Анатолий Махавкин – Дыхание тьмы (страница 18)
О них периодически напоминает Надя, выдавая такие подробности, от которых вскидывает брови даже подрёмывающий Фёдор, всякий раз вопросительно поглядывая на подчинённого. А с того — что с гуся вода: хихикает да делает морду кирпичом. Кульминацией воспоминаний становится момент, когда Егор затеял потасовку с тремя студентами и уснул, оставив Надежду одну, против троих.
— Надеюсь, ты их не покалечила, — угрюмо бормочет Фёдор и зевает, до треска в челюсти, — Чёрт, а ещё Людка дуется. Надо же им затеять эту ерунду.
В этот момент фургон, транспортирующий нас к месту, начинает трястись мелкой дрожью, а потом и вовсе — подпрыгивать. Кто-то из коллег принимается громко материться и ему тут же советуют заткнуться, ибо рядом — дамы, а они и зубы способны пересчитать.
Понять, где именно мы находимся — решительно невозможно. На брифинге нам показали карту местности, описали задачу и предупредили о крайней опасности. Красный приоритет, с самого начала, надо же! Давненько такого не было. Как и армейских подразделений, которые наглухо блокируют зону операции. Линия оборону, потом мы — линия атаки и огромное пространство заброшенной промки.
На вопрос, в какое количество голов оценивается противник, Папа замешкался, искоса глядя на знакомого уже штатского полковника Надеждина. Тот угрюмо уточнил, что речь идёт о полутора десятках гнёзд. Ориентировочно. Плюс-минус пять.
Кто-то охнул, а тот же ехидный голос, кажется принадлежащий капитану Волкову, осведомился, на кой чёрт нам дорогущие систему слежения и служба безопасности, если фактически в черте города сумел обосноваться такой огромный анклав нечисти? Кто-то другой поинтересовался: не проще ли обработать заражённую зону напалмовой смесью?
— Не проще, отрезал Надеждин и поморщился, — Есть информация, что гнёзда расположены в недоступных огню местах. Кроме того, может сдетонировать топливо в подземных цистернах.
Безопасник определённо лгал, но не станем же мы ему паяльник в задницу запихивать! А на вопрос, как разведка профукала образование такого исполинского кубла и вовсе никто не ответил. Мило!
Броневик ещё раз подпрыгивает, делает попытку пойти юзом и дёрнувшись, замирает. Двери распахиваются и мы принимаемся выпрыгивать в хмурое утро, умывающееся каплями редкого дождя. Чёрт, а когда вчера увидел в прогнозе осадки, ещё поиздевался над синоптиками.
Фёдор уже полностью собран и сосредоточен. Он разворачивает план и в очередной раз изучает точки входа. Это — большое здание, прежде бывшее то ли складом, то ли — цехом, откуда позже демонтировали станки. Судя по плану, где-то внутри находится спуск в подземелья, кишащие тварями.
Наша задача — зачистить пару ярусов, оценить обстановку и обеспечить безопасность группе сапёров. Те установит какие-то хитрые заряды и на этом наша задача считается выполненной.
— Не нравится мне работать под землёй, — бормочет Надежда и хмурится, — Всякий раз какое-то дерьмо приключается.
М-да, тут не поспоришь. Оба раза, когда нас засовывали в подземные тоннели, пропадала связь, после чего опарыши перекрывали единственный ход наверх и операция по зачистке превращалась в лихорадочные попытки уцелеть.
— Нас будут страховать, — в голосе Фёдора не ощущается особой уверенности и тут я его понимаю: район промки воистину огромен, а групп — не так уж много. И у всех сходные задачи, как бы самим не пришлось кого-то выручать, — Да и передатчики стали много мощнее.
— Людке своей расскажи, — вздыхает Надежда и смотрит на часы, — Ну что, до Х осталось пять минут сорок секунд. Почапали помаленьку?
В наушниках кашляющим соловьём заливается Зина.
— С добрым утром, девочки и мальчики, — приветствует она нас.
— Добрее хрен придумаешь, — ворчит Егор и смахивает каплю с носа, — Единственное, что хорошо: там дождя не будет.
— Канализацию прорвёт — и будет, — откликается Надя и поворачивается ко мне, — А что это Лёнечка сегодня такой молчаливый? Вареник заездила?
— Без зависти, — я поднимаю вверх указательный палец и грожу ей, — Вот, выйдешь замуж, тогда сама будешь издеваться над благоверным.
— Я за своего мужа любому глотку перегрызу, — почти серьёзно говорит Надя, — Иди ко мне в мужья, а?
— Леонид не может. — вступается кум, — Он — на задании. А на задании, как записано в уставе, запрещено вступать в сексуальные и брачные связи. Всё, лирику отставили. Вперёд.
— У вас там тоже все на ушах стоят? — интересуется Зина, с ноткой хорошо скрываемого сарказма, — У нас тут, как выясняется, полный разброд и шатание. Министерство шерстят за крупную лажу и вроде бы, массовое хищение. Кто-то из хомяков проворовался и оголил целый сектор.
— Офигеть, — бормочет Хоменко, — Мы тут жопы подставляем, а они нам — кинжал в спину.
— Не подставляй жопу, — советует Надежда, а мы с Федей хихикаем, — Тогда и в, гм, спину ничего не прилетит.
— Умник, — сопит Егор, проверяя, как ходит забрало шлема, — Опять сенсор выделывается. Просил же Степаныча посмотреть!
Солдаты из поддержки держатся в пределах видимости, но сокращать расстояние не торопятся. Кроме того, мне очень не нравится вид стволов, направленных в нашу сторону. Нет, я имею в виду не автоматы, а мобильные огнемётные системы Артемон, которые Папа как-то назвал шашлычными.
— Ребятушки, вы уж будьте поосторожнее, — напутствует Зина и в её голосе звучит искренняя поддержка, — Тут наши говнюки что-то затевают. Я пробила по своим каналам и узнала про какой-то план: «Ритуал», если план: «Система» не сработает.
— Зина, — подключается Папа и в его голосе звучит недовольство, — Занимайся делом и прекрати распространять неподтверждённые сплетни.
— Неподтверждённые кем, тобой? — не сдаётся Зина и подкалывает, — Жопу хоть иногда нужно отрывать от кресла и выходить за дверь кабинета.
— Не забывай о субординации! — пыхтит Папа.
— Полковник Чередняков, вы препятствуете работе координатора, — чеканит Зина, — Попрошу покинуть эфир и более его не засорять. Детишки, начинайте выдвигаться. Х через две минуты тридцать секунд.
«Детишки» начинают выдвигаться, тускло отсвечивая забралами шлемов и придерживая оружие. Судя по количеству тупорылых броневиков, угрюмо уставившихся перед собой зарешеченными глазами, тут — не меньше тысячи бойцов: практически всё управление. Никогда прежде не видел ничего подобного.
— Степаныч хрень какую-то на пушку присобачил, — сообщает Егор, обращаясь то ли ко мне, то ли к Надежде, — Отдачи почти нет, но тяжёлый стал, зараза!
— Сейчас ширнёшься, родимый и всё наладится, — голос Надежды почти не меняется во время бега, когда она занимает позицию впереди Хоменко, — Ты это, озабоченный, можешь на мой зад полюбоваться. Судя по прошлому разу, он тебя очень интересует. Белобрысая то, из маркета, на хрен послала. Сублимируй, Хома, сублимируй!
— И всё то ты знаешь, язва языкатая!
— Федюнчик, — я догоняю командира и тот поворачивает ко мне голову, отчего в щитке отражается щиток с отражением…Рекурсия, однако, — А ну, колись, что там тебе и другим приближённым господин Егоров чесал на конфиденциальной встрече. Так, не для протокола.
— Новый тип мутантов, — судя по подёргиванию грудных пластин, Фёдор пытается пожать плечами, — Неподтверждённая информация, поэтому не оглашается, чтобы не допустить паники. Какое-то дерьмо с щупальцами, способное ползать по потолку и молниеносно затягивать раны. Рекомендуют сразу сжигать.
— Ух ты! — я даже сбиваюсь с шага, — Чем дальше в лес тем толще партизаны. Эдак скоро пакость и летать научится.
— Опоздал ты, Лёнчик, с предположением, — вновь голос Зины, — В ставке командования распространяется секретный циркуляр, согласно которому дрянь, инфицирующая Альфу, прибывает в город именно по воздуху. По этой причине башни и не способны её отследить и перехватить. Предполагают, если выделенные деньги пойдут по назначению, новая система сумеет обнаруживать и сбивать уродцев на подлёте.
— Зина! — Папа в ярости.
— Молчу, молчу, сердешный, только не нервничай, — Зина становится серьёзной, — Ведя, судя по маркеру, вы собираетесь огибать подстанцию по левой стороне. Не рекомендую: там — котлован, заполненный какой-то жидкостью. Давай — направо, между этими сарайчиками. Дальше нырнёте под упавшую стрелу и вуаля!
Мы бежим между покосившихся построек, которые Зина определила, как сараи и лужи с радужными разводами противно хлюпают под ногами. На бурых от ржавчины стенах сохранились остатки первобытного перфоманса: все эти трёхбуквенные аббревиатуры и символы плодородия. Давненько здесь не ступала нога человека.
К тому времени, как Егор, пыхтя и отдуваясь начинает тянуть на себя скрипящую дверь ангара, дождь припускается вовсю, хлопая по глине и остаткам бетонки. Я помогаю Хоменко сдвинуть тяжёлую металлическую плиту и Надя тут же направляет луч фонаря в чёрную щель входа.
Ничего. Только серые лучи падают из дыр в кровле, чтобы осветить грязные лужи на полу. Тишина.
— Внутрь, — командует Фёдор и когда мы дружною гурьбой вламываемся в гулкую пустоту, добавляет, — Остановка. Всем принять сурка перед началом боевых действий.
Пока все снаряжаю инъекторы, я достаю ампулу, подаренную Настей и вставляю в гнездо. Однако, тут же чувство постороннего взгляда заставляет поднять голову и я вижу, как Надя, подняв забрало, смотрит на меня.