Анатолий Логинов – Кот, который украл судьбу (страница 2)

Гоблин Грязьзь, алхимик, вкатил в зал на собственном табурете-трансформере, который то подрагивал, то выпускал клубы зелёного пара с запахом серы и неудачных экспериментов. Он уже что-то шипело-бурчало в пробирке, и оттуда периодически вылетали искры, оставляя на столе маленькие чёрные круги. Грязьзь чихнул – и из носа вырвался зелёный огонёк, который тут же попытался поджечь бороду соседу.

Эльфийка Лориэль Иллюзини вошла, окутанная лёгкой дымкой сияния, и заняла место с изяществом, достойным королевы на коронации. Она окружила себя едва заметной иллюзией лунного света – правда, свет моргал, как дешёвая гирлянда на распродаже после Нового года. Лориэль делала вид, что так и задумано, но её пальцы нервно теребили край мантии.

Дракон Игнисв человечьем облике просто вполз, тяжело дыша, и рухнул в кресло, которое жалобно заскрипело и выпустило облачко пыли. Он тут же скрестил руки на груди (отчего мантия треснула по шву), закрыл глаза и издал звук, средний между храпом и работой плавильной печи на последнем издыхании.

Некромант Гробус появился из тени за своим креслом, словно материализовался из воздуха (что, собственно, он и сделал). Молча кивнул всем, поправил на носу очки в серебряной оправе и положил перед собой маленькую шкатулку из чёрного дерева. Шкатулка тихо постукивала крышкой – внутри явно кто-то пытался выбраться.

Элементалистка Буря влетела с порывом ветра, который захлопнул дверь с таким грохотом, что с потолка осыпалась звёздная пыль. Она нервно поправила воротник мантии, на котором уже собирались крошечные грозовые облака, и села, стараясь не смотреть ни на кого – особенно на храпящего дракона.

Маг-юрист Документус вошёл неся под мышкой не папку, а целый чемоданчик, набитый свитками. Он сразу начал раскладывать их по стопкам, бормоча: «Параграф 12, подпараграф «Г», случай с кражею посоха верховного жреца в году триста семнадцатом… прецедент № 4782… примечание в сноске 13…».

Провидец Загадо вообще не входил. Он просто был уже на месте, когда все обернулись – сидел, задумчиво разглядывая потолок, и шептал себе под нос. Над его головой плавало маленькое прозрачное облачко, из которого время от времени капала вода прямо ему на лысину. Он этого, кажется, не замечал – или считал частью какого-то пророчества.

Волшебник-практик Болт вбежал, запыхавшись, с расстёгнутой мантией и перекошенным набок остроконечным колпаком. «Проспал! – выпалил он. – Опять кристалл-будильник взорвался! Третий раз за неделю!» Он плюхнулся в кресло, и от него пахнуло гарью, палёными котлетами и искренним сожалением.

Маг-ботаник Листик пришёл с большим глиняным горшком, в котором росло пышное, ухоженное растение с бархатными листьями и лёгким ароматом мяты. Поставил горшок на свободный стул рядом, погладил листок и прошептал: «Не волнуйся, Фикусия, это ненадолго. Они просто пошумят и разойдутся». Растение в ответ качнуло веткой – то ли успокаивая, то ли соглашаясь.

И, наконец, Итан, самый молодой магистр, пробрался к своему креслу почти на цыпочках, стараясь не привлекать внимания. Сел неуверенно, поправил очки, уронил на пол пару свитков. Нагнулся их поднимать – колпак съехал на нос. Он торопливо поправил его, покраснел и уставился в стол.

Элдрик стоял посередине круга, в центре серебряной пентаграммы. Руки связаны мягкими светящимися путами – не больно, но пощипывают, как крапива, особенно когда нервничаешь. Кубок Судьбы лежал на специальной подставке перед Варнавой – чистый, сияющий, как будто его никогда не катали по коридору, не поднимали дрожащими руками и уж точно не облизывал любопытный кот.

– Заседание Совета Магистров объявляю открытым, – произнёс Варнава голосом, который мог бы заморозить кипяток и одновременно прижечь им мозоли. – Повестка дня: рассмотрение дела о краже Великого Артефакта – Кубка Судьбы. Обвиняемый: Элдрик Сомнительный, студент третьего года, специальность «Элементальная стабилизация», стажёр. Доказательства: аура обвиняемого на постаменте, показания трёх свидетелей-духов и… – он достал из папки ещё один свиток, развернул его с театральным шелестом, – личное признание стажёра в том, что он «держал кубок в руках в момент обнаружения». Подпись – его собственная, кривая, с кляксой.

Элдрик сглотнул так громко, что это услышали даже звёзды на потолке – они мигнули сочувственно.

– Перед голосованием, – продолжил Варнава, – напоминаю: согласно параграфу 47.3 Кодекса Волшебной Юрисдикции, кража артефакта первой категории карается превращением в декоративное садовое существо сроком не менее ста лет. Или, по усмотрению Совета, в удобрение для роз Верховного Сада. С колючими шипами. И слизнями.

Тишина стала вязкой, как сироп из неудачного зелья. Прервал её только храп Игниса и тихое шипение пробирки Грязьзя.

Варнава поднял взгляд.

– Первое голосование. Виновен или невиновен?

Руки поднимались одна за другой – медленно, торжественно, с разной степенью театральности.

Документус махнул рукой, не отрываясь от Кодекса.

Грязьзь фыркнул – и зелёный дымок сформировал поднятую ладонь.

Магеддлина подняла палец с выражением «ну конечно».

Лориэль грациозно взмахнула – её лунный свет мигнул ярче.

Игнис дёрнул пальцем – пламя галочкой.

Гробус кивнул – шкатулка стукнула.

Буря резко махнула – мини-воронка завихрилась.

Загадо поднял палец к облачку – «Путь виновного усыпан следами ауры».

Болт взмахнул кулаком: «Виновен! И давайте уже котлеты спасать!»

Листик спросил у Фикусии – та наклонилась в сторону Элдрика. «Виновен», – перевёл Листик.

Одиннадцать «виновен» слились в оглушительный хор.

Остался Итан.

Все взгляды – на него.

Он вцепился в подлокотники так, что дерево скрипнуло. Посмотрел на Элдрика – мокрого от нервов, с глазами, полными «я пропал, даже котлы в лаборатории взрываются реже». Вспомнил себя три года назад: такая же стопка просроченных работ, такой же страх, такой же момент, когда один старый преподаватель разглядел в нём не дефект, а… возможность.

Итан медленно поднял руку. В сторону. Отстраняясь.

– Невиновен.

Тишина упала, как тяжёлая книга с двадцатой полки.

Потом взорвалась.

– Что?! – рявкнул Варнава. Ближайший свиток загорелся по краям.

– Ты серьёзно, мальчик? – прошипела Лориэль, и её иллюзия дала сбой: морщины, усталые глаза – на миг. Она поправила.

– Очевидно же! Аура! Руки! Параграф 47.3! – Документус стучал по Кодексу.

Грязьзь фыркнул – искра подпалила бороду Гробуса. Тот потушил пальцем.

– Может, он просто хотел чай заварить? – язвительно протянула Магеддлина. – Успокоительное. Ему сейчас оно нужнее, чем нам всем.

И тут Буря резко выдохнула.

Раздражение достигло пика.

Сначала – мелкий грибной дождик. Потом – крупные капли со спорами. Потом – с потолка посыпались белые грибы с тихим хрустом.

Один упал в чай Варнавы – напиток зашипел, позеленел.

Архимаг поднял взгляд – глаза-щелочки.

– Контролируй себя.

– Контролирую. Пока, – процедила Буря. Дождик стал ливнем в радиусе её кресла.

Грибы падали семействами. Один укоренился на голове Грязьзя – тот чихнул молнией. Свеча взорвалась воском. Гриб на Кодексе Документуса разросся поляной – юрист прихлопнул его с ужасом.

Итан, мокрый, с грибами в волосах, посмотрел на Элдрика – тот стоял с тремя грибами на плечах и одним на макушке, как новогодняя ёлка, которую украшали гоблины.

Итан вытер лоб (спора?) и поднял руку снова – громко, чётко:

– Невиновен. И требую настоящего расследования.

Варнава стукнул по столу. Свитки подпрыгнули. Чай опрокинулся. Зелёная лужа залила протокол.

– Хорошо! Требуешь? Получишь! Но если до конца дня не найдём вора – или хотя бы свидетеля, видевшего, как кубок сам уполз, – я превращу этого стажёра в самого уродливого гнома в истории! А вас – в его клумбу! С розами! Слизнями! И табличкой «Здесь был Совет идиотов»!

Тишина. Только дождь, храп, постукивание шкатулки.

Магеддлина открыла книжечку – новая запись.

Болт поглядывал на дверь – его желудок уже требовал обещанных котлет.

Листик укрывал Фикусию мантией.

Итан кивнул Элдрику взглядом «держись».

А на резном карнизе, на утащенной бархатной подушке, Бегемот свернулся клубком. Гриб упал рядом. Кот понюхал – фыркнул – оттолкнул лапкой. Подушка тёплая. Карниз устойчивый. Представление внизу – восхитительное. Он потянулся, выпустил когти – тихий скрежет по дереву. Свернулся снова. Урчание – довольное, низкое, потонуло в хаосе.

Ему было тепло. Ему было уютно. И он знал: самое интересное только начинается.

Глава 2. Доказательства и дождь из лягушек

Грибной дождик в зале не прекратился – он просто стал частью интерьера, как обои в дешёвом трактире, которые все терпят, потому что лень менять. Капли шлёпали по столу с регулярностью метронома, по свиткам – с жалобным чмоканьем, по лысине Загадо – с тихим «плюх», отчего над его головой уже образовалась маленькая лужица, в которой плавали споры и одно крошечное облачко-пророчество, упорно пытавшееся предсказать погоду внутри зала (оно предсказывало «дождь с лягушками», но никто не слушал). Грибы на Кодексе Документуса разрослись в целую колонию с крошечными шляпками, некоторые даже начали спорить между собой о праве на территорию. Грязьзь смотрел на них не с ужасом, а с жадным интересом алхимика, который видит потенциал в любой гадости, и шептал, наклоняясь ближе: