоединился к возвращающимся на базу.
Некоторое время прошло в молчании, переваривали услышанное. Антон, как водится, попытался изменить градус настроения шуткой.
— Подумаешь, Брянск… Та же климатическая зона. Я читал, что Великое княжество Литовское одно время подчинило себе Киев и Центральную Украину, а на юге простиралось до Чёрного моря в районе современной Одессы. Почему бы не изменить историю, чтоб нам достался кусок законный черноморского побережья? Загорали бы летом…
— Допиз… договоришься у меня! — проскрипел сквозь зубы майор с водительского места, удержав матюги у самых зубов, потому что на заднем сиденье клеила ухо Зина. — Если вякнешь что-то в духе «Крым — наш», то есть белорусский, моё терпение лопнет. Тут группа товарищей, немного южнее наших границ, годами дразнила россиян. К чему привело, знаешь?
— Крым тогда татарским был… — попробовал отбить выпад «пиджак» и благоразумно замолчал, чтоб не разводить пожиже.
Да, сначала всё воспринималось иначе и в новейшей истории, думал Андрей. Он, совсем молодой и многого не понимавший, от души смеялся, глядя выступление команды КВН «Союз» в 2014-м году, где пелось:
Потом было не до улыбок. А что касается событий Великой Отечественной войны, там точно стебаться не над чем.
Пискнул сигнал оповещения на смартфоне, и у него, и у других.
— Нихрена себе… — Вашкевич первый тиснул на тачскрин и прочёл мессидж.
Сравнивать — кому сколько перепало — не принято. Наверняка у Зины, тоже что-то получившей, меньше, чем у шалопая, успешно сыгравшего шарфюрера в Борисове, вот и не стоит заронять подозрения, будто кого-то несправедливо обделили по сравнению с коллегами. Андрей, например, почувствовал, что дальше откладывать бессмысленно, сегодня же связывается с риелторами и делает первый взнос на двушку в минской новостройке. Хоть цены кусаются по сравнению с предыдущими годами и вплотную приблизились к трём тысячам баксов за метр в далеко не элитных домах, но по сравнению с Москвой или Варшавой — сущий дешак. Надо брать!