Анатолий Матвиенко – Игла в квадрате (страница 42)

– Погибли, – снова заговорил Йохан. – У кого ракета взорвалась, или о крепостную стену разбился. И Семенович Богу душу отдал. Сожгли его заживо.

– У католиков это быстро, – согласился Шхонебек.

– Нет. Не инквизиторы – соперники. Литвин тот книгу написал, «Великое искусство артиллерии». Это его и сгубило, – склонил голову ван Рейн. – Сочли, будто разгласил он цеховые тайны. А там не только орудия, но и ракеты.

– В Московии ночи длинные, – задумчиво произнес капитан. – Не дивно, что они додумываются до странных вещей. Но скажи мне, Йохан, зачем ты спрашиваешь про огневого дракона в других краях? Неужто тебе мало горелой щеки и вытекшего глаза?

Ван Рейн допил пиво.

– Да, страшно. Ветер, пламя, рев ракет и пустота под ногами… Но кто хоть раз испытал это, никогда не забудет. Непременно захочет снова. Чтобы лететь над миром, как ведьма на огненной метле, мне снова восемнадцать лет, впереди кровавая битва, подвиг и слава… а не старческие россказни в маленьком кабаке.

Марсианское яблоко

Гаечный ключ сорвался с головки болта, практически круглой от бесчисленных закручиваний. Берт застонал и выругался. Ничего не изменилось. Высшие силы не покарали его за богохульство и помочь ничем не смогли. Или не захотели. Он по-прежнему стоял, опираясь на полуразобранный компрессор оранжереи, слушал свое сиплое дыхание и шуршание мелких песчинок о скафандр. Нажал подбородком на клавишу рации.

– Сун, принеси сварочный аппарат.

– Я тоже очень занят, – по слогам и очень выразительно ответил китаец.

– Твою мать, Сун, желтая макака! Шевелись!

В наушниках характерно щелкнуло. Напарник демонстративно отключил переговорное устройство. Теперь даже в чрезвычайной ситуации до него не докричаться. Хотя что такое чрезвычайная ситуация на Красной планете? Весь Марс – сплошное ЧП.

Берт сам сходил за сварочником. Пожертвовал остатками предпоследнего электрода и приварил к упрямому болту кусок сломанного ключа как рычаг. Снял из давно раскуроченного вездехода подшипник и вставил в компрессор. Через час аппарат уже урчал, сжимая разреженную углекислоту. Надолго ли?

Колонист вошел в станцию через свой – западный – шлюз. Второй житель Марса пользовался, соответственно, восточным. Так они реже встречались. Берт с ужасом думал, что будет через месяц, когда прибудет земная ракета. За сорок семь дней в крохотной капсуле объемом девять кубических ярдов он точно сойдет с ума и убьет ненавистного азиата.

А все так хорошо начиналось. Выгодный контракт, слава первого покорителя Марса. Успешный полет беспилотной станции, доставившей на поверхность планеты ядерный реактор и оборудование для добычи воды и получения кислорода с метаном. В следующее окно, когда Земля оказалась между Солнцем и Марсом, они с Суном одолели межпланетную пропасть за четыре недели, ни разу не только не поссорились, но и не сказали друг другу резкого слова.

Потом пошла полоса неприятностей. Собственно, жизнь на Марсе – сплошная черная полоса. Для начала отказали все двигательные установки второго идущего с ними корабля – и главный двигатель, и системы ориентации. Без коррекции траектории «Дракон-32» миновал планету и безвозвратно ушел к поясу астероидов. Крики отчаянья пары космонавтов доносились еще несколько недель, потом смолкли, хотя у них оставались кислород, вода и пища, а модуль не покинул зону уверенной двусторонней связи. Скорее всего, ребята не стали ждать конца и открыли люк, не одевая скафандров.

Метаново-кислородная установка, исправно отработавшая два года в автоматическом режиме, начала барахлить уже через пару месяцев после приземления пилотируемого корабля. И началось. Не радовало, что на двоих остались оранжерея и система обеспечения, рассчитанные на четверых. Так и ремонтов оказалось столько, что и четверо пахали бы не покладая рук.

На втором году пребывания пылевая буря повредила оранжерею. С какой же скоростью должен дуть ветер, чтобы в атмосфере, разреженной в 160 раз по сравнению с земной, камень оторвался от поверхности и разогнался быстрее пули?

Уходил воздух, уходила влага. Бурить грунт в поисках подземного льда приходилось уже в двух-трех милях от жилого модуля – ближний давно израсходован.

Берт с ухмылкой вспоминал фантастические фильмы о приключениях на Марсе, о гонках и погонях на вездеходах, прыгающих по красным холмам. Здесь совсем другое соревнование. Твой соперник – смерть от недостатка воды, пищи и воздуха. Твоя гоночная машина – жалкий ремонтный набор, жидкие запасы запчастей и собственные руки, которые сводит судорогой от непрерывной работы.

Когда напарники еще могли разговаривать нормально, Сун однажды произнес длинный спич, совершенно не характерный для немногословного и замкнутого колониста.

– Все потому, что нас отправила частная компания. Государственные освоили земную орбиту и Луну почти без потерь.

– Чем же частники не угодили?

– Отобрали кусок пирога у тех, кто кормился около бюджетной раздачи. На программу «Спейс Шатл» списали десятки миллиардов долларов. Не нынешних фантиков, а тех – полновесных, за которые можно было что-то купить. На экспедицию к Марсу администрация Буша, был такой американский президент – очень давно, собиралась потратить 400 миллиардов, это только начальные расходы. А потом какой-то чудак объявил премию в 20 миллионов долларов за орбитальный или суборбитальный полет. Для частника нормальные деньги. Полетели.

Китаец отхлебнул глоток бурды, которую давала пищевая установка.

– Так было и дальше. Когда деньги частнику идут через бюджет, три четверти сумм – взятки и откаты. Эти деньги еще отмыть надо, налоги заплатить. Вот себестоимость проекта возрастает уже не в четыре, а в семь-восемь раз, и это не предел. Если негосударственная компания что-то делает за свой счет и потом предлагает платные услуги, цена получается смешная по сравнению с услугами таких же компаний, но рассчитавших смету для бюджетных инвестиций.

Берт, простой пилот НАСА, никогда об этом не задумывался и с удивлением смотрел на доморощенного экономиста.

– Частная программа «Дракон» похоронила несколько крупных космических проектов. Зачем Конгрессу США выделять сотни миллиардов, если частное космическое такси возит за миллионы? Не думай, не только чиновники остались без взяток. Корпорации не получили заказы, это десятки тысяч рабочих мест.

– Что, Сун, такое только в США?

– Везде, но масштабы другие. Почему, думаешь, одинаковые проекты китайскому или даже российскому правительству обходятся настолько дешевле, чем американцам?

– Да, наши любят красиво жить. Но, черт возьми, какое это отношение имеет к сорванным вентилям гидропоники и двигателям ориентации «Дракона»? Думаешь, на нас просто сэкономили?

– Не только и не столько. Я подозреваю саботаж и мелкие диверсии.

– Ты с ума сошел! Кто на это пойдет? ЦРУ? ФСБ России?

– Зачем. Скорее всего, корпорации, оставшиеся без госзаказов. Им что, сложно подкупить кого-нибудь надкусить провод или смазать контакты кислотой?

– Ты параноик, Сун. Не дай бог, окажешься прав.

После года на Марсе такие разговоры закончились. Самые пустячные фразы выливались в перепалку. Берт орал, азиат отбивался саркастическими и унизительными репликами. Но именно Сун не выдержал первым, бросившись на коллегу с буровой головкой наперевес.

Сила тяжести в 0,38 земной делает драку странной. Даже ослабевшие за полтора года в низком тяготении руки подняли 20-фунтовую палицу с буровым наконечником и длинным штоком. На земле она весила бы больше пятидесяти фунтов. Вес меньше, но масса, инерция и накопленная в замахе кинетическая энергия никуда не исчезли. Бур просвистел там, где полсекунды назад находилась голова Берта, и глубоко вошел в опору жилого модуля. Потом они дрались руками. Американцу повезло, что не все выходцы из Поднебесной имеют гены Брюса Ли. Когда закончили, жилой отсек выглядел как посудная лавка, в которой резвился слон.

Один отделался переломом предплечья, второй сломал кисть. Они молча помогли друг другу наложить лубки и столь же немногословно навели порядок. С тех пор ограничивались лишь короткими фразами по поводу текущих работ. Если диалог превышал объем «вопрос – ответ», язвительные слова тут же переходили в ругань. Китаец предпочитал просто выключить передатчик. Он не сомневался, что Берт не забыл буровую головку, и не ошибся.

Тот ненавидел азиата всеми фибрами души. Бесконечные поломки и беспросветный ежедневный ремонт, скандалы, вездесущая пыль – в механизмах, в скафандре, в воздухе, в воде и питье – сконцентрировали огромную отрицательную эмоцию, направленную на Суна. Впрочем, был еще один перманентный источник раздражения, общий для обоих колонистов, – Flight Operation Center, Космический центр управления полетами «Дракон». Букву F в аббревиатуре F.O.C. марсиане давно для себя расшифровали как «факеры», в самом грубом его понимании. Вместо реальной помощи сообщения с Земли приносили лишь благие пожелания, сводившиеся в итоге к «вы как-нибудь сами разберитесь». Да и чем могли помочь земные спецы, если радиосигнал шел в одну сторону минут десять, там совещались для принятия «взвешенного» решения и как откровение Бога слали ответ, устаревший на полчаса?

Плохо или хорошо, что они оба – мужчины? Бывает, что в узком коллективе без женщин начинаются гомосексуальные связи. Они не притронулись бы друг к другу, даже если бы второй был женщиной и мисс Америка. Взаимное омерзение сильнее полового влечения.