Анатолий Матвиенко – Игла в квадрате (страница 40)

Неожиданно прозвучал незнакомый голос.

– Ваши живописцы достигли изумительного мастерства, синьор.

Вот так сходят с ума. От отчаянья, от безысходности, от близости неминуемой гибели.

Возле корпуса разбитого корабля стоял немолодой мужчина в чрезвычайно странной, старомодной одежде. Без скафандра. При температуре минус полтораста по Цельсию.

Приглядевшись, Руслан заметил, что сквозь силуэт аборигена пробивается свет ярких звезд. Это успокоило. Значит – голографический, всего-навсего дурацкий розыгрыш китайца.

– Ли! Ко мне. Срочно!

Пока напарник выбирался из спускаемого аппарата, мужчина стоял недвижимо. Он был одет в кожаный жилет поверх темной сорочки с высоким воротом, на плечи накинут плащ.

– Да, кэп… А это кто?!

– Да вот, гуляет. Вдруг – твой знакомый.

Непонятный субъект снова заговорил.

– Прошу прощенья, синьоры. Надеюсь, не оторвал от трудов? Не будете ли вы так любезны позволить мне составить вам компанию?

Его выспренняя и несколько старомодная речь, хоть и прозвучавшая на современном английском, ввела в замешательство обоих.

– Рус… ущипни меня… Или ударь… Кто это? Что это?!!

Шутка зашла слишком далеко и перестала быть шуткой.

– Позвольте развеять недоразумение, синьоры. Меня зовут Филиппо. Искренне рад, что вы спокойно приняли мое появление. Раньше… Сюда прилетали другие. Я пытался с ними говорить – тщетно. Они испугались и покинули Луну.

– Ли! Вот тебе причина, почему американцы свернули программу «Аполло», – космонавт обернулся к призраку. – И как вам на Луне, синьор Филиппо?

– Одиноко. Скучно. Располагает к рассуждениям и размышлениям. За четыреста лет привыкаешь ко всему.

– Значит, вы родились здесь, четыреста земных лет назад?

– Отнюдь! Родился я на Земле. Увы, синьоры, в тысяча шестисотом году меня сожгли на костре.

– Четыреста тридцать… – машинально уточнил Ли. – Сейчас две тысячи тридцатый. Как говорят в Европе – от Рождества Христова.

– А вы не верите в Христа? – живо отреагировал загадочный субъект. – Точно как те, что оставили странные знаки с полосами и звездами. Они постоянно молились какому-то своему богу, вместо «спаси Господи» говорили «Хьюстон, у нас проблема». А вы – веруете?

«Я – нет, – подумал Руслан. – А мой товарищ верит в Святой Юань».

– Ю-ань, – по слогам вымолвил Филиппо. – Никогда не слышал про такое божество. Много, наверно, изменилось на Земле.

– Я же не говорил… – Ли обернулся к командиру.

Оба поняли – покойник читает их мысли. Думать надо потише!

Филиппо разразился пространной тирадой о ложном культе Христа, о великом едином Боге, о котором знали еще египтяне, прочих материях, видимо, весьма актуальных в шестнадцатом веке. Командир земного экипажа прервал монолог.

– Так вы еретик, синьор. Не удивительно, что вас сожгли, как Джордано Бруно.

Широкую улыбку на лице Филиппо-покойника заметили оба путешественника.

– Воистину лестно, что это имя помнят столько веков спустя. Мне не нравится прозвище «Джордано». Крещен я был как Филиппо Бруно. К вашим услугам, синьоры.

– Но как вы попали на Луну?! – простонал Руслан.

– В сущности, так же, как и вы. У вас имелась ракета, поэтому сумели добраться сюда живыми. Перед тем как испустить дух, я обратился к Единому Богу и умолял его… Он мог спасти меня от костра, загасив его ливнем. Но Всевышний узрел более сильное желание: увидеть Землю с высоты Луны. Молитва или ракета – не столь значимо, синьоры. Гораздо важнее захотеть.

У последней черты, в компании давно усопшей знаменитости, уместно было обсуждать только возвышенные материи.

Пару раз Филиппо показывал настоящие фокусы. Он вдруг растворился в сумерках, в таком полупрозрачном виде проник в спускаемый аппарат и вернулся наружу при затворенном люке, впитываясь в стенку, как вода в губку.

– Если так, вы же, наверно, способны вернуться на Землю, – заметил Ли.

– Не исключено. Но не буду.

– Земля изменилась, – уверил его Руслан. – На месте вашей казни стоит ваш же памятник, а католическим властям крайне неловко, что погорячились.

– Рим по-прежнему под папским игом?

– Нет! – улыбнулся космонавт. – Италия едина. Флоренция, Рим, Милан, Сицилия – теперь это одно государство. А на площади Святого Петра происходят митинги мусульман.

– Что же требуют мусульмане? – удивился Филиппо.

– Как что? Пристроить к собору Святого Петра минареты.

– Немыслимо… На это, пожалуй, и я бы не против посмотреть.

Периодически призрак исчезал. В головах пропадало ощущение, что кто-то постоянно заглядывает через плечо.

– Мне трудно поверить, кэп, но этот чудак здорово отвлекает от мыслей о неизбежном, – сказал Ли во время такой отлучки. – Вы рассказываете ему про Землю, чтоб отправить в ЦУП с посланием?

– Представь его силуэт на фоне дисплеев и голос в головах: синьоры, простите великодушно, что потревожил, но двое других синьоров ждут вас на Луне.

– Всю смену отвезут в психушку.

– А теперь ему и здесь не одиноко. Кончится пища – будем летать над лунными цирками втроем.

– Чепуха, – отмахнулся Ли. – Застрявший – большая редкость. Душе полагается идти на перерождение.

– От кого я слышу! Ты же коммунист.

– Да… Но в первую очередь – китаец. Я верю в реинкарнацию. И в лунного зайца Юйту, что дарует бессмертие. Надеялся – вдруг увижу, как Юйту толчет в ступке волшебное зелье…

Во сне Руслан увидел Галочку, ей лунный заяц совал в рот какое-то снадобье, а он, отец, бежал со всех ног и орал: «Не глотай, оно не одобрено Минздравом…» Проснувшись, космонавт устыдился этих бредней и полез наружу, где терпеливо ждал покойный итальянский монах.

– Филиппо! Видите яркую звездочку, что ползет прямо над головами?

– О да… Ваш экипаж, что крутится вокруг Луны.

– И в нем спасение. Если нажать на любую клавишу на специальной доске, как у клавикордов, экипаж начнет мне подчиняться.

– На расстоянии? – Джордано Бруно примолк на минуту, потом до него дошло, куда клонит Руслан. – Вы желаете, синьор, чтоб я пробрался в небесный экипаж?

– Вряд ли это осуществимо. Грузовик летит с огромной скоростью.

Он изучил упрямый характер итальянца. Изысканно вежливый, тот обожал противоречить по любому поводу. Поэтому Руслан сделал «ход от противного».

– Скорость – не препятствие, – мягко возразил призрак. – Я никогда не поднимался над Луной высоко. Увы, это иллюзорное существование – все, что у меня осталось. Четыреста лет я разговаривал только с собой. Проникся мудростью вечности… Но мудрость в отрыве от единомышленников ущербна. Как же продвинулась научная мысль на Земле!

– На «Хуанхэ» большая библиотека. Главные же собрания на Земле.

– На Земле… Там когда-то был мой дом, – в голосе призрака, обычно довольно бесцветном, колыхнулась тоска. – А Луна так им и не стала. Я попытаюсь помочь вам, синьор Руслан.

– Вы уверены?

– Нет… Но именно сомнения и ошибки делают меня немного живым. Объясните, что я должен нажать на клавикордах?

…Через сорок часов «Хуанхэ» вдруг сообщил на Землю: «Начинаю торможение и посадку в Море Спокойствия в ручном режиме». Еще через полчаса открылся люк. Джордано Бруно, небрежно развалившись, восседал в кресле оператора грузового модуля, будто сам управлял кораблем на посадке.

– Теперь – на Землю, синьоры?

– Вы не поняли, Филиппо! – Руслан был готов облобызать покойника. – Мы развернем лунную базу. Через три месяца ожидается смена, на их корабле и вернемся. «Хуанхэ» не способен взлететь.

– Ну, три месяца – не четыреста лет. Вы же подкинете меня домой?