Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 11)
Подхватив прислоненный к стволу сосны щит с прикрепленными с обратной стороны плюмбатами и пару стоящих рядом дротиков, пошел к напарнику быстрым скользящим шагом. На ходу он бросил взгляд на поле и деревню. Мальчишки, бросив свои поделки, мчались к воротам, только пятки сверкали. У ворот суетились уже несколько германцев. То ли пытаясь их закрыть, то ли стараясь перекрыть проем «стеной щитов» пока сбегутся все, оказавшиеся за пределами частокола, жители.
Но вряд ли кому из успевших выйти за ограду удалось вернуться под охрану родных стен. Потому что прозвучали звуки сигнальных труб и римляне атаковали со всех сторон. С громким криком «Ура!» с четырех сторон на деревню надвигались ряды построенных по манипулам легионеров. Поле, так и не успевшее дать урожай, было в несколько мгновений вытоптано подошвами подбитых гвоздями солдатских калиг. Три когорты тяжелой пехоты, усиленные несколькими центуриями баллистариев и отрдяом лучников, плюс сидящая в засаде Сиротская центурия — все эти силы против полутора десятков дружинников и максимум сотни общинников не оставляли последним никаких шансов. Но командовавший отрядом военный трибун Марк Виниций хотел победить без лишних потерь среди легионеров. Поэтому римский строй остановился на расстоянии прицельного выстрела из арбалета от частокола. Германцы выглядывали из-за ограды и что-то кричали, размахивая руками. Похоже, обзывали трусами, так как больше ничем уязвить легионеров они не могли. Лучники из германцев, как уже убедился Публий, слабые. К тому же лук они не любили и на всю деревню вряд ли можно было найти больше полудюжины, и те — легкие охотничьи. Стрелять из них на такое расстояние, как и бросать привычные германцам дротики, бесполезно Даже долетев, они не поранят и бездоспешного воина, не то что легионера. Зато для баллистариев и небольшого отряда критских лучников расстояние оказалось самым удобным. И скоро, потеряв с дюжину воинов убитыми и ранеными, германцы попрятались за частоколом. Следить за тем, что происходит пытались только имевшие лучшие шлемы и щиты бойцы, осторожно и ненадолго выглядывая поверх стены. И получая в ответ болты и стрелы нападающих, чаще всего бьющие просто в шлем или щит, но иногда и ранившие наблюдателей.
Пока лучники и баллистарии загоняли германцев за прикрытие, манипулы тяжелой пехоты перестроились в «тестудо» и больше дюжины этих «черепах» одновременно двинулись к частоколу. Воины сигамбров пытались забрасывать походящий строй дротиками и камнями, но щиты неплохо прикрывали пехотинцев. К тому же стрелки римлян бдительности не теряли. И очень часто такая попытка заканчивалась для германского воина печально, учитывая, что под прикрытием тяжелой пехоты баллистарии и лучники подошли ближе. «Тестудо» подошли почти вплотную к частоколу и строй вдруг распался. Легионеры приставляли к стенам сколоченные из дерева лестницы, забрасывали трехлапые, ощетинившиеся крючьями, «кошки» за которыми тянулись веревочные лестницы. Подобно вскипевшей воде, переливающейся через край котла, легионеры хлынули на стены деревни. Конечно, «стенной венок*» за штурм такого убогого укрепления никто не получить не надеялся. Но трибун обещал неплохую денежную награду первой дюжине ворвавшихся в деревню. Отчего некоторые соратники Публия недовольно ворчали, что от таких денег и они бы не отказались. А вместо этого теперь приходится торчать в засадах…
*
Германцам удалось отбить атаку легионеров в трех местах. Но в остальных семи легионеры отбросили обороняющихся от стен и ворвались в деревню. Германцы сопротивлялись отчаянно. Они ловко метали небольшие топорики и бросались на римлян с фрамееями, мечами и ножами. Израненные воины бились до тех пор, пока не падали замертво. Из домов выскакивали женщины и пытались облить легионеров кипятком или бросались на них с ножами. Вождь Меровей, собрав тройку десятков дружинников, бился с римлянами в проходе у ворот. Германцы ожидали, что римляне ударят главными силами именно здесь, поэтому и встал здесь отряд отборных дружинников во главе с самим вождем. Меровей, крепкий невысокий германец с длинными, заплетенными в косицы волосами, выбивающимися из под шлема, в хорошей римской кольчуге и с красивым римским же кавалерийским щитом, бился в первых рядах. Его личная фрамея уже давно сгинула где-то в круговерти кровавого боя, так что теперь он отбивался от легионеров длинным римским мечом — спатой. Прикрытый с боков двумя самыми верными и опытными бойцами, он колол и рубил, пользуясь преимуществом в длине клинка по сравнению с пехотным гладиусом. Отбив очередной выпад своим щитом, Меровей длинным выпадом ударил под щит легионера, ранив того в правую ногу. Но в это же мгновение правый боец, дальний родственник вождя по имени Неподик, отвлекся, отбивая атаку еще одного легионера. А из-за спины раненого римлянина неожиданно вывернулся еще один легионер и ударил подобранной где-то фрамеей в приоткрытый правый бок вождя. Удар был столь силен, что не выдержала даже добротная кольчуга римского плетения. Да и фрамея, попавшая в руки легионера, оказалась не простой. Наконечник явно ковал хороший кузнец из доброго железа из Норика. Поэтому копье вошло в тело вождя сикамбров на всю глубину. Сила удара была такова, что Меровея отбросило прямо на левого соратника. Который с трудом удержался на ногах. Но это его не спасло, бившийся с ним опытный легионер ловким выпадом ударил его самый сплоченный отряд германцев развалился на отдельных бойцов, стремящихся отойти и укрыться среди домов. Но легионеры, воодушевившись, с громкими криками: «Рекс убит! Виктория! Ура!», навалились на остатки дружинников и ополченцев. Не давая германцам отступить и сосредоточить свои силы в одном месте, римляне преследовали их и убивали одного за другим. Заодно убивали и остальных попавшихся им навстречу людей, как пытавшихся сопротивляться, так и покорно ждавших своей участи. Легионеры, озверев, кололи гладиусами всех подряд: воинов, рабов, женщин, стариков и детей. Пытавшихся скрыться в домах выкуривали, забрасывая внутрь факелы, обвязанные соломой и поджигая крыши. Некоторые пытались скрыться в амбарах. Но легионеры нашли в ближайшем освобожденным от народа доме топоры. Под хохот легионеров, окруживших постройки и следящих за тем, чтобы никто не выскочил из амбара, четверо вооруженных топорами римлян рубили сваю. Амбра заколыхался и несколько женщин с визгом выскочили оттуда. Их закололи на месте, даже не пытаясь взять в плен. Остальные забились назад, в амбар. Из дверей которого вылетело несколько дротиков. Один из них ранил легионера, вызвав вместо хохота злобные выкрики. Одного подрубленного столба оказалось мало, амбар накренился, но не упал. Зато стоило чуть-чуть подрубит второй… и вся конструкция рухнула, накрывая своими обломками укрывшихся в амбаре германцев. Большинство из них, частью оглушенные, частью покалеченные, пытались выбраться из-под этой груды. Но легионеры безжалостно добили всех, не поленившись подарить по удару гладиуса даже выглядевшим мертвыми германцам.
Наконец последний сопротивлявшийся сикамбр был добит, все случайно уцелевшие в предыдущей бойне согнаны в одно место. Выделенные контубернии трофейщиков занялись сбором всего ценного. Легионные рабы под командой лекаря занялись эвакуацией раненых. Остальные легионеры построились у ворот в деревню в ожидании появления военного трибуна. Марк Виниций въехал во взятую штурмом деревню верхом, в сопровождении контубернала. За ним маршировало два десятка бойцов Сиротской Центурии. Осмотревшись, военный трибун выехал на середину строя и спешился. Выйдя на середину строя, Виниций поздравил легионеров с победой и объявил, что дает воинам отдых до завтра до третьего часа дня*. После чего приказал всех захваченных в плен германцев распять на крестах.
*
Из строя донесся разочарованный крик: — Но там же женщины!
На что военный трибун, подумав, ответил: — Хорошо! Но потом все равно распять!
Разместились внутри бывшей деревни, подлатав частокол и установив на свободные места палатки. Как ни странно, желающих получить женскую ласку оказалось не слишком много, хотя и больше, чем самих пленниц. Для жаждущих венериных утех выделили один из сохранившихся германских «длинных» домов. Остальных пленных легионеры загоняют в другой дом, обгоревший изнутри и воняющий дымом с кровью, но с целыми стенами, крышей и дверью. У дома ставят караул, еще один караул охраняет постепенно затихающий лагерь. Легионеры, поев сытный обед, на который пошло стадо захваченных у германцев свиней и запив его, за неимением вина, пивом, устраиваются на ночлег в палатках. И только у импровизированного походного лупанария (борделя) продолжала теплиться жизнь. Ну и в охраняемой постами бывшей германской кузне, стоявшей за оградой на опушке леса, работали несколько человек. Распять на кресте не так-то просто, нужны гвозди. А где их найти в нищей германской деревушке в нужном количестве? Только сковать самим из трофейного металла. Некачественного местного железа захватили достаточно, вот и торопились кузнецы выделать нужное количество гвоздей до утра.