Анатолий Матвиенко – Игла в квадрате (страница 39)
– Я вижу, вы зря времени не тратили. Жизнь наладилась, не так ли?!
Анатолий Матвиенко
Анатолий Евгеньевич Матвиенко родился в 1961 г. в Минске. По образованию – юрист, кандидат юридических наук. Служил следователем, преподавал в учебных заведениях МВД СССР. После распада Советского Союза сменил несколько профессий. В настоящее время – директор Центра популяризации литературы Союза писателей Беларуси.
Анатолий Матвиенко – автор более 30 книг в жанрах фантастики, детектива и военно-исторического романа, вышедших в Беларуси и России: трилогия «Наше оружие», роман «Тайная Москва», цикл детективов «Алло, милиция?» и др. Серии «Будни самогонщика Гоши» и «Мастеровой» созданы в соавторстве с Анатолием Дроздовым. Произведения Анатолия Матвиенко публикуются в литературно-художественных журналах «Неман», «Новая Немига литературная», газете «Літаратура і мастацтва» и других периодических изданиях.
Рассказы «Подбросьте меня домой» и «Марсианское яблоко», вошедшие в сборник, – фантазии на тему освоения Солнечной системы в ближайшие десятилетия. Оба произведения проникнуты оптимизмом и надеждой на сотрудничество различных стран и народов Земли при изучении ближайших космических тел. Еще один рассказ – «Огневой дракон» – это, вероятно, первое в белорусской художественной литературе произведение, посвященное Казимиру Семено́вичу – величайшему изобретателю в области артиллерии и ракетной техники, родившемуся на белорусской земле.
Подбросьте меня домой
Огненное действо завораживает, особенно в ночи. Поэтому для казни на костре выбирают темное время суток.
В предутреннем сумраке на площадь Кампо-деи-Фьори проследовала процессия молчаливых мужчин в одинаковых рясах. Капюшоны скрыли лица, придавая фигурам зловещий вид.
Богохульника велено умертвить без пролития крови. Иными словами, человека сожгут заживо, чтоб страдания искупили грехи.
Костер горел вяло. Когда пламя охватило одежду, дым заполнил легкие, а чудовищная, нестерпимая боль увеличилась стократ, осужденный вскинул глаза к светлеющему небу с абрисом Луны. Если он о чем-то сожалел, покидая этот мир, так только о невозможности взглянуть на земной шар со стороны, увидеть гармонию небесных тел и тем самым убедиться в правильности своих суждений, за которые отправился на казнь…
…Четыреста тридцать лет спустя двое людей достигли Луны, но чувствовали себя немногим лучше умиравшего на костре. Корабль Чанчжэн-Ангара-12 падал на бугристую поверхность, беспорядочно кувыркаясь в пространстве.
В отличие от костра на римской площади, все произошло очень быстро. Российский космонавт с китайским тайконавтом едва успели перевести отвесное падение в пологое. Гигантский волчок вспахал борозду в лунном грунте и затих, лишенный тепла, энергии, воздуха. Главное – оставшийся без связи.
Через трещину просочилась лунная пыль. Ее кристаллики собрались внизу и задорно поблескивали на уплотнителе иллюминатора.
Командир судорожно сглотнул слюну. От перепадов давления – сначала разгерметизации, потом восстановления из баллонов скафандра – в ушах немилосердно трещало. Следующим звуком был голос напарника:
– Ты цел, кэп?
Руслан осторожно набрал полную грудь воздуха. Тело отчаянно жаловалось – правый бок как сплошной синяк.
– Местами цел. С приездом на Луну, напарник.
Перекошенный от удара люк они открыли, упираясь ногами изнутри. Сапоги скафандров на полпальца ушли в лунную пыль.
– Красиво, кэп.
Точно. Лунный пейзаж потрясает, пусть виденный тысячу раз на фотографиях с предыдущих экспедиций. Даже солнечный диск над лунным горизонтом и уютный шарик Земли в зените выглядят как-то иначе, чем из иллюминатора, обрамленные россыпью звезд, словно драгоценные камни на фоне мелких бриллиантов.
И в этой красоте придется умереть.
– У Робинзона были вода и воздух. Сколько хочешь, – в наушниках отчетливо слышалось, что голос китайца погрустнел. – Если обзовешь меня Пятницей, кэп, обзову тебя расистом.
– Ладно, Четверг, смотрим, что уцелело.
С целеустремленностью луддита тайконавт отодрал панель инструментального отсека.
– Емкости с виду в норме… Кэп! Взорвалось после расстыковки с «Хуанхэ»?
– Надеюсь, грузовик не поврежден. Так что есть два пути – достучаться до Земли или заарканить наше сокровище.
Сосредоточенная физиономия Ли едва проглядывала через стекло шлема. Мелкий китаец отличался почти европейскими чертами лица, кроме характерной для азиатов формы глаз.
Ревизия показала: воздуха хватит дней на пятнадцать. Если повезет (а после неудачи на посадке их должно просто распирать от удачливости), получится добыть с глубины кристаллический лед. Тогда воды и кислорода достаточно.
Помереть предстоит от голода.
Устраиваясь в кресле для отдыха, Руслан поправил кабель от запасных аккумуляторов, что питали обогрев скафандра. Напомнили о себе ушибы при посадке.
– Ли… Пока работали, я не обращал внимания…
– На что, Рус?
– Не знаю. Выкручивал решетку антенны, чувствую – ты рядом. Поворачиваюсь – нет тебя, ты с другой стороны.
– Словно кто-то третий за нами подглядывает, – резюмировал китаец. – То ли еще будет, когда в мозгах помутится от голода.
Они позволили себе четыре часа сна.
Если надеяться на помощь Земли, нужно спать как можно больше – во сне потребности снижены. Но до Земли около четырехсот тысяч километров, а прямо над головой летает спасение – грузовик «Хуанхэ». По плану, экипаж должен был пробурить скважины и определить место с максимальным количеством подлунного льда. Потом полагалось посадить «Хуанхэ» в беспилотном режиме.
В этой части Луны наступила долгая ночь, она длится две земных недели. Эта ночь гораздо светлее земной: родная планета ярче лунного диска, да и звезды сияют ярче, их лучи не увязают в атмосфере. Но уцелевшие солнечные батареи бесполезны, половина аккумуляторов вышла из строя…
Отработанная на Земле и крайне неприятная ситуация – выживание на безлюдном космическом теле около разбитого корабля – стала для них реальностью.
Руслан вытащил из корпуса покореженный кар. Его радиостанция рассчитана на связь с дистанции полутораста километров. Столько же до «Хуанхэ», когда его звездочка будет чертить линию в вышине. Нужно успеть задать полетную программу, чтобы грузовик еще раз обогнул Луну, и автоматика вовремя включила тормозные двигатели.
– Как успехи, Рус?
– Передатчик живой. Как ты думаешь, нас далеко унесло на запад?
– Километров полтораста. Плюс-минус пятьдесят, – слышно было сопение Ли, он усердно орудовал буром в поисках воды. – Мы точно не выскочили за Море Спокойствия, там дальше сплошь скалы и цирки.
И где-то лежат посадочные модули «Аполлонов». Толку с них… Нет герметичного отсека, где можно открыть забрало, перекусить. Да хотя бы спину почесать!
Наконец, на внутренней поверхности остекления шлема побежали символы об установлении коннекта с грузовиком. Руслан едва сдержал волнение…
– Что там, кэп? – бросил работу Ли. – Вижу его! Идет с востока, красавчик!
– Есть… Вижу интерфейс «Хуанхэ»!
Обеспокоенный паузой, китаец спросил через пару минут:
– Не томи, кэп. Удалось?
Вместо ответа Руслан подошел к товарищу и положил ладони в перчатках ему на плечи.
– Беда… Комп «Хуанхэ» отвечает – нет приоритета доступа.
Узкие глаза азиата тревожно расширились.
– То есть… Командир, это получается – отдана команда из ЦУПа… Мы в ловушке!
– Хуже, – проскрипел командир. – Нас списали.
– Не может быть! – взвился китаец.
– Вспомни «Челленджер». Когда он рванул, с его экипажем пробовали связаться? Искали обломки, не торопясь. Мы не знаем, что передали камеры «Хуанхэ». Взрыв. Радиосигнала нет. Нас считают покойниками.
Руслан и Ли теперь практически все время проводили в креслах. Каждое движение, каждый вздох, каждый удар сердца транжирили невозобновимые запасы.
Голод, буквально разрывавший изнутри, скоро поутих. Тела смирились с отсутствием еды.
Потом Ли сделал отличную штуку, позволявшую смешать питательный концентрат с жидкостью и подать через клапан в скафандр. Руслан, не желая отставать от подчиненного, сумел добыть из грунта грамм триста воды. Ее можно выпить. Или разложить на кислород и водород, если хватит заряда в аккумуляторах.
Понимая, что уже ничего не изменить, Руслан без особой причины вылез на поверхность. Шли шестые земные сутки после аварии.
Семье, наверно, уже сказали. Чиновник Роскосмоса с постной физиономией промычал: «Мы сохраняем надежду, пытаемся восстановить связь…»
Руслан вытащил фотографию дочки. В каждый полет он брал с собой этот бумажный снимок, где Галочка совсем маленькая, лет шесть. Она стоит, бесконечно гордая, на фоне двух слонов в цирке на Цветном бульваре.
Она уже никогда не спросит, встретит ли ее папка из школы. Потому что не встретит никогда.
Однажды Мария, когда дочка будет в школе, снимет со стены мужской велосипед. Потому что Галочка больше не поедет с папой по Звездному.
Он был уверен, что Галочка не забудет его, сколько бы ни прошло лет. Они невероятно близки, связаны невидимо, но чрезвычайно крепко. Это бывает, когда дочь похожа на отца: такая же невысокая, крепкая, чернявая, с упрямо вздернутым маленьким носом.
Глядя на детское лицо между двух хоботов, Руслан остро чувствовал – ему не так страшно умирать самому, сколько оставить навсегда своего ребенка.