Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 18)

Рим есть Рим, с ним всегда шутки плохи. Если тебя заверяют в вечной дружбе. То стоит быть вдвойне осторожным. Ибо достаточно через мгновение повернуться спиной — и тебе уже всаживают нож между лопаток. Таков Рим… Тебя носят на руках, восхваляют и лелеют. А через мгновение роняют на землю и неистово топчут тебя. Такова жизнь в Риме. Тебя заверяю в верности и даже приносят клятвы на алтаре, а затем изменяют, не моргнув глазом. В Риме человеку, особенно занимающемуся политикой, нужно иметь как минимум полдюжины глаз: два спереди, два сзади и еще по одному на висках. Такова жизнь в Риме… Впрочем, грустным раздумьям Луций предавался недолго. Приказав вызвать к нему Гней Домиция Корбулона, он достал таблички с записями и задумался уже о предстоящем сражении.

Гней Домиций Корбулон происходил из знатного плебейского рода, никак не связанным с морем. Но одна из вилл фамилии Домициев находилась недалеко от Мизенума и неоднократно посещавший ее Гней неожиданно заинтересовался нововведениями Луция. Во время гражданской войны с Помпеем он служил военным трибуном либурнариев. Познакомившись с Корбулоном поближе Луций отметил его ум и умение планировать боевые действия. Так Гней Домиций стал одним из советников вождя флота, а затем и главой Военного Совета Флота, фактически выполнявшего роль Морского Штаба из запомнившихся Луцию подсказок гения. Обсудив с ним наметки плана по захвату Рима, Луций вызвал контубернала и приказал собрать в палатке легата либурнариев, начальника отряда Сиротской центурии и командира ополченцев и начальников конных отрядов. Пока командиры собирались Корбулон успел надиктовать писцу готовый приказ.

Когда же все собрались, Корбулон объявил:

— Ровно в час утра мы поведем наступление на Рим. Приказ командующие отрядами получат в письменном виде сразу по окончании совета.

— Да, — подтвердил Луций — Так как мятежники не желают идти на переговоры и не собираются сдаваться, мною принято решение — подавить мятеж и захватить Рим.

— В лагерях остается только охранение, — начал зачитывать пункты приказа Корбулон. После этого он подробно изложил план предстоящего боя. Легион либурнариев, передав одну когорту пехоты и одну когорту аркобаллистариев отряду Сиротской центурии, атакует Капенские и Эсквилинские ворота. Ополченцы Самния будут имитировать атаку ворота на Виминал, отвлекая часть сил мятежников на себя. Ворота Фортиналис защищаются незначительными силами, поэтому сюда следует направить большую часть отряда Сиротской центурии. Половина из них, ворвавшись в город, атакует Капитолий и двигается через него до самого Капитолия. Другая половина атакует Квиринал. Атака должна быть стремительной и беспощадной. Следует как можно скорее занять Палатин и Капитолий, а особой группе Сиротской центурии озаботится быстрейшим арестом децемвиров и их главных пособников. Отряды оцепления также должны быть наготове и задерживать всех, пытающихся убежать из Города.

Как только Корбулон закончил чтение, Луций спросил:

— Вы все слышали? Все понятно?

— Да! — в едином порыве ответили присутствующие.

— Тогда начинаем! Пусть каждый из вас подаст великий пример служения императору, республике, Риму и его народу.

Очередной поход римлян на Рим начался. По воле богов, из-за амбиций Луция Сергия Катилины и Публия Габилий Капитона зимой семьсот четвертого года от основания Рима квириты снова увидели вооруженных воинов в священных границах померия.

Первоначально все складывалось отлично. Точно по плану войска вышли на исходные позиции и начали практически одновременную атаку. Мятежники, ошеломленные внезапным наступлением, никак не могли понять, откуда же наносится главный удар. Со дня прихода императорских войск к стенам Города самым опасным считалось южное направление, на котором располагался лагерь морских пехотинцев. Закаленный в боях легион либурнариев, считали мятежники, единственная серьезная сила из имеющихся у Луция Лонгина. Даже отряд Сиротской центурии не может сравниться с ним ни по силе, ни по подготовке, не говоря уже об ополченцах. Поэтому наиболее боеспособные части мятежников, включая основные силы преторианцев и отряды, набранные из клиентеллы Капитона, обороняли Капенские и Эсквилинские ворота.

Соответственно и наиболее сильное сопротивление войска Лонгина встретили на этом направлении. Но потери все-же понесли небольшие, так использовали во время атаки и все четыре имевшиеся у них легкие бомбарды. Обстрел из которых потряс даже ветеранов — преторианцев, а среди отрядов мятежного ополчения вызвал настоящую панику. Поэтому ворота были заняты относительно быстро. Что, кстати, заставило командовавшего обороной Рима Катилину бросить на это направление основные резервы.

В результате отряд Сиротской центурии под командой префекта Макрка Попилия Лената, усиленный двумя когортами либурнариев, не только быстро захватил ворота, но столь же быстро начал продвигаться по улицам Палатина. Причем воины сражались только с небольшими отрядами мятежников, старавшимися быстро отступить перед превосходящими силами императорских войск. Жители в схватки не вмешивались. Перепуганные патриции, даже поддерживающие децемвиров сенаторы, предпочитали укрыться в своих домусах, а не подвергаться смертельной опасности в открытом бою.

Иначе сложилась обстановка в районах южной части города. Прорвавшись за ворота, либурнарии оказались на улицах плотно заселенного района между Авентином и Целием. Но здесь они столкнулись не только с подошедшие резервами мятежников. Квириты встречали пехоту отнюдь не цветами и лавровыми венками. Напротив, сопротивление их оказалось хотя и разрозненным, но настолько единодушным, что удивило и чрезвычайно поразило Луция. Шедший вместе с одним из передовых отрядов, он с удивлением и нарастающей злобой наблюдал, как из окон инсул лили помои на головы его воинов. Как, поддерживая отчаянно сопротивлявшихся мятежников, часть жителей бросала сверху на головы либурнариев булыжники, а женщины сыпали отборными ругательствами и грозили кулаками. Луций никак не мог поверить ни своим глазам, ни ушам. Он никак не мог понять — что им надо, этим квиритам? Неужели Катилина подкупил их?

Либурнарии, большинство из которых не были римлянами от рождения, первоначально все же помнили указания Луция Лонгина и не стреляли в горожан. Однако когда на них начали сыпаться камни, а часть мятежников заняла оборону на первых этажах инсул. Судя по всему, командиры инсургентов хотели заставить легионеров захватывать каждый дом, распыляя силы. А затем, скорее всего, хотели нанести внезапный удар большим отрядом резерва. Частично их задумка удалась, продвижение либурнариев сильно замедлилось. Опытные центурионы и ветераны бабордажей в схватках в ограниченном пространстве побеждали не имеющих такого опыта бойцов мятежников. Но эти кровавые схватки отнимали драгоценное время и к тому же увеличивали число убитых и раненых морпехов. Потому что в такой свалке опыт не всегда спасал от неожиданного удара.

Получив донесения об этом и учитывая увиденное им лично, Луций приказал временно приостановить наступление. Одновременно один из сопровождавших его контуберналов отправился в сопровождении нескольких солдат к оставленным за стенами Города баллистариям. Дождавшись, когда они подвезут к атакующим отрядам бомбарды и телеги с зажигательными ручными бомбами, Луций приказал начать новую атаку.

— Подавить любое сопротивление и действовать без пощады! — приказал он. И добавил для засомневавшегося в необходимости таких действий военного трибуна Луция Мунация Планка. — Pro bono publico (Для блага общества)!

Вообще инсулы — римские многоэтажки строились обычно из самых дешевых материалов, с деревянными перекрытиями, поэтому легко горели и рушились. А в этих районах новых, построенных уже при принципате Красса, домов практически не было. Поэтому даже легкие бомбарды с легкостью пробивали и рушили стены и простенки инсул. А брошенные умелой рукой зажигательные бомбы вызывали пожары, которые очень сложно было потушить. Тем более, что водопроводов в этих домах не было, а указами Красса, предписывающего держать на каждом этаже ящики с песком домовладельцы откровенно манкировали. В результате дома вспыхивали и пылали неугасимо. Горел уже целый квартал. А ядра и бомбы все летели и летели. И горожане поняли, с кем они имеют дело, пыл их немного поостыл. К тому же устрашенные потерями и пожарами мятежники начали разбегаться…

— Злодеи! — кричали горожане.

— Что вы делаете, изверги? — доносилось с верхних этажей.

Женские крики, детский плач, проклятия мужчин смещались с треском пожара, грохотом рушащихся перекрытий и густым дымом, который стлался по римским улицам. Теперь квириты на своем опыте узнали, что происходило в Риме во время взятия его армиями Суллы и Мария. А инсулы продолжали гореть и рушиться. Рушились. Люди в страхе бежали к центру — Палатину и Капитолию. Либурнарии продолжили движение вперед, оставив позади смерть, разрушения и пожары.

Надо заметить, что отличились не только морские пехотинцы. Отряд из Самния, обнаружив, что стену и ворота защищает всего десяток вигилов, тоже вошел в город. По улицам Виминала «самниты», среди которых, надо заметить было много сыновей ветеранов Суллы, двинулись в строну Палатина. Как и либурнариев, квириты встретили ополченцев помоями и камнями из окон и с крыш. Вот только ни выучки морской пехоты, ни бомбард у ополченцев не было. Но зато у них появилось много злости и имелись лучники с арбалетчиками. Так что в первой же инсуле ополченцы набрали огня, всякого тряпья, нашли смолы и устроили горожанам огненный фейерверк, запуская стрелы и болты вверх, до самых крыш инсул. В результате жителям стало резко не до борьбы с ополченцами. Занятые тушением пожаров и спасением имущества, они никак уже не реагировали на двигающиеся по улицам отряды. Зато ополченцы очень нервно реагировали на появляющихся на улице людей и не жалели ни стрел, ни болтов. В результате убитых граждан в этом районе оказалось даже больше, чем в районах, занятых либурнариями.