Анатолий Матвиенко – Спасти детей из 42-го (страница 18)

— Я же знаю: их убьют! А они — ни в какую. «У нас хороший, свойский староста, он с фашистами обо всём договорился». С фашистами! Мать его, с фашистами договорился! Как можно о чём-то договориться с людоедом, если ты для него — только пища!

Она впервые ругнулась грубо. Общение с мужиками даром не прошло, помноженное на бурление чувств.

— Про партизан спрашивали? — не отступал Олег.

— Кто-то говорит — есть в лесу. Кто-то морду кривит, нам не доверяет, понять не может — мы свои или переодетые фрицы, — вздохнул Владимир. — Зря ходили.

— Не зря. Отрицательный результат — тоже результат.

— Открывать портал? — предложил Андрей, но майор отказался наотрез.

— Операция не завершена. Там ждёт группа обеспечения, если вернёмся — их распускать? Нет, ставим часовых и ночуем тут. Ищем следы партизан. Если среди них найдутся местные, вдруг удастся разговорить. И ещё. В мае сожгут деревню Копылово. Всего четыре десятка дворов, но надо и с ними попробовать.

Зина как единственная дама получила на ночь номер-сингл, то есть отдельную палатку. Перед отходом ко сну Андрей спросил:

— Наше отличие от людей 42-го года сильно помешало?

— Не знаю… Нет. Больше я говорила. В посёлке не напуганы.

— Даже ночным визитом вооружённых?

— Так партизаны ровно так же приходят. Мы хотя бы продукты не забирали.

— Ясно… А может, и на тебе уже отпечатался 2026-й? Бреешь ноги и подмышки, пользуешься дезодорантом?

— Да ну тебя! — в темноте мелькнули белые зубки, Зина улыбнулась. Несмотря на драматизм обстановки и отказ спасаемых спасаться, девушка порой очень легко меняла настроение. — Кто же видел мои ноги — в сапогах и под шинелью?

Она ушла на боковую, как и часть отряда кроме часовых и старшего в карауле. Не спали Олег с Антоном, тот снова поднял дрон и обшаривал квадратные километры леса, выискивая инфракрасные следы человеческого присутствия. «Пиджак» украдкой куснул чуток нацистской бодрящей шоколадки.

Группу из нескольких меток тепловизор большого дрона обнаружил в четырёх километрах — близ Копылово. Судя по тому, что они выбрали для ночлега лесную чащу, это точно были не немцы.

— Или кабаны, — скептически заметил Антон. — Узнаем точно лишь вблизи. Кабан не крикнет «стой, кто идёт».

Андрей, тоже сидевший рядом, указал на точку в центре группы значительно ярче других.

— Самый жаркий кабан? Или вообще жареный? Что-то очень похоже на метку от догорающего костра.

— Так… — принял решение майор. — В три ночи выдвигаемся. Возвращай дрон и тоже часок отдохни, будешь прикрывать сверху.

Поскольку «привратнику» запрещено удаляться от точки перехода, о дальнейшем Андрей узнал только по рассказу ходивших к Копылово Синицына и Вашкевича. «Стой, кто идёт» они не услышали, и, будь на их месте каратели, взяли бы всех тёпленькими без единого выстрела. Беспечность ещё та. Под утро шестерых «народных мстителей» привели к основному лагерю. В кавычках потому, что в столкновения с врагом эти парни не ввязывались, копили силы и, по большому счёту, просто выживали.

Зато не устроились на работу, приносящую пользу оккупантам, не засветились для угона в Германию в качестве остарбайтеров. Андрей, соприкоснувшись с действительностью 1941−42 гг, воздерживался от ярлыков и резких оценок, однозначно чёрным цветом метил лишь взявших в руки оружие на немецкой службе.

Всего в отряде насчитывалось четыре десятка человек — несколько окруженцев, пяток сбежавших из плена, остальные — местные жители. Старшим в группе был сержант Филимонов, бывший до войны милиционером там же — в Борисовском районе. Один из партизан трудился в райкоме комсомола. Последними в отряд влились двое евреев, удравших, когда местечко стали окружать и всех их собратьев куда-то погнали, позволив взять лишь детей и самый минимум вещей. Евреев в отряд брать не хотели, но командир, сам, вероятно, наполовину или на четверть такой же, разрешил.

У Копылово была постоянная база. Две трети отряда ушли на операцию, на какую — Филимонов уклонился от ответа. Андрей застал только часть разговора с ним — за завтраком. Партизаны уписывали продукты из XXI-го века, конечно, лишённые упаковки, с завидным аппетитом. Хоть через местных и доставали продукты в Копылово и в Лютецком, не жировали.

— Почему в посёлке нам дали от ворот поворот? — спросил Андрей, когда партизанам рассказали о грядущей расправе над жителями.

— Не поверили, — предположил Филимонов. — Знайте, братцы, у немцев пропаганда очень качественно поставлена. Приезжают такие же как мы белорусы из Минска и рассказывают: новый порядок куда лучше большевистского. Немцы — цивилизованная европейская нация. Спасибо им, что избавили белорусский народ и от жидов-комиссаров, и насаждённого ими московского ига. Можно спать спокойно и не бояться, что ночью к тебе вломится НКВД в поисках «врагов народа» или всю семью отправят в Сибирь как кулаков. Колхозы заработали по-прежнему, только главу хозяйства назначает не райком ВКП(б), а комиссариат. Ну а хочешь работать сам на своей земле — трудись! Никто не заставит сдать скотину в колхоз, едва ли не вплоть до куриц. Часть продовольствия забирают на нужды «освободителей от большевизма», но остаётся достаточно и на прожить, и на посевную.

— Хочешь сказать: под оккупацией людям лучше, чем при Советах? — вкрадчиво спросил Олег Дмитриевич.

— Временно — да, — твёрдо сказал милиционер, не испугавшись очевидного обвинения в крамоле. — Они же не понимают, что фюрер им приготовил. Пока немцам нужен тыл без хлопот, они и не закручивают гайки сверх необходимого. И это в советской части Белоруссии. Хлопцы, что с польской части пришли, их полк под Лидой стоял, вообще говорили — немцев там очень многие нормально приняли. Не все, но кто-то очень хорошо под поляками жил. Католичество принял, деток в польскую школу отдал. Жизнь там была куда более сытная. И вот с октября 39-го года НКВД принялось там наводить советские порядки. За год сделать то, на что в Восточной Белоруссии ушло 20 лет. Конечно, реально мало кого тронули. Но страх поселился. Боялись — вдруг и за ним придут. Так что фашистов встретили едва ли не с облегчением, с надеждой. Это я понимаю, что все надежды на «хороших немцев» — что надежда на доброго волка. Когда здесь кайзеровские войска стояли, мал был, но родителям досталось — ого как. Сволочи… И эти ничуть не лучше. Мягко стелют, да жёстко спать.

Парень был грамотный, говорил по-русски чисто, только «гыкал» и «шчыкал» по-местному, когда попадались соответствующие слова.

— Вот что, сержант. Много не дам, но десяток немецких винтовок с патронами и ящик гранат получите. Мешки с мукой. Соль, сахар. Немного сала. Что к немцам не переметнулись, как некоторое особо «свядомыя», уже хорошо. Ночью, если ничто не помешает, за нами прилетит самолёт. Детей из Копылово и Лютецкого заберём, взрослых уводите в лес. Точной даты не знаем, только то, что немецкая карательная акция назначена на первую половину мая, — Олег начал повышать голос. — Это вы скромничаете, а другие отряды под Борисовом уже берут на штыки фашистские задницы. Гады свирепеют. Вступив в бой, хуже местным жителям вы уже не сделаете. Конкретных заданий не оставлю, сами решайте. Устраивайте засады на дорогах, обстреляли — и тикайте в чащу. Ну а железная дорога на Смоленск — главный приз. Открутили гайки, рельсы отвалилась при прохождении паровоза, состав сошёл с пути и полетел в овраг. Это очень большая поддержка фронту. Усвоил?

— Конечно. Но у нас командир решает.

— С командиром ещё переговорю.

Майор увёл партизан осматривать оружие, дав знак Андрею. Как только скрылись, он открыл портал и прихватил с собой двух «альфовцев» чтоб притянуть обещанные продукты.

К обеду тронулись опять в сторону Копылово, на партизанскую базу, Андрей с охранниками скучал до вечера, пока к порталу не потянулись сельчане — полтора десятка детей, с ними три женщины и один мужчина за 40. Филимонов обещал поход в Лютецкий, шанс кого-то уговорить по-свойски много выше… Но дело обернулось совершенно неожиданным образом.

Первая партия уже полностью скрылась под аркой из веток и мелких деревьев, за которым таилось окошко перехода. Какие там будут ахи-охи от попадания в будущее, Андрей подумать не успел, потому как Антон, только вставивший свежезаряженные аккумуляторы в дрон и отправивший его в полёт, завопил: «полундра!», а из рации через шум и трески пробился голос командира:

— Нас атакуют! Отстреливаемся и возвращаемся к переходу.

Вашкевич, считавшийся без Синицына за главного, скомандовал:

— Антихевич! Охраняй офицеров. Остальные — взять полный боекомплект и бегом за мной!

Минут через 40 отдалённая стрельба доносилась уже отчётливо. Андрей вздрогнул, когда отчётливо прострекотала «пила Гитлера». Один МГ был и у парней Вашкевича, но…

Ещё через час ожила рация, Олег устало сообщил, что всё закончилось, возвращаемся. Уже смеркалось, когда они вышли на поляну, сопровождаемые дроном над головами. Вместе с «альфовцами» шли пленные, в том числе… сержант Филимонов.

Позже Андрей узнал, что командир отряда заподозрил провокацию, винтовки и продукты принял за троянского коня и приказал расстрелять «темпоральных туристов». Тех отчасти спасли бронежилеты, итого — четверо раненых, но пришлось отбиваться. В результате у партизан не менее полдюжины «двухсотых». Легкораненых оставили, а четверых принесли на носилках — без срочной хирургической помощи их не спасти. О походах в Копылово и Лютецкий больше и речи нет.