Анатолий Лобанов – Мама не виновата (страница 1)

Анатолий Лобанов

Мама не виновата

Мама не виновата

Как простить родителей, освободиться от претензий и начать жить

Посвящение

Всем, кого терзает обида на родителей.

Всем родителям, испытывающим чувство вины перед своими детьми.

Для кого эта книга

Эта книга написана для тех, чьи отношения с родителями были травматичными, кого мама ругала, била и, как кажется, без вины наказывала. Для тех, кто чувствует, что мера воздаяния за их проступки была несоизмерима с виной.

Для тех, кто хочет, но никак не может простить маму, кого душат претензии.

Для тех, кто давал обещание никогда не повторять мамины поступки, но, повзрослев, с ужасом вдруг в определённый момент понял, что повторяет и мамину жизнь, и мамино воспитание. И ничего не может с этим поделать, как бы себя ни обвинял и ни понуждал.

Для вас и в первую очередь для самого себя пишу я эту книгу, чтобы сказать, что ваша жизнь не приговор. И всё ещё можно изменить. Я покажу как.

Некоторые термины раскрыты в словаре в конце книги.

Вступление

Когда в марте 2021 года моя бывшая супруга взяла с моих рук в свои нашего двухлетнего сына и объявила мне, что домой она не вернётся, я не поверил своим ушам, а поэтому переспросил: «Что?».

Это был яркий солнечный день, Всемирный женский праздник 8 марта, который я провёл со своим малышом. Мы объездили все возможные детские площадки, некоторые из которых сегодня даже не существуют, уступив место торговым центрам.

Эти места ещё помнят, что я был самым счастливым отцом в тот день, во всяком случае, в первой его половине.

Мой мальчик дважды засыпал на моей руке, когда я маневрировал среди других двухколёсных транспортных средств по улицам вьетнамского курортного города Нячанг. Я боялся пошевелиться, чтобы не оборвать его сон, рука моя занемела и отваливалась, но я был счастлив, отгоняя привлекающих к себе внимание назойливых и очень дружелюбных азиатов.

Примерно в 5 вечера я встретил свою супругу, она взяла сына из моих рук и сказала: «Домой я не вернусь».

— Что?

— Я не вернусь домой.

— У тебя с ним что-то есть?

— Да.

— Как долго?

— Наш роман длится с первого авторского тура. 3 года.

Кто-то внутри меня разрывал грудную клетку, воздуха отчаянно не хватало, он рвался через рёбра и мышцы наружу, чтобы вздохнуть.

Боль складывала меня пополам, как после удара под дых. Я должен был задать вопрос, ответ на который уже знал.

— Ребёнок его?

— Да, это его сын.

В первой половине дня я был победителем номинации «Самый счастливый отец планеты», а сейчас понимал, что больше никогда не прикоснусь к мальчику, который сейчас находился на расстоянии вытянутой руки.

Он предавался трапезе, пил молоко своей мамы. И это молоко как будто пропитывало его полностью. Этот молочный запах проникал в меня, когда я его обнимал, когда вдыхал запах его волос и даже вещей. Этот запах до сих пор обитал в моих ноздрях, но только сейчас я остро понимал, что ещё день, максимум два, и он навсегда выветрится сперва из моего носа, а чуть позже психика милосердно сотрёт его и из моей памяти.

Передо мной разворачивался океан боли, прямо сейчас я заглядывал в бездну, хорошо мне знакомую, с которой я так надеялся больше никогда не встречаться. За минуту из моей жизни ушли два очень близких мне человека, которые, как оказалось, вовсе не были моими.

Это случилось не в дни катастрофы или всеобщей эпидемии. Это был яркий солнечный день 8 марта, вокруг бурлила жизнь, наш диалог произошёл на парковке возле северного пляжа города. Самый обычный будничный день, который я запомнил навсегда.

Я доехал домой, пробрался мимо соседей незамеченным. В моём состоянии сейчас на разговор с кем бы то ни было у меня не было ресурса.

Мужчина 41 года от роду, который так давно мечтал о сыне, крался тайком в свою квартиру, чтобы никто не увидел его глаз. Они сочились болью.

В комнате были развешаны маечки и штанишки крохотного человечка, которого полчаса назад я держал на руках и которого больше никогда не обниму. Я схватил их, уткнулся в них лицом и жадно втягивал еле уловимый молочный запах, как будто пытался вдохнуть эти вещи в себя полностью.

А потом плотину прорвало, я больше не мог сдерживать рыдания. Никогда бы и не подумал, что человек способен генерировать столько слёз.

Эту ночь я не спал. Как и следующую. Мне хотелось забыться, но я не мог.

Теперь настало время сказать вам, для чего в ярких красках я описываю произошедшие события, все свои переживания. Они и сейчас стоят перед моими глазами. Я так много внимания уделил этому эпизоду, описал его детально, чтобы передать вам всю боль страдания человека. И рассказать вам, что произошло далее.

Когда я смог разговаривать и начал выезжать за едой, то решил поделиться своим горем. С кем? Конечно же, с родителями.

Но это не был звонок ребёнка, который просит защиты или совета, это был звонок гнева и осуждения. Я не кричал, а излагал факты и свои умозаключения спокойным тоном живого трупа, но от этого разговор не стал мягче. Я обвинил их в своём неудавшемся воспитании, в излишней агрессии, в тех травмах, что они мне нанесли. Я жаждал кровавой мести, я обвинял маму и папу во всём случившемся.

Сегодня я благодарю Всевышнего за крепость здоровья моих родных, за то, что в тот момент нашей общей скорби их сердца выдержали эту нагрузку, за то, что они всё ещё живы и рядом со мной. Моя чаша боли была переполнена, я искал, на кого выплеснуть яд, а нашёл тех, кто был ближе, тех, кто даровал мне жизнь.

И сегодня я задаю себе вопрос, насколько мужественными должны быть родители, чтобы понимать, на какие испытания себя обрекают, и, тем не менее, дать своё согласие на этот опыт под названием «матераво ― отцовство». Как много трудностей они преодолели, сколько бессонных ночей провели, чтобы получить вместо благодарности упрёки и претензии. Во всех моих победах я награждал себя, во всех проигрышах обвинял родителей. И уверен, что в момент моей скорби они незримо всегда находились рядом, что моя печаль — и их тоже. Что за все мои неудачи они морально наказывают себя.

Я пришёл к выводу, что дети мстят своим родителям за какие-то прегрешения. Они кладут на алтарь обиды свои жизни, свои карьеры и жизни своих нерождённых детей ради того, чтобы как можно больнее «ударить» маму и папу, показав им: «Вот видишь, насколько я несчастлив из-за твоего воспитания. Ты обрёк меня на муки, а теперь я твой судья и палач, я лишаю твой род продолжения. Такие, как ты и я, не имеют права ходить по планете Земля».

По прошествии двух с половиной лет с момента тех печальных событий я говорю, что пора изменить взгляд на взаимоотношения отцов и детей.

Так много книг с названием «Искусство быть родителем», настало время для новой книги «Искусство стать ребёнком. Как быть Благодарным».

Глава 1. Сценарии

Первое соприкосновение с Программой

Я чувствовал присутствие Программа в своей жизни ещё до марта 2021 года, прикасался к ним, но только всегда «одёргивал руку», как от ядовитой медузы. И внушал себе, что мне показалось, потому что так было проще. Проще было, как в детстве, закрыть ладошками глаза и сказать себе: «Чик-чирик, я в домике».

Но после разрыва внутрисемейных отношений стало очевидным, что откладывать разбор своей жизни опасно. Следующего раза может и не быть. Так сильно жизнь меня ещё не пинала.

И написал следующее: «Я и раньше чувствовал это как присутствие чего-то чужеродного в своей жизни. Как будто в некоторые моменты вдруг передаю управление своим речевым аппаратом или другими частями тела, или даже образом мышления некоему третьему лицу».

Я сознательно себе приказывал не произносить определённые фразы, не провоцировать людей на конфликт, а в итоге в самый, как кажется, неподходящий момент мой рот автономно провозглашал такие смыслы, что отношения с близкими давали трещину. Человек в этот момент получал искажённую картинку моего отношения к себе.

Скажу так: выражение «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» в моём случае порой касалось состояния полной телесной трезвости, при этом разум был как будто затуманен.

Помню случай с супругой, когда я даже почувствовал свою близость к провалу, но всё равно не смог отпрыгнуть. Она что-то делала на кухне, наклонившись, потом распрямилась с тяжёлым выдохом и сказала что-то типа: «Поправилась я, что ли?».

На мой взгляд, несмотря на то, что кажется, будто этот вопрос не адресован к кому-то конкретно, человек подсознательно провоцирует окружающих на ответ «Да, поправилась», чтобы обидеться и дать себе право ничего с этим не делать. Некоторыми вопросами человек подталкивает собеседника к определённой реакции, чтобы иметь право оскорбиться и дальше ничего не предпринимать в сфере поднятого вопроса.

И я понимал, что обязан молчать, я чуть ли не руками закрывал себе рот. Но что, вы думаете, я сделал? Конечно, питая себя надеждой, что этот вопрос не провокация, а призыв поддержать её, ответил:

— Это из-за неактивного образа жизни, слишком мало движения. Можем устроить пробежки или пойти в тренажёрный зал.

— Ты опять про то, что я слишком часто сижу в соцсетях? Опять я не соответствую твоим ожиданиям, опять я недостаточно хороша?

Я попался. И знал, что так будет, приказал себе молчать, но при этом всё равно поставил себя в положение того, кто вымаливает пощаду у своей обиженной женщины.