Анатолий Махавкин – Аннабэль (страница 12)

Старый неодобрительно качает головой, но молчит. Я киваю ему, поворачиваюсь и иду вдоль ограды. Бородач что-то кричит вслед. Что-то, явно нехорошее, даже не хочу вслушиваться.

Иду вдоль ограды, глядя через прутья на другую сторону забора. Там — другая жизнь, к которой я хотела хотя бы прикоснуться. Слышу красивую музыку и вижу, как за большими разноцветными окнами дворца движутся тени танцующих. Временами останавливаюсь, пытаясь рассмотреть силуэты подробнее. Получается плохо: вдоль ограды растут густые кусты, которые почти полностью перекрывают обзор. Возможно, это сделано специально, что любопытствующие, подобные мне, не могли следить за жизнью королевского двора.

Да, два совершенно разных мира, которые никогда не пересекутся, и ты даже не имеешь возможности рассмотреть тот, другой мир. Видишь лишь яркие отблески и по ним пытаешься представить, каково это, быть на королевском балу. Это, да ещё далёкие детские воспоминания мешаются и получается расплывчатая картина чего-то невероятно прекрасного, но совершенно недоступного.

Отчаявшись отыскать удобное место для наблюдения я оборачиваюсь и гляжу на деревья: возможно получится забраться на ветку и оттуда следить за торжеством? М-да, все нижние ветви обрублены и лежат на земле. Скрипнув зубами, подбираю длинную палку и просунув через прутья ограды, пытаюсь отодвинуть ветки куста.

Получается, но первое, что я вижу через образовавшийся просвет — неизвестного, который стоит рядом со мной, привалившись плечом к стволу дерева. Человек сложил скрещенные руки на груди и глядит в сторону дворца. Я тут наделала столько шума, что не услышать это мог бы только глухой, поэтому ожидаю резкой отповеди или какой-нибудь угрозы. Ведь, кем может быть незнакомец, кроме как охранником, стерегущим покой королевской семьи и их гостей?

— В Британии говорят: любопытство погубило кошку, — негромко говорит неизвестный и при звуках его голоса ощущаю, как замирает моё сердце. Голос глубокий и какой-то бархатный, так и хочется коснуться пальцами. — Похоже у нас тут имеется кошечка, которая хочет сунуть носик в неположенное место.

Потом говорящий поворачивается ко мне. Лицо видно плохо из-за того, что приходится смотреть против света, но каким-то внутренним зрением я совершенно отчётливо вижу каждую черту лица. Это — тот самый парень, который приезжал вместе с королём. Ноги начинают подгибаться, а сук в руках трясётся, так что я едва удерживаю его в пальцах. Ещё немного и оброню.

Парень делает пару быстрых шагов и оказывается возле куста. Берётся за противоположный конец палки, которую держу я, а свободной рукой еще больше раздвигает ветки куста. Мы стоим так близко с неизвестным, что, между нами, лишь прутья ограды. И да, вблизи парень оказывается ещё краше. Моё сердце замирает и наотрез отказывается биться дальше. Кажется, будто в мире не существует ничего, кроме этих тёмных глаз, этих чувственных губ и кудрявых тёмных волос, падающих на гладкий загорелый лоб.

— Хм, — тихо говорит незнакомец и улыбается. — А кошечка-то мне попалась весьма симпатичная. Я бы даже сказал — красивая. Как тебя зовут, киска?

— А тебя? — мой голос дрожит, как и рука, сжимающая палку.

— Какая скрытная кошечка! — парень смеётся и от его смеха моё сердце начинает биться. И не просто биться, а колотиться так, что я задыхаюсь. — Знаешь, кошечка, первый раз оказываюсь в ситуации, когда мне приходится представляться первому, но да ладно — сегодня необычный вечер.

— И чем же он необычен? — приходится прикладывать все силы, чтобы голос не дрожал и не прерывался.

— Чем? Ну, во-первых, первый раз мне стало так скучно на балу, что я решил с него удрать. Чувствую, папаша будет в ярости, ну да и ладно, не в первый раз я выведу его из себя.

— Бал был скучный? — удивляюсь я. — Как такое может быть?

— Не то, чтобы скучный. Просто… Не было человека, с которым бы я хотел провести своё время. Мой друг, Пьер, в отъезде и прибудет не скоро, а все остальные…

— И не было красивых дам? — парень смеётся. — Что?

— До недавнего времени — нет. И это — во-вторых. Кто бы мог подумать, что, прогуливаясь в саду я случайно встречу столь очаровательную незнакомку. Признайся: на самом деле ты — принцесса, которая хотела попасть на бал инкогнито?

— Ну да, — я с трудом сдерживаю нервный смешок. — Принцесса…

«Грязных тарелок и метлы» — добавляю про себя.

— Ну да ладно, всё же следует представиться, и может быть узнать имя прекрасной незнакомки. Итак, меня зовут Карл, — кажется он хочет что-то добавить, но сдерживается в самый последний момент. — Итак, я назвал своё имя, а значит, сейчас — твоя очередь.

— Ваше высочество, — Карл оборачивается, и я вижу, как по его лицу скользит гримаса недовольства. — Ваше высочество! Ваше величество приказал вас отыскать и выказать высочайшее недовольство.

Вижу, как в нашу сторону быстро шагают три мужчины. Отпускаю палку и бегу прочь. В голове — туман и ветер, быстро кружащий разноцветные листья. Не понимаю, где нахожусь и что со мной происходит вообще. Может это ангелы уже забрали меня к себе? О господи, как же он красив! Как же я хочу увидеть его ещё раз!

Выбираюсь на дорогу и некоторое время стою неподвижно, потирая ладонями горящие щёки. Кажется, у меня губах дурацкая улыбка и я никак не мог её согнать. Да и не хочу, вообще-то.

— Эй ты, — слышу чей-то оклик и оборачиваюсь. Сквозь розовый туман в глазах вижу бородатого охранника, который торопливым шагом идёт ко мне. — Вернулась, чтобы я мог тебе кое-что показать? Так и знал, что захочешь.

Эйфория слетает с меня в один миг, точно её сдуло ураганным ветром. Мы один на один на пустынной дороге посреди ночи и нет никого, кто бы мог защитить беззащитную девушку. Догадываюсь, что этот урод хочет со мной сделать, слышал от других девушек, которым не повезло. А ведь были и такие, которые уже ничего не могут рассказать.

Сначала просто быстро иду, а после перехожу на бег. Слышу тяжёлые шаги за спиной, и они точно приближаются.

— Стой, стерва! — кричит бородач. — Не зли меня, гадина!

Как не пытаюсь, но преследователь нагоняет меня и хватает за плечо, больно впиваясь пальцами в кожу. Ощущаю тяжёлый перегар чего-то спиртного и слышу грубую ругань. Пытаюсь достать нож, но бородач толкает меня, так что я теряю равновесие и падаю на спину. Нож отлетает куда-то в сторону, а голова бьётся о землю. Перед глазами сверкают молнии, на меня наваливается тяжёлое тело. Из последних сил пытаюсь отпихнуть ублюдка, но он явно сильнее.

— Сейчас, — рычит урод и пытается сорвать с меня одежду. — Я тебе покажу… Что?!

Перед глазами всё ещё сверкает, так что я по-прежнему ничего не вижу, но ощущаю, как тяжесть рывком сдёргивают с меня.

— Какого чёрта! — кричит бородач и в его голосе слышится ужас. — Святые угодники, что это?! Не-ет…

Крик быстро удаляется, так быстро, словно вопящего увозят на лошади. Медленно сажусь и стряхиваю слёзы с глаз. Зрение восстанавливается, так что я могу видеть лес, дорогу, небо и звёзды. Больше — никого и ничего. Откуда-то из глубины леса слышен громкий треск веток, но и он быстро затихает.

Встать с первого раза не получается: меня трусит так, будто я сильно замёрзла. В конце концов, я встаю и вижу свой нож, который лежит в паре метров от меня. Подбираю его и всё ускоряя шаг, иду домой.

9

Жак сидит на маленьком деревянном табурете, который опасно качается всякий раз, когда конюх меняет позу. Кажется, и табурету и старику одинаковое количество лет и оба пришли из такой древности, когда по лесам бродили великаны и летали драконы. Жак перелистывает записки Клауса и, как мне кажется, старательно избегает моего взгляда.

— Она что-нибудь говорила? — глухо спрашивает Жак, в конце концов. — Хотя бы извинилась?

Это он про то, что вчера сделал Матильда. Честно говоря, после моих ночных приключений, порча любимого платья как-то поблёкла и уже не кажется трагедией всей жизни. И ещё кое-что. Кто знает, познакомилась бы я с Карлом, если бы попала на бал? Возможно, он ушёл бы в сад прежде, чем увидел меня. Да и нападение стражника куда как страшнее испорченного костюма. До сих не представляю, что могло случиться и какие силы помогли мне выпутаться из того кошмара.

— Смеялась, — сумрачно говорю я и против моей воли пальцы вновь сжимаются, так, что ногти впиваются в кожу ладоней. — Да ты же сам видел, в каком они все были состоянии: едва на ногах стояли!

— Не представляешь, чего мне стоило погрузить всех в карету, — Жак качает головой и проводит пальцем по седым усам. — Кроме них в таком состоянии покидал дворец только какой-то виконт и я слышал, что распорядитель велел больше не присылать ему приглашений, если только на то не будет высочайшей воли.

— А эти? — я киваю в сторону дома.

— Дамы, — Жак хмыкает. — Им прощают куда больше. Так что, смеялась и всё?

— Нет, ещё сказала, что это была простая невинная шутка и что она непременно купит мне сотню таких же платьев и обязательно в следующий раз возьмёт меня на бал.

— Врёт, — убеждённо говорит Жак и дёргает себя за ус. — Врёт, гадина.

— Понятное дело, — киваю я. — Думаю, сегодня она об этом даже не вспомнит. И ты бы слышал, как они хвастали, как на них смотрели все мужчины, а Его величество так и вовсе пару раз им персонально улыбнулся и один раз подмигнул. А принц так и вовсе весь вечер глаз не сводил. Правда они не уточнили, с ког именно — С Анны, Жанны или с Матильды.