Анатолий Максимов – Атомная бомба Анатолия Яцкова (страница 13)

Ну не парадоксально ли, что именно Яцков, Барковский, Феклисов и их идеолог и стратег Квасников провели в жизнь целую серию «особых случаев», в частности операцию «Энормоз».

Глава 3. Там, за океаном

Много позднее работы в Штатах Анатолий Антонович Яцков часто повторял, что нет необходимости искать противоборства между учеными-физиками и разведчиками-атомщиками. Он говорил:

«Я никогда не видел смысла заниматься зряшным делом — взвешивать на аптекарских весах каждый факт, подчеркивающий значительный и исключительный вклад ученых-физиков или, наоборот, разведчиков. Ученые сами с усами. Получая полезную информацию, они сверяли ее со своей, отбрасывали малоперспективные тупиковые направления. Информация разведки позволяла нащупывать новые ориентиры и, как подчеркивал И.В. Курчатов, “…миновать многие весьма трудоемкие фазы разработки проблемы и узнать о новых научных и технических путях ее решения”».

Разведчики и ученые

К теме приоритетов Яцков возвращался неоднократно, ибо этот вопрос был, казалось бы, болезненным для обеих сторон — для ученых и разведчиков. Однако для разведки «перетягивание каната» не имело значения. Разведка привыкла к тому факту, что в большинстве случаев ее заслуги не были в центре внимания верхов, ибо, как говорят в разведке, «такая у нас работа».

В своих книгах об отечественной разведке автор отмечал государственный подход разведчиков к оценке своих заслуг. А государственный подход — это никогда не претендовать на главенствующую роль, которая по праву всегда принадлежит ученым и специалистам, в разной степени получавшим помощь от разведки.

Так было в операции НТР «Воздух» — первичное и последующее добывание информации в помощь военного авиа— и ракетостроения. Так было в операции «Радуга» — судьбоносной для успешного появления полномасштабной отечественной науки кибернетики, а значит, радиолокационных систем для всех трех родов войск — сухопутных, авиационных и морских. Более того, кибернетика — это будущая робототехника для космоса. И конечно, в операции «Энормоз» — от первого сигнала до отечественной атомной промышленности и появления в нашем советском небе (и по сей день) ракетно-ядерного щита.

В этих трех основополагающих отраслях оборонной промышленности доля успеха разведки имеется, но… не в деле создания изделий «в металле», ибо это стезя ученых, инженеров, рабочих… В результате тесного профессионального общения с двумя атомными разведчиками — Анатолием Яцковым и Владимиром Барковским — они подсказали и автору, и всем сомневающимся своеобразную компромиссную формулу, взвешенную на «аптекарских весах времени»: «Каждый занимался своим делом».

Правда и в том, что в атомных делах и разведчики, и физики серьезно рисковали головой. Это звучит парадоксально, но так и было… Причем если физики — только в своей стране, то разведчики — еще в Англии и США.

Справка. Серьезно рисковали в своей стране… По приказу Берии была даже создана вторая запасная команда ученых, которая должна была заменить «первый состав, опростоволосившийся и оскандалившийся», если бы произошел какой-нибудь непредвиденный срыв и бомба не взорвалась. Вероломный по своей сути и в жизни нарком и здесь шел по пути двойного звучания: в случае неудачи — расстрел (или нары), в случае удачи — звание Героя Социалистического Труда.

Вот и получается: или грудь в крестах, или голова в кустах… Тюрьма и лагерь — высокие звания и ордена. А это чисто по-русски, извечное: «огонь и пламень» либо «ликуя и скорбя». Разведчики не могут быть суеверными, ибо их «суеверие» — это два фактора в их оперативной работе: ждать и догонять. Ждать встречи с источником информации в виде считалочки: «придет — не придет» либо догонять события в пользу Отечеству, как это случилось с атомом и с кибернетикой.

Исторический портрет Лаврентия Павловича Берии отобразил академик Петр Капица в своем письме И.В. Сталину (25.11.1945):

«Товарищи Берия, Маленков, Вознесенский ведут себя в Особом комитете по атомной бомбе как сверхчеловеки. В особенности тов. Берия. Правда, у него дирижерская палочка. Это неплохо, но вслед за ним первую скрипку все же должен играть ученый. У тов. Берии основная слабость в том, что дирижер должен не только махать палочкой, но и понимать партитуру. С этим у Берии слабо… Следует, чтобы все руководящие товарищи, подобные Берии, дали почувствовать своим подчиненным, что ученые в этом деле ведущая, а не подсобная сила».

В свою очередь сын академика Сергей Капица писал, что судьба его отца сложилась все же нетрагично. Его отлучили от работы, но до расправы дело не дошло. Сын академика с горечью отмечал: «Возглавлявшие тогда крупнейшие ядерные институты И.В. Курчатов умер в 57 лет, А.И. Алиханов — в 66. И не от радиации, как это иногда представляют, а от болезни сердца, доведшей до инфаркта в первую очередь режимом и обращением с ними шефа “проблемы”»…

А разведчики? Конечно, они не знали, что были «запасные расстрельные списки» и на них. А Анатолию Антоновичу реально угрожал электрический стул, и по его следам шло американское ФБР. Но ему удалось вовремя «эвакуироваться» через Мексику. Разведчик Яцков-Яковлев сразу после Штатов появился во Франции и затем активно работал по линии НТР в разных странах.

Государственно мыслящие атомные разведчики никогда не стремились утверждать, что разведка в атомной проблеме — всему голова. Именно Анатолию Яцкову принадлежит крылатое выражение: «Каждый занимался своим делом». Наша страна с опозданием не по вине ученых приступила к развертыванию работ в области ядерной физики в оборонном аспекте. Правда, случилось это «под нажимом» и разведки, и ученых только в октябре 1942 года.

И в роли догоняющих были и разведчики, и ученые. В узком кругу своих коллег Игорь Курчатов замечал: «Единственный путь защитить нашу страну — это наверстать упущенное время и незаметно для внешнего мира создать достаточного масштаба атомное производство. А если у нас об этом раззвонят, то США так ускорят работу, что нам уже их не догнать». И вот «мировая сенсация, проще — ушат холодной воды» на голову воинствующего американского президента и «горячие пожелания» его генералов выступить «атомной дубинкой» против СССР — сообщение ТАСС от 27 сентября 1949 года:

«Советский Союз овладел секретом атомного оружия еще в 1947 году. Что касается тревоги, распространяемой по этому поводу некоторыми иностранными кругами, то для тревог нет никаких оснований…»

Обладая информацией разведки, глава атомного проекта Курчатов понимал реальную возможность создания в США ядерного оружия — это и научные кадры, и техническая база, и финансирование. Понимал он и вероятные сроки его появления в руках «бесноватых американских генералов». Как никто другой, располагая подобной информацией и англо-американскими сроками изготовления бомбы, Игорь Васильевич хорошо осознавал жизненную необходимость скорейшего решения проблемы с отечественным атомом.

Записи Курчатова свидетельствуют, что в разведчиках он видел своих подлинных соратников, хотя имел общение по теме только с начальником разведки Фитиным и куратором по линии научно-технического ее аспекта Квасниковым (со временем деловое общение Леонида Романовича с Игорем Васильевичем переросло в дружбу). В оценке одного документа из-за рубежа Курчатов писал:

«Материал дал возможность получить весьма важные ориентиры для нашего научного исследования, миновав многие трудоемкие фазы разработки проблемы, и узнать о новых научных и технических путях ее решения.

Таким образом, данные материалы позволяют, минуя первоначальную стадию, начать у нас в Союзе новое и весьма важное направление разработки проблемы разделения изотопов. Материал представляет большой научный интерес, в нем наряду с разрабатываемыми нами методами и схемами указаны возможности, которые до сих пор у нас не рассматривались…»

«Ориентиры», «миновав», «о новых», «важное направление», «у нас не рассматривались»… За этим всем стоит титанический труд всех, кто работал над атомной проблемой, с их тысячами и тысячами часов, сотнями дней и десятками месяцев. И таких оценок были десятки.

Но это еще не все — за этой оценкой следовало в этом же письме задание в виде весьма конкретных рекомендаций в работе разведки по теме:

«Было бы исключительно важно получить хотя бы общие сведения об опытах по размножению нейтронов, которые проводились с большим количеством урана-235 или плутония.

Представляется исключительно важным выяснить, изучалась ли указанная система расчетным или опытным путем… Полученные материалы заставляют нас по многим вопросам пересмотреть свои взгляды и установить три новых для советской физики направления работ».

И задание пересекало океан или шло на Британские острова, разведчики ставили его источнику этой самой информации и терпеливо ждали ответа. При этом вовсе не торопили источника, ибо он и так понимал важность появления «из-за стены секретности» его информации в самые сжатые сроки.

Анатолий Яцков заменил руководителя НТР Квасникова в декабре 1945 года, но… В Канаде случилось предательство, а за ним — «засветка» Яцкова, и он вынужден был срочно фактически бежать через Мексику в Союз.