Анатолий Кучерена – Хайп (страница 40)

— Да что ты меня все время бьешь-то? — пробормотал он, рефлекторно потирая щеку. — А если я тебя?

— Соберись! — приказала Настя. — Речь идет о твоей жизни.

— Ой, прямо как в кино. — Хмель еще не до конца выветрился из Пола, и он даже пытался ерничать.

— Операция по аресту Челубея и его людей сорвалась. Они ушли, — тихо сказала Настя и резко повысила голос: — Дошло?!

— Челубей? — переспросил Пол и провел рукою по лицу, пытаясь стереть сон и похмельную одурь. — И что?

— Угадай с одного раза.

— Но…

— У него оплаченный заказ. Если он взял деньги, то всегда доводит дело до конца. Так у них принято.

— Надо валить? — тупо спросил Пол.

— Наконец-то! Да, надо, — сказала Настя, бросила перчатки на диван, взяла бутылку с водой, открутила крышечку, сделала несколько жадных глотков. — Ну, Пол Смолл! Эй! Ты что, до сих пор не проснулся?

Пол часто задышал, отвел глаза.

— Да проснулся я.

— Тогда быстро в душ! Я пока сварю кофе. Он есть? Или ты только виски затарился?

Она теперь разговаривала совсем не так, как раньше. Тогда у нее была другая роль, она изображала девчушку из Подмосковья, в меру глупенькую, наивненькую и слегка восторженную дурочку, при этом имевшую твердый характер и нравственные ориентиры. Видимо, образ был тщательно разработан психологами. Пол тогда ни разу не усомнился в его достоверности.

Теперь она предстала перед ним в своем настоящем облике: властная, решительная, жесткая, умная, начисто лишенная не только ненужной рефлексии, но и того самого женского дуализма, которым так гордятся феминистки.

Она даже как будто сделалась выше ростом, стройнее, лицо утратило припухлость, миловидность. Скулы, подбородок, рот — все стало резко очерченным, рельефным, приобрело строгую эстетику мраморной статуи.

Пол смыл пену, вытерся жестким полотенцем, оделся, вышел в холл. Там одуряюще пахло кофе. Настя сидела на краю дивана и держала на весу чашку, курившуюся белым паром.

— Готов? — спросила она и кивнула на турку. — Наливай, пей. Нам пора.

— Я тут подумал, — сказал Пол. — Не поеду я никуда. Я тебе не верю. Ты меня использовала, и сейчас… Короче, все, хватит! Вы теперь сами по себе, а я — сам по себе. Лакоон!

— Что такое «лакоон»? — Настя вопросительно изогнула бровь.

— «До свидания» по-тайски.

— А, вон как. Таиланд любишь. Жара, море, Волкен-стрит, девочки как мальчики, мальчики как девочки. До свидания, значит. — Настя покивала, поставила чашку на журнальный столик. — Подумал ты, да? Принял, стало быть, решение. Как у вас, у мужиков, заведено. Молодец! Ну что, я пойду тогда, да? Можно, отпускаешь? Спасибо за кофе, как говорится.

Пол слушал Настю и все больше мрачнел. Он уже понял, что никуда она не уйдет, приехала она за ним, конечно же, не просто так. Этот издевательский тон тоже неспроста. Случилось что-то такое, о чем Настя ему не сказала, но это событие напрямую связано с ним, с Павлом Мальцевым.

— Что молчишь? — спросила Настя. — Давай, развивай мысль. Что ты там заготовил в душе? Про то, что мы тебя использовали, уже было. Ты же у нас креативный, наверняка новенькое накопал. Про деньги небось? Я угадала? Или про угрозу драгоценной твоей жизни?

— Перестань, — попросил Пол. — Я уже понял. Челубей не просто ушел, случилось еще что-то, да? Иначе ты не приехала бы.

Настя вскочила, и лицо ее неожиданно покраснело, как у школьницы.

— Ты понял?! — закричала она и взмахнула рукой так, что едва не снесла бутылки со стойки бара. — Челубей в доле с Гареевым, вот что случилось. Ты ему как кость в горле. Понял он. Нет, блин, я приехала повидаться! Соскучилась! Пол Смолл, кумир моих мечтаний! Влажные простыни, бессонные ночи! Как подумаю, вся теку! Ты так считал, да?! Урод самовлюбленный!

— Слушай, не ори, — попросил Пол, морщась. — И так башка квадратная после вчерашнего.

Но Настю было уже не остановить.

— Пить надо меньше! — продолжала кричать она. — А соображать резвее! Я кому сказала — собирайся! Мы теряем время. Это может оказаться…

Она не успела договорить. Декоративная ваза из обливной керамики, стоящая на полке напротив бара, внезапно разлетелась на куски, осколки с грохотом застучали по ламинату.

Долю секунды Пол и Настя смотрели друг на друга, затем он перевел взгляд на аккуратную дырочку в окне. Пуля прошла через тройной стеклопакет, не оставив в нем ни трещинки.

— На пол! — скомандовала Настя. — Ложись, дурак!

Пол послушно лег.

Девушка тоже распласталась возле дивана. В ее руке уже был пистолет, чем-то похожий на злосчастный «Глок-17», но все же другой.

— Они? — спросил Пол. — Челубей?

— Уж точно не соседские пацаны из воздушки палят. Наш барабан… осведомитель в группе Челубея три часа назад сообщил, что тот подтвердил приказ на твою ликвидацию. Я только не предполагала, что это будет настолько быстро.

— Что же ты сразу не сказала? — Пол пополз в сторону дивана.

Тут же раздалось несколько негромких хлопков. В окне появились новые отверстия. Пули вонзились в стену над тем местом, где лежал Пол.

— Не двигайся! — прошипела Настя. — Это снайпер. Я сказала ровно столько, сколько тебе нужно было знать!

— И что теперь?

— Что-что. Теперь мы упустили время, вот что! Они здесь.

Пол посмотрел на дырки в стене, вздохнул.

— То есть мне не выжить? Может, я тогда встану прямо сейчас? Надоело это все.

— Заткнись! — рявкнула Настя. — Слушай меня! Снайпер начал стрелять не прицельно. Значит, он должен прижать нас огнем, не дать выйти отсюда. Скорее всего, сейчас к дому движется штурмовая группа. Нас будут брать.

— Может, вызвать полицию? — неуверенно предложил Пол.

— Какую полицию?! Да и не успеет она. — Настя перевернулась на бок, легла так, чтобы видеть входную дверь. — Наши тоже далеко. Отсюда есть еще какой-нибудь выход?

— Нет. — Пол наморщил лоб, вспоминая. — Но есть подвал. Отец хотел сделать там ледник, как в старину. Из подвала ведет пандус для загрузки льда — через люк и на задний двор.

— Что ж ты раньше молчал! — прошипела Настя, и глаза ее весело блеснули. — Давай, показывай.

В подвале оказалась вода. Пол первым спустился с лесенки, сделал шаг, другой.

— Холодная, — пожаловался он.

— И мокрая, — саркастически сказала Настя. — Давай быстрее. Где выход? Они могут войти в дом в любую секунду. Еще через пару минут обнаружат, что мы тут, в подвале. И тогда все. — Она достала смартфон, набрала номер и вполголоса проговорила несколько быстрых фраз.

— Ну? — сразу же после того, как Настя закончила говорить, спросил Пол.

— Опергруппа и спецназ выезжают. Но будут здесь не раньше чем минут через сорок.

— За это время нас десять раз убьют, — мрачно сказал Пол.

— Хватит и одного, — в тон ему ответила Настя. — Надо выбираться. Давай!

Пол, разбрызгивая воду — ее набралось почти по щиколотку — побрел через подвал, подсвечивая себе зажигалкой. Настя включила карманный фонарик. Низкие своды нависали над головой, в углу темнели какие-то ящики.

— Тут у вас что, лед растаял? — спросила Настя.

— Да какой лед. Гидроизоляция хреновая, это грунтовые воды, — ответил Пол, шаря взглядом по стенам. — Вот он, пандус! Только там люк заперт.

— Отопрем, — заверила его девушка, в несколько прыжков пересекла подвал и полезла по пандусу вверх.

Она и вправду довольно легко выбила створки люка, высунулась наружу.

— Никого. Снайпер у нас с другой стороны дома. Стережет дверь. Штурмовая группа наверняка тоже. Значит, так. Вон там, за сараем, стоит мой мотоцикл. Ты бежишь туда, пригибаясь. Я тебя прикрываю. Когда добежишь, пойду я, ты будешь прикрывать. Вот, возьми. — Настя сунула Полу в руки небольшой пистолет с коричневыми накладками на рукояти.

Он был теплым. Видимо, Настя прятала его за пазухой.

— Там слева предохранитель, опусти флажок вниз. Патрон в стволе и восемь в обойме, — тихо произнесла Настя. — Все, пошел!

Пол высунулся из люка. Стояло сырое осеннее утро. Низкие облака почти что задевали за верхушки деревьев. То, что Настя назвала сараем, на самом деле было гаражом для квадроциклов. Отец Пола любил погонять на них.