Анатолий Махавкин – Аннабэль (страница 14)

— И что собираешься делать дальше? — вот тут она, честно говоря, ставит меня в тупик. Вообще-то я даже не думала, как поступить. Да и что я могу делать? Постучать в ворота и сказать, так и так, пустите меня к моему Карлу? Ха! — Ну, чего молчишь?

— Да не знаю я! — начинаю сердиться. В основном от того, что понимаю, насколько всё это безнадежно — кто я, а кто Карл? Принц и Золушка. — Не знаю и всё.

— Не сердись, — Бер останавливается и берёт меня за руки. Внимательно смотрит в глаза, так что через некоторое время начинает казаться, будто я гляжу в два бездонных озера. — Помнишь то место, где вы с ним познакомились? Как стемнеет, отправляйся туда и жди. Если ты ему понравишься так же, как он тебе, думаю, он придёт.

— Это ты с чего взяла? — чувствую, как сердце начинает быстро колотиться в груди. Неужели у меня всё-таки есть шанс?

— Потому что он захочет увидеть свою прекрасную незнакомку, а другого места, где бы вы могли встретиться, твой Карл просто не знает. Только идти нужно сегодня, пока вы оба хотите встретиться. И ещё, старайся никому не попадаться на глаза, чтобы не повторилось… Ну, сама понимаешь. Уж не знаю, что случилось вчера, но надеяться на то, что помощь придёт ещё раз, не стоит.

— Ты — такая умная, — с уважением говорю я. — Если всё получится, я тебе принесу пирожки, которые печёт Констанц. Помнишь, ты говорила, будто ничего вкуснее не ела?

— То есть, если не получится, пирожков я не получу?

— Получишь, получишь, — мы доходим до перекрёстка. Солнце поднялось уже высоко, так что пора возвращаться, пока не проснулась Матильда. — Когда встретимся и погуляем?

— Завтра, — Бер пожимает мои ладони. — А сегодня или и обольщай своего Карла. Есть же истории про то, как принцы женились на простых девушках.

— Сказки, — вздыхаю я, но сердце приятно замирает.

— Сказки иногда сбываются, — подруга вздыхает. — К сожалению, по большей части, плохие и страшные. Ладно, сейчас не будем об этом. Желаю тебе удачи. Завтра обязательно расскажешь, как всё прошло.

— Непременно, — мы прощаемся, и я очень медленно иду домой.

10

Мы стоим друг против друга и сейчас мне кажется, что я вижу перед собой не женщину, а нечистый дух в образе человека. Усиливает это ощущение боль в щеке, из-за полученной пощёчины. Меня трясёт от бешенства: в этот раз Матильда перешла все границы!

— Ты считаешь нас грязными свиньями? — шипит мачеха. — Грязными свиньями, которые заслуживают есть из немытого корыта? Так, гадина?

— Тарелка была чиста, — возражаю я.

— То есть ты хочешь сказать, что моя доченька соврала? Наговорила на несчастную Золушку, так, что ли?

Она замахивается, а я отступаю на шаг. Ещё немного и я не выдержу и брошусь на эту тварь.

Самое интересное, что ничего не предвещало беды. Весь день и вечер прошли спокойно. Матильда и её дочери играли в карты, причём Жанна всё время выигрывала и через некоторое время Анна обвинила её в том, что она жульничает. Матильда была в благодушном настроении, может быть из-за того, что непрерывно потягивала вино из большого вместительного бокала и просто следила за тем, как её детки шипят друг на друга.

Жанна и Анна окончательно разругались и перестали разговаривать, отвернувшись в разные стороны. В этот момент Матильда допила вино и приказала накрывать на стол. Об испорченном платье мачеха больше не вспоминала, как и об обещании купить новое. Впрочем, о чём это я? Кто вообще серьёзно относился к этим обещаниям? Учитывая то, что на мой день рождения, она не снизошла даже до словесного поздравления, не то, что какого-нибудь подарка.

Констанц приготовила жаркое, салат из перечной мяты, петрушки и лука и настоящий парижский бриошь. Обожаю, когда она его делает и повариха, подмигнув, показала пару штук, которые отложила специально для меня.

Но, если честно, все мои мысли были заняты предстоящей вечерней прогулкой к королевскому дворцу. Как и советовала Бер, я намеревалась прогуляться к тому месту, где встретила Карла и если повезёт вновь его встретить, то пообщаться с ним дольше, чем прошлый раз. Да и то, перемолвились буквально парой слов! От предвкушения, сладко посасывало под ложечкой и хотелось бросить всё и бежать со всех ног.

Наверное, поэтому я не обратила внимания на то, что Жанна и Анна за столом, как-то странно переглядываются. Когда они успели помириться — не знаю, но вот то, что они обожали объединяться для того, чтобы гадить мне, я знала хорошо. Это, пожалуй, было единственным, что могло помирить их, когда сестрички находились в ссоре.

— Маменька, — сказала Жанна, когда ужин подходил к завершению. — Как мне кажется, кто-то в этом доме не желает хорошо выполнять свои обязанности. Мало того, что эта замарашка, Золушка, не следит за чистотой собственной рожи, так она ещё имеет наглость подавать еду на грязных тарелках. Не уверена, что она их вообще моет.

— Да, да, — Анна оскалила свои лошадиные зубы в злобной ухмылке. — Я это тоже заметила. Думаю, кто-то заслуживает наказания.

Матильда обвела стол мутным взглядом, потом тяжело поглядела на меня и встала. Честно, я даже не поняла сначала, о чём они говорят: посуда была идеально чистой, когда я подавала блюда на сто, но сейчас доказать это было бы невозможно.

— Но, если тарелки были грязными, почему вы не сказали об этом перед едой? — спросила я и в тот же миг Матильда размахнулась и дала мне пощёчину такой силы, от которой я повалилась на пол.

В голове всё кружилось, а перед глазами порхали светлячки. Сквозь звон в ушах я слышала, как мерзко хихикают эти твари, Анна и Жанна.

— Ты — мерзкая грязная дрянь, — прошипела Матильда, — Мерзкая дрянь, которая заслуживает справедливого наказания.

Я поднялась на ноги, ощущая как мир вокруг пытается крутиться вокруг меня. Матильда, стоящая передо мной, двоилась, точно это я была пьяна, а не она. Но больше всего меня возмущала несправедливость обвинения: я едва не стёрла руки, пока вымывала тарелки и за это получила вот такую благодарность.

Уже второй раз за эти два дня я хотела убить этих трёх тварей. Хорошо им издеваться над той, за кого никто не заступится! Единственный мой заступник лежит в нашем семейном склепе. И он уже никогда не встанет и не скажет: не смейте её обижать. Нет, не скажет.

Будь оно всё проклято!

Отступаю ещё на шаг и невольно гляжу на стол. Туда, где лежит обеденный нож. Мачеха перехватывает взгляд и опускает руку, поднятую для удара.

— Ты что это удумала? — в её голосе звучит недоумение. — Я даю тебе приют, кормлю тебя и воспитываю, чтобы ты выросла достойным человеком, а ты собираешься поднять на меня руку? Неблагодарная тварь, ты хоть понимаешь, чем ты мне обязана?

— Вот этим, — я тру горящую щёку. — И ещё шрамами на спине.

— Это для твоего же блага, — мачеха складывает руки на груди. — Ты мне ещё спасибо скажешь, мерзкая Золушка!

— Спасибо? — меня душит нервный смех. После я поворачиваюсь и иду к выходу. — Сами за собой уберёте. Можете вымыть посуду, чтобы она была чистой.

— А ну стой, мерзость! — Матильда бежит за мной, но я выскальзываю за дверь и захлопываю перед красной физиономией мачехи. Слышу громкий стук и выбегаю из дома. Вслед несутся крики и ругань. Кажется мне грозят навсегда переселить в сарай. Пусть. Да я хоть в будку к Фора пойду, лишь бы не видеть ваших уродливых физиономий!

— Ани, погоди, — оглядываюсь и вижу Констанц, которая, тяжело дыша догоняет меня. В руках повариха держит небольшую корзинку. — Доченька, что там опять случилось? В хозяйку словно демоны вселились: она мечется по дому и всё бросает на пол. Уже разбила три блюда и два бокала.

— Не могут демоны вселиться в того, в ком они всегда жили, — сумрачно говорю я и принимаю протянутую корзинку. Потом рассказываю Констанц, что произошло за ужином. Повариха прижимает ладони к щекам и качает головой.

— Господь милосердный, — говорит она. — Да что же это такое? Такое чувство, будто они решили извести тебя. Как можно быть такими негодяями? А с виду и не скажешь…

— Ничего, — я целую её в щёку. — Как-нибудь переживу. А тебе, спасибо за всё.

Констанц хлюпает носом и передником вытирает слёзы. Желает мне спокойного вечера и продолжая качать головой, возвращается домой. Я же достаю из корзинки бриошь и иду по дороге. Чем дальше отхожу, тем всё меньше в голове остаётся мыслей о Матильде и её мерзких дочерях и всё больше предположений о том, что будет дальше.

Хоть бы Бер оказалась права, и он пришёл на место нашей встречи! Честно, сейчас я начинаю понимать людей, которые готовы продать нечистому душу за исполнение желаний. Как это ни ужасно звучит, но сейчас я готова на всё, лишь бы пришёл Карл.

Когда до королевского дворца остаётся всего ничего, сворачиваю с дороги и иду вдоль деревьев. Стараюсь так делать, чтобы не заметили охранники у ворот. С меня вполне достаточно и прошлого раза. Как говорил папа, не стоит дёргать дьявола за усы, когда-нибудь он может и сдержаться.

Впрочем, сегодня тихо, двор замка кажется вымершим и лишь свет в окнах говорит о том, что хозяева на месте. Очень на это надеюсь. А ещё больше — на то, что молодой хозяин прогуливается где-то рядом, в ожидании своей незнакомки. Так надеюсь, что даже сердце замирает в груди, а ноги подгибаются и дрожат.

Добравшись до знакомых кустов, некоторое время не знаю, что делать. Топчусь на месте, глядя по сторонам. Тихо. Шумит лес, трещат ветки и шелестит трава. Тёмное небо кажется полосатым из-за множества облаков, неторопливо расчёсывающих звёздную шевелюру.