Анатолий Махавкин – Пасынки Страны (страница 9)

Она у нас спрашивала разрешения! Ни хрена себе, тут нечисть пугливая: увидела человека – и в кусты.

– Да, иди, – махнула Рита рукой, и я увидел, что она с трудом удерживается от хохота, – счастливого пути.

Старуха трусцой нырнула в кусты, непрерывно оглядываясь назад, будто опасалась нашего преследования. Кто-то чёрный тут же спрыгнул с ветки дерева и рванул следом, хрюкая какое-то изощрённое ругательство. Маргарита схватила меня за руку и, прижавшись, принялась-таки громко хохотать.

– Шишига! – качала она головой. – Это же надо!

– Ты чего? – поинтересовался я.

– Название смешное, – смахнула она слёзы. – Пошли по лесу походим. Никогда раньше не была в лесу ночью, а тут так интересно – шишиги всякие бродят.

– Будешь обижать старушку, обидится и съест. Ты же видишь, она тут в почёте: каждый межевой знает.

Ночной лес оказался весьма оживлённым местом, хотя и без разноцветных птичек, виденных нами днём. И теперь стало окончательно ясно – мы находимся не в своём мире, а в каком-то другом. Мы натыкались то на коричневого толстого человечка, деловито свежующего белку, то на странный косматый клубок, чем-то смахивающий на моего из сна посетителя, то на развалившегося поперёк ручья огромного зелёного старика, вычёсывающего косматую бороду от запутавшихся в ней листьев. Самое удивительное – на нас никто не обращал особого внимания: так, косились, и всё.

Рита была в полном восторге и подолгу рассматривала каждое встреченное существо, иронично комментируя их особенности. Я же только покачивал головой, пребывая в чудном состоянии полусна-полуяви. Казалось, всё это – невозможно, невероятно. Однако тварюшки бегали вокруг нас, занимались своими делами и всячески развлекались. Ощущалась их мускусная вонь, и их можно было разглядывать и даже потрогать.

Похоже, мы несколько перегрузились впечатлениями, и, когда небо начало сереть, я ощутил дикую усталость и желание уснуть. Маргарита выглядела не лучше. Хорошо хоть, холм с домом Подорожника находился не так уж далеко. Позёвывая, мы поднимались наверх, щурясь от слепящих лучей восходящего светила.

Около калитки нас уже ожидал хозяин дома, пыхтя огромной самокруткой, распространявшей удушливую вонь и исходящей сизым дымом. Кроме Подорожника нас встречала давешняя птица, вроде сычика, косящего ярко-жёлтым глазом сквозь серые спутанные перья.

– А я ужо взволновался. – Хм, а по виду и не скажешь. – Утро на двор, а гости со двора. Не видать и не видать. А места тут безлюдные.

– Ну, это мы заметили. – Я не смог удержаться от зевка. – Зато весьма оживлённые. Уже кое с кем и познакомиться успели. Просто очаровашка. Вероникой звать.

– А, эта, – поморщился Подорожник. – Вздорная баба. Сплетничать любит – хлебом не корми. Помнится, как-то, пару лет назад…

– Дед, – махнул я рукой, – ты прости, конечно, но мы немного подустали. Боюсь, я всё равно ничего не соображу. Как там наши полюбовнички, не думают просыпаться?

Старик попятился и бросил настороженный взгляд через плечо. Не дожидаясь окончания этих манёвров, Маргарита обошла его и, прикрывая ладонью зевок, направилась к сараю. Вид у неё был хоть и усталый, но крайне решительный. Ох, бедный Серёга… Кстати, нужно бы обдумать предстоящий разговор. Но в голову, как назло, ничего не лезло.

Стоило нам подойти к сараю, как дверь, тихонько скрипнув, отворилась, явив заспанное и слегка виноватое личико Веры. Увидев нас, она замерла, словно мышь, застигнутая котом в момент поедания кусочка сыра. Зелёные (да почему же они такого цвета?!) волосы падали на красивую физиономию, а глаза сверкали, как два изумруда. Жена выглядела необычайно привлекательно. Морда Серёги смотрелась не так очаровательно, но весьма напоминала личико милого карапуза, изрядно напроказившего в отсутствие родителей.

Рита молча поманила супруга пальцем и пошла в сторону дома, даже не удосужившись проверить, следует ли за ней благоверный. Однако в её жесте было столько властности, что муж и пикнуть не посмел, засеменив к супруге. На меня он косился с таким ужасом, будто опасался немедленной жестокой расправы.

Удивительно, но я не ощущал даже того слабого укола ревности, который присутствовал вечером. Поэтому я спокойно наблюдал за неверной, которая приближалась ко мне, пряча глаза. В её волосах торчали соломинки, отчего Вера напоминала то ли шаловливую школьницу, то ли какого-то лесного духа разврата.

– Доброе утро, – иронично поприветствовал я её. – Как спалось на новом месте? С новым партнёром?

– Максим, – подняла она руку, словно защищалась от возможных обвинений, – я всё понимаю: вела себя как настоящая блядь, но прошу, выслушай меня. Просто есть кое-что…

Хлёсткий звук оплеухи разнёсся в утреннем воздухе, и Вера испуганно втянула голову в плечи, не рискуя оборачиваться. Я беззвучно хихикнул, мне-то было видно абсолютно всё, и кивнул: продолжай, мол.

– Макс, всё это началось после той ночи, когда мы попали сюда. Я тогда проснулась рядом с Серёжей, ну, с Сергеем, и ощутила его самым близким мне человеком. Ты прости, но с тобой такого никогда не было, а тут… И потом, в реке, когда мы купались, было так весело! Я совершенно забыла обо всём на свете, и этот поцелуй… Да, я понимала, нас могут увидеть, но мне было абсолютно плевать! Потеряла голову, как девчонка! Да и вообще всё казалось таким странным, словно я должна остаться в реке и жить там. Чудно?

Я только пожал плечами: вокруг и так сплошные странности, одной больше, одной меньше… Вера необычайно привлекательным движением отбросила прядь волос, упавшую на глаза, и прищурилась. Прежде этот жест вызвал бы прилив желания, а сейчас… ничего.

– Так и получилось: чем дальше – тем ближе мы становились с Серёжей, а вечером, когда вы спали… Ну, в общем, сдерживать оказалось некому, а хотелось просто невыносимо. Прости, пожалуйста. Если хочешь, можешь ударить, я не обижусь.

Я удивлённо уставился на неё.

– Это чего ты себе такого напридумывала? Я тебя хоть раз пальцем тронул?

– Ну, это… – Она будто пыталась подобрать нужные слова, и вдруг её прорвало: – Максим, это ещё не всё. Понимаешь, я тебя начала бояться! Страшный ты стал.

– Ну спасибо! – Я даже хрюкнул от изумления. – Это чего: рожу перекосило или прыщами обсыпало? Вроде всегда говорила, будто муж у тебя имеет единственное достоинство – симпатичную морду.

– Да нет, с внешностью всё в порядке… – Она сделала попытку улыбнуться и вдруг начала плакать, покусывая пухлые губки: – Даже лучше стал – хоть в кино снимай. Но вот посмотрю на тебя – и аж в дрожь бросает. И Рита эта твоя… – Угу, уже моя, значит. – Тоже. Вроде как ещё позавчера я могла её спокойно овцой назвать, а сейчас она как зыркнет своими чёрными глазищами, так аж писаться охота. И Серёжа говорит – холодом от неё тянет.

– Да? Хм, не замечал. Кажется, только лучше стала.

– А вы с ней?.. – В глазах Веры был не вопрос – просьба. Как бы ей хотелось услышать, что мы тоже переспали, и я даже поразился, насколько Марго оказалась права. – Нет?..

Подошёл Сергей, прижимая ладонь к пылающей щеке, и стал в сторонке, выжидающе глядя на меня.

– Бить будешь? – поинтересовался он с такой странной интонацией, что я едва не расхохотался.

– Тебе мало? – хмыкнул я. – Вернись попроси ещё. Марго, как я погляжу, сегодня в ударе.

– Ну и дальше-то как? – подошёл Подорожник, посасывая кусок чёрного сухаря. – Нет, понимаю, не моё это дело, просто не хотелось бы видеть смертоубийство какое… Вон та дамочка – ух и сердитая, того и гляди загрызёт!

Пока он болтал, я потянулся, похрустывая костями, и огляделся: солнце уже успело оторвать розовое брюхо от полосы горизонта и, любопытствуя, уставилось на меня. По безоблачному небу вовсю носились быстрые длиннокрылые птицы, напоминающие формой стрижей, а окраской – попугаев. Похоже, пора двигаться дальше, пока я вновь не свалился без сил.

– Какое там убийство, – пробормотал я, почёсывая нос, – пусть живут вместе, если им так охота. Серёга…

Он поспешно приблизился.

– В общем, так, хотя это и звучит как бред, но забирай Веру себе. Видишь, как подфартило – в новый мир с новой подругой. Только запомни одно: будешь обижать, на правах законного супруга дам в рыло.

Кто-то хихикнул. Оказывается, подкралась Маргарита и внимательно выслушала весь этот чудовищный монолог, иронично покачивая головой во время особо забористых пассажей. По крайней мере, сейчас она продолжала кивать с очень серьёзным выражением лица.

– Так поцелуйтесь же, дети мои, то есть – наши, – дополнила она мою мысль. – Благословляем вас. Плодитесь и размножайтесь.

Невзирая на общий сюрреализм происходящего, мой товарищ не растерялся: подмигнув мне, он схватил Веру за руку и потащил куда-то за дом.

– Куда это они? – поинтересовался я у хозяина.

– Дык, рукомойник там, – развёл он руками. – Вам-то оно ни к чему, вон пахнете точно клумба, а им просто необходимо. Тут ишшо такое дело: вашим я вчера предложил походную одежонку, дабы хорошую не пылить и не рвать. Они согласились.

Только теперь я сообразил: Вера и Сергей расхаживали в плотных зелёных штанах, вроде как кожаных, и таких же коротких курточках. Как ни странно, но обоим шла перемена, даже толстый мой товарищ выглядел в этой одёже намного стройнее и моложе.

– Вот и вам хотел предложить. У меня ишшо имеется всякое…