Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 17)
После чего баллистарии установили на нескольких построенных вне дальности обстрела из города укреплениях-бастионах бомбарды и начали обстрел стен. Под прикрытием огня бомбард ближе к стенам придвинулись новые укрепления, в которых установили баллисты и скорпионы. И добавили к ядрам громыхавших, словно гнев Юпитера, пушек, тяжелые камни и огромные стрелы. Через два дня часть стены рухнула и легионеры ворвались в Нижний город. Добыча была знатной, хотя по приказу Красса пленных не брали, за исключением маленьких детей, ростом не выше тележного колеса. Детей скупили парфянские, сирийские и египетские купцы, слетевшиеся в римский лагерь как стервятники на запах падали. Потери оказались незначительными, иудеи ничего не могли противопоставить выучке опытных солдат, огню бомбард и болтам арбалетов.
Еще через три дня пала вторая стена. К сожалению Красса на нее пришлось потратить много огнеприпасов и третью стену брать почти без помощи бомбард. Поэтому потери при штурме третьей стены были самыми высокими и солдаты на этот раз не брали в плен никого. Кровь текла по улицам древнего города рекой. Отвлекаясь на погоню за беззащитными жертвами, легионеры двигались вперед слишком медленно и множество защитников города вместе с самыми шустрыми жителями скрылись в храмовом комплексе. Который Красс приказал пока не трогать. Остальной город он отдал своим бойцам на поток и разграбление. Повторив свой приказ — не брать взрослых пленных.
Грабеж происходил организованно — каждой когорте выделяли квартал и свободные от нарядов легионеры и ауксиларии отрядами очищали очередные дома. После чего разрушали их, дерево шло на растопку печей и жаровень, а уцелевшие кирпичи собирались и затем использовались для укрепления стен, опоясывающих оставшуюся у мятежников часть города. Так продолжалось уже несколько месяцев и великий город постепенно превращался в пустыню.
Тем временем Фабий Максим внезапным ударом разбил в полевом бою авангард войска Александра, заставив его скрыться с уцелевшим войсками в крепости Махерон. Но надежды Александра отсидеться за стенами не оправдались. Несмотря на наступающую зиму, Красс отправил на помощь Фабию баллистариев со всеми бомбардами. К которым как раз пришел дополнительный комплект зарядов и снарядов, который Красс предусмотрительно заказал еще в начале похода. Бомбарды помогли. Войска Фабия Максима разбили армию Александра, разнеся стены Мохерона обстрелом из бомбард. Успеху способствовала и примененная Максимом новая тактика. Он применил легкие бомбарды, которых у него было восемь, в уличных боях, рассеивая отряды противника градом каменной и свинцовой картечи. И разрушая дома, в которых пытались обороняться мятежники, ядрами. Сам Адександр погиб как раз от ядра, снесшего ему голову. Тело погибшего иудейского царька опознали только по роскошным доспехам и оружию. Надо заметить, что пленных в результате оказалось совсем немного. Поэтому выполнять приказ Красса и разрушать крепость Мохерон до основания пришлось в основном силами легионеров. Пленных, конечно, на этих работах тоже использовали. Закончив же работы, перебили большую часть, оставив лишь несколько ближайших сподвижников Александра для будущего триумфа императора в Риме…
Впрочем, войска Красса в Иерусалиме тоже не теряди времени даром. Кроме стен, полностью отрезавших осажденных со всех сторон и лишивших их даже малейшей надежды на успешные вылазки, к этому времени для осажденных приготовили еще несколько сюрпризов. Римские инженеры и саперы смогли прорыться к подземным ходам, ведущим в Верхний город. А кроме того, прорыли ход к воротам храмового комплекса. В заложенных под стены ходах подготовили мины, созданные из нескольких зарядов для бомбард. Протянули огнепроводные шнуры и назначили дежурных бойцов. Которые должны были подорвать мины в случае опасности захвата их иудеями. Легионеры приготовили также штурмовые лестницы и сколотили тяжелые осадные щиты, которые должны были катить несколько человек. Такие щиты укрывали сразу несколько десятков человек и могли выдержать обстрел из легких метательных машин. Которых, надо отметить, у осажденных было совсем немного. Но Красс не хотел, чтобы его лучшие легионы несли большие потери. Особенно в свете донесений из Италии. Которые он пока откладывал в сторону, рассчитывая на Луция Лонгина и его либурнариев. Но готовился к любому капризу Фортуны, включая и необходимость вновь завоевывать власть с имеющимися под рукой легионами.
К сегодняшнему дню войска были почти готовы к штурму. Почти, потому что полной готовности достигнуть никогда не возможно. Оставалось только дождаться прихода Фабия Максима. И по последним донесениям, Шестой легион должен был не сегодня, так завтра вернуться в основной лагерь.
Красс прошелся по палатке, несколько раз обогнув стол и прислушиваясь к звукам, пробивавшимся через двойное полотно палатки. Он никак не мог решить, ему показалось, или действительно где-то неподалеку прозвучал сигнал трубы? В нетерпении он повернулс я к входному полотнищу. Которое внезапно дернулось. Отведя его в сторону, в основное отделение палатки зашел контубернал, по внешнему виду почти мальчик. Марк Випсаний Агриппа, ставший контуберналом императора по его личному распоряжению, несмотря на молодость и провинциальное происхождение, исполнял свои обязанности весьма успешно. По мнению же большинства знакомых с ним трибунов и центурионов, у Агриппы уже сейчас можно было заметить задатки хорошего полководца.
— Аве, император! — поприветствовал он Красса по всем правилам. — Получено донесение от префекта претория, что к лагерю подходит колонна Шестого легиона.
Кровавый Рим
Кровавый Рим
704 г. ab Urbe condita
Рим затих, придавленный зимой и страхом. Самые старые квириты вспоминали времена Суллы, те кто помоложе — войну между Крассом и Помпеем. Но все одинаково считали, что ничего хорошего ожидать не стоит и остается надеяться только на милость богов. Сенаторы, даже активно поддерживающие в первое время децемвиров, как-то совершенно незаметно перестали регулярно посещать курию Гостилия. В которой теперь, кроме десятка главарей мятежников, собирались только кучки их сторонников, решивших бороться до конца. Как заметил по этому поводу позднее Луций Лонгин: «У любого, самого нелепого и проигрышного дела всегда найдутся свои поклонники и фанатики».
Но даже появление отрядов этих сторонников не могло изменить соотношения сил. Подходящие к Городу с юга императорские войска включали легион либурнариев с присоединившимся к нему ауксилариями, имевшими в своем составе несколько турм конного кампанского ополчения. С востока подошел отряд из пары сводных городских когорт и ополчения Самния. Даже этот, самый слабый из трех наступающих отрядов по численности почти равнялся всем силам вигилов и преторианцев. А с севера двигались еще и силы Сиротской центурии, вопреки названию имевшие численность, равную отряду италийцев. Если учесть слухи о новейшем оружии морской пехоты и то, что командовал флотскими неожиданно для мятежников появившийся в Мизенуме вождь флота Луций Кассий Лонгин. Причем сторонники императора не скрывали своих сил, а наоборот, всячески распространяли новости о них, как в провинциях, так и в самом Городе. Луций надеялся, что мятежники, узнав о превосходстве лояльных императору войск, пойдут на переговоры.
Четыре дня императорские войска неторопливо окружали стены Города дозорами, соорудив заодно три крупных лагеря для основных сил. К удивлению смотревших со стен горожан, воины императора, и либурнарии, и ополченцы, внешне больше напоминали варваров, носящих брюки и непонятные плащи с рукавами. И по Городу пошли слухи, что Красс, боясь восстания легионеров, прислал на штурм Рима ауксилариев из преданных ему галлов. Особенно старательно эти слухи разносили сторонники Катилины и Капитона. Многие квириты в это поверили. И мало кто подумал, что маршировать зимой в обычном одеянии легионера похоже на изощренную форму самоубийства…
Получив от лазутчиков сведения о настроениях в Риме и нежелании никого из децемвиров идти на переговоры Луций Лонгин долго думал в одиночестве. Учитывая, что мятежники даже отказались разговаривать с посланными к ним парламентерами, выход из сложившейся ситуации оставался только один. И он очень не нравился вождю флота…
В теплой, с двойными стенами палатке стоял стол с расстеленным на нем большим куском пергамента с начертанным планом Рима. План грубоватый, не совсем точный, но достаточный для военных целей. Луций смотрел на карту. Мысли были разные, но большинстве одинаково мрачные. То, что еще вчера казалось простым, сегодня превратилось в сложную задачу со многими неизвестными. Сулящими как блистательный триумф, так и полную потерю репутации. Ибо разбить заговорщиков его войска могут без проблем. Для этого имеются достаточные силы и проведена необходимая подготовка. Но если квириты вмешаются? Придется воевать с народом… ПО итогу останешься ты с репутацией худшего негодяя всех времен и народов, худшего, чем сам Сулла. Такое легко это себе представить.