Анатолий Курочкин – Талицы. От крыльца до причала (страница 7)
Вон дети растут. Им уже тоже больше, чем тебе годков. У них будут свои ошибки и это хорошо, ну правда же, дедко! Ну дай им, Господи, сделать их собственные ошибки! Но пусть это будут только ошибки по поведению, а не ошибки выбора.
Как считаешь, я прав? Что скажешь?
Тебе-то всего тридцать. Не такой замшелый, как я. Вся жизнь была бы впереди. В ней, в жизни, не всегда все гладко, но ты бы видел, как красиво взрослеют дети! Как замечательно умнеют сыновья и как расцветают дочки!
Мама моя, твоя дочка всю жизнь скучала по тебе. Да, она уже умерла, мне же уже далеко не тридцать. Как переживаешь за их, детей, школу и институты всякие! Как они смеются над твоими переживаниями. Пусть смеются! Ты вот так и остался с улыбкой только на фотографии. Больше скажу – пусть даже обижаются, или сердятся на меня. Ты не представляешь, как это здорово, когда на тебя обижаются, сердятся, а потом мирятся и смеются!
Ты вот какой запомнил жизнь, дедушка? Ведь не цементным же заводом в Кричеве! Ты запомнил свою жену-красавицу, бабушку мою, ты запомнил своих маленьких дочек, таких славненьких, таких лопочущих. Так бы ещё хоть разочек и потискал, и пообнимал их! И все равно не хватает жизни, чтоб насладится всем этим, а тебе-то всего тридцать. Я очень хочу, чтоб ты именно такой свою короткую жизнь запомнил! С пеленками, с детскими ручонками. Мы все стали старше тебя. Ты взял и заткнул эту дыру смерти твоих потомков. Как пробоину в борту корабля.
И мы живем. А пока ты умирал, мы «научились штопать паруса».
Иван Алексеевича, я не знаю, запомнят ли меня на столько лет. Но мы тебя помним многие и многие годы! И жизнь продолжается. Рождаются и растут дети. А я родился, когда всего лишь четырнадцать лет назад закончилась война. Дай, Господи, нам такую же силу духа, как была у вас!
Убитые бойцы Красной Армии
Дело номер 69
1881 год. Замысловатое время. Заканчиваются годы Великих реформа Александра Второго. Император убит. На престол вступил Александр Третий.
Первые телефонные линии в Российской Империи. электрическое освещение в Санкт-Петербурге.
Победой России закончилась Русско-турецкая война.
В 1880 году в столице было зарегистрировано сто велосипедистов.
Удачные испытания и дальнейшее развитие подводной лодки Александровского.
Проложен трансатлантический телеграфный кабель, производится целлулоид, изобретен динамит; железобетон.
Уже известен «Капитал» Маркса и Периодический закон Менделеева.
Владивосток получил статус города.
В. И. Ленину шел двенадцатый год.
Огромная страна, бесконечные территории и такой же бесконечный крестьянский труд. Вас не берёт оторопь от глубинности нашей истории? Можно ли сличить быт тех лет с нашим временем? Можно ли понять мысли наших предков?
Среди громоздкой истории страны я расскажу только одну – из небольшой Ковернинской волости Макарьевского уезда Костромской губернии.
После всех военных событий тех лет вернулся на родину в деревню Большие Талицы этой волости солдат Иван Дементьевич Гурылёв. Службу тогда уже уменьшили до 12 лет, из них семь лет в запасе, как мы бы сейчас сказали. Ну а если война, то топай, солдатик, снова на службу. Но и льготы имелись, даже пенсия в 35 рублей. А больше у Гурылева ничего и не было. Прожил 55 лет, не молодой уже.
У других-то и лошади, и дома большие. И семейство огромное. Вон Курочкины, совсем рядом два брата Иван и Макар. Тогда их обзывали так: Иван Титов, да Макар Титов, отец-то у них Тит. Это уж потом стали Титовы Курочкины. А у Макара сын, например, Евдоким Макаров-Курочкин. Это мой прадед. А потомки Ивана Гурылева до сих пор соседствуют.
Это пока прелюдия. Лес для крестьянина – самая важная часть его жизни. Значит будут дрова, чтоб зимой выжить. Значит будет и пища, и тепло в доме. Значит будем что-то строить. Так было и триста лет назад, и сейчас.
А вы говорите, что в Питере появилось электрическое освещение.
А потом рождается уголовное дело. Разобраться в нем, даже имея весь материал, почти невозможно. И следователь Страхов разбирался, и так называемые надзиратели над лесом, но уж больно запутано, как и все подобные дела.
Пропало 28 деревьев в удельных лесах деревни Шляпино. Декабрь уже. Надзиратели только пеньки и увидели. Стали искать, да засады устраивать. Ну какие засады? Дороги-то зимние все через деревни лежат. Лесами дремучими не проедешь, полями не обойдёшь. Старост подключили. Бабенок побойчее. Надо искать.
Но ведь и украсть лес не так просто. Да ещё всякие порубщики его продают. Кто они такие никто и не знает: я продаю, ты покупаешь. Даже сходку устраивали в Талицах, был там и брат Ивана Титова Макар. И все говорят, что лес не рубили, лес не воровали, да и не были там в Шляпино, далековато оттуда лес возить. Что-то купили у порубщиков, но это давненько уже было. Ничего не решили и разошлись. Пока.
Но вот 15 декабря едут возле деревни, едут не прячась два Ивана – Гурылев, да Титов. Гурылев, скорее всего, попросил с лошадкой помочь. И останавливают их надзиратели Тарасий Сидоров и Григорий Смирнов. Мы, говорят, нашли три новых пенька там в Понуровском обходе Шляпинской-Хохломской дачи (так назывались делянки тогда).
– Так у нас же одно только! – Возмутился Гурылев.
– Сыщем и другие! Протокол сейчас выправим.
Нельзя, наверно, было Гурылеву у них бумаги отбирать, да в снег бросать. Но чего уж там – что сделано, то сделано.
Да, в это время Европа общается с Америкой по телеграфу.
Написали надзиратели жалобу мировому судье. Так, мол, и так. Мы тут стережём удельные секвестровые леса, но никак не можем совладать с местными мужиками. Что, мол, остановили мы двух Иванов с тремя деревами. Да вот избили они нас, а бумаги все в снег побросали. И видело это безобразие множество свидетелей. А украли, мол, они три секвестровых дерева из тех 28.
И подписи свидетелей все есть, ваше высокоблагородие! Вот: Устин и Иван Архиповы, Петр Корнилов и Екатерина Арсеньева. Да вот только одна незадача: свидетели все тоже по-разному болтают. То ли от маслобойни Архиповых везли три дерева, то ли через Талицы проезжали с одним деревом.
На 16 февраля назначается суд, вызывают обвиняемых, свидетелей. Дело уголовное.
Мировой судья:
– Свидетели, а вы видели, как они лес пилили?
– Нет.
– Свидетели, а вы видели, как они лес грузили?
- Нет, ваше высокоблагородие! Мы видели, как они везли вдоль деревни одно дерево.
-– И все?
– Да, ваше высокоблагородие!
И мировой судья посчитал, что «не имею оснований привлечь к ответственности Титова и Гурылева».
Думаете что все? Была драка, или не была? Виновны, или нет? Одно дерево, три, или 28? Лес государственный, удельный, секвестровый!
Телеграф, железобетон и целлулоид – это, конечно, хорошо, но ведь и воров надо излавливать, да за государственный лес спрашивать.
И мировой судья отправляет дело №69 в уездный съезд мировых судей Макарьевского округа. Не как сейчас – апелляция, кассация, каждый истец доказывает свою правоту, а судья по своей внутренней убеждённости принимает решение. Нет, тогда было не так.
И съезд судей 1 мая 1882 года присуждает Ивану Титову, да Ивану Гурылёву по полтора месяца заключения в тюрьме. Судьи спрашивали по -совести, без присяги.
Но ведь и это ещё не конец моей истории.
Съезд мировых судей отправляет дело в Костромской окружной суд. Оправдали? Нет, окружной суд присудил Ивану Титову, да Ивану Гурылеву полгода заключения в тюрьму.
Такая вот история Государства Российского в масштабе моей семьи. Но я родился, и дети мои родились. И значит не зря жил-то мой предок Иван, да брат его Макар Титовы-Курочкины? Не зря! Конечно помучались. Посадили на все лето и осень. А дрова заготавливать кто будет? А сено? А деток кормить. Ну ничего-ничего. Семьи большие, да и брат по соседству. Братья всегда помогали, дружно жили. Как-нибудь выдюжим!
Изучив дело номер 69, я так и не понял, крали они секвестровый лес в удельной даче, или нет? Одно, или три? А может все 28? Нет, не крали, я думаю, свидетели не врут! Одно смущает, ещё ведь одно уголовное дело было на Ивана Титовича, дело номер 60, да сгорело оно, не существует. И тоже про кражу леса.
Поди разберись теперь. Без леса в деревне беда.
Было это 144 года назад.
Последняя несправедливость
– Ну вот кто тебя за язык тянул? Сидел бы молча! А теперь-то что? Думаешь, что из области назад отвозят?
Это местный милиционер Савичев ругается. Ну как ругается – тихонько выговаривает, хоть и сам знает: чего уж теперь выговаривать, поздно. Наше дело задержать и отвезти в Горький.
Так что, гражданин Курочкин Михаил Сергеевич, рожденный 1877 года, пройдемте, как говорится.
Везут, «сопровождают», как написано в бумагах, в Горький. Эх ма, как бы денег тьма! Не жили богато, нечего и начинать!
«И чего жил?» - это уже Михаил: «Сидел бы тихо. Рождество уж скоро. Мавру жалко, пропадёт теперь жёнушка. Хорошо хоть успел уехать подсказать, не будет её теперь житья в Талицах». Да и сиди, не сиди тихо, эта Лёска все равно ведь чего-нито выдумает. Уж сидел, тише некуда. Ну спросят, отвечу мужикам. Не спросят, так и я не лезу. Мавра тоже всегда говорила: «Не лезь, твое ли дело! Сколько уж эта Лёса посадила? Вон, молвят, за Логином все ходит, следит. За Кузьмой. Да она как только видит где народ собрался, тут же, как змея подкрадывается. Помолчи, Миша! Ну, помолчи!». Чего теперь рассуждать! Расстреляют, ясно расстреляют! Хоть бы уж после Рождества.