Анатолий Кучерена – Хайп (страница 39)

— Сколько он тебе заплатил? — спросил Пол, глядя в опухшие, красноватые глазки Мишеля.

— Он… почему ты думаешь?.. Нет, старик…

— Павел Андреевич! — резко прервал бормотание Мишеля Пол. — Ну? Я жду.

— У меня не было выбора! — фальцетом выкрикнул Мишель. — Ты думаешь, он вот так, как мы с тобой, разговаривает? Пистолет достал и сразу: «Вы можете распрощаться с этой жизнью прямо сейчас, Михаил». Понимаешь?

— Так сколько?

Мишель замер с поднятой рукой, медленно опустил ее, весь как-то обвис, сгорбился и тихо произнес:

— Сто тысяч. Долларов.

— Дешевка, — с удовольствием бросил Пол. — Давай ключи. Где машина?

— На стоянке возле… Хочешь, я тебя отвезу? — Мишель стал похож на собаку, которая просится на прогулку.

— Не стоит. — Пол с улыбкой покачал головой, сунул ключи в карман и двинулся по дорожке к выходу с территории больницы.

— Серый «Вольво» XC90! — крикнул вслед Полу Мишель. — Осторожнее, там двигатель турбированный, он с места сотку жмет за…

Мишель еще что-то кричал, но Пол его не слушал. Он вышел за ворота, нашел машину, сел за руль и поехал домой. Нужно было переодеться, привести себя в порядок, поесть.

Вырулив на Садовое кольцо и влившись в поток автомобилей, Пол краем глаза увидел в зеркале заднего вида бинты на своей голове. Он чертыхнулся и одной рукой кое-как снял повязку. Забинтованный водитель слишком уж привлекает внимание сотрудников ДПС, а прав у Пола в данный момент не было.

Рана на виске казалась пустяковой, только отек и посиневшая кожа вокруг него наводили на мысли, что тут что-то серьезное.

Машины по Садовому еле двигались, дело было к вечеру, самый час пик.

Пол почувствовал голод, покосился на пакеты, заполнявшие заднее сиденье. Мишель не поскупился, набрал мяса, рыбы, сыров и прочих деликатесов. Все это одуряюще вкусно пахло, аппетитно позвякивало и побулькивало.

Пол сглотнул слюну и сердито нажал на панель сигнала. Впереди кто-то тупил, раскорячился на две полосы и мешал движению.

До дома он добрался только спустя полтора часа. Карточку допуска на подземный паркинг у него вместе с остальными документами похитители забрали еще в Нижнемосковске. Поэтому Пол оставил «Вольво» на уличной парковке, а потом, увешанный пакетами, вошел в холл, кивнул консьержу и двинулся к лифту.

— Одну секундочку, — густым басом произнес консьерж, здоровенный мужик явно из бывших военных, как-то внезапно оказался перед Полом и преградил ему путь. — Вы к кому?

— Я тут живу, — гася раздражение, сказал Пол. — В чем дело?

— Ваше имя, фамилия? — поинтересовался консьерж.

— Павел Мальцев. — Пол нахмурился. — В чем дело-то, вы можете объяснить?

— Дело в том, что ваша квартира опечатана, — со странным злорадством ответил консьерж. — До особых распоряжений соответствующих органов ни вы, ни кто другой попасть в нее не имеете права.

— Что за бред! — заявил Пол. — Кем опечатана, какими органами? Почему? Дайте пройти!

— Извините. — Консьерж толкнул Пола внушительным животом. — Вы не можете пройти. У меня приказ.

— Какой еще, на фиг, приказ?! — заорал Пол, отступая на пару шагов. — Вы охренели тут все, что ли?!

— Приказ за подписью госпожи Елизаровой, председателя нашего ТСЖ, — сказал консьерж и кивнул на свою стеклянную будку. — Можете ознакомиться.

Пол смутно помнил эту Елизарову, молодящуюся бабенцию с безумной стрижкой «платиновый ежик». Она была очень подкованной в юридических вопросах, весьма напористой и чрезвычайно озабоченной по части личной жизни. По крайней мере, намеки, которые эта особа делала в отношении Пола, были настолько прозрачными, что он непроизвольно нагрубил ей.

И вот прилетела ответочка.

— Я хотя бы вещи взять могу? — убитым голосом поинтересовался Пол.

— Не можете! — Консьерж буквально расцвел от возможности проявить власть. — Приказ же. «Не нарушать целостность печатей до окончания следственных действий». Так там сказано.

— Уроды! — пробормотал Пол, развернулся и побрел к выходу, шурша пакетами.

Он сел в машину, вскрыл упаковку сыра, хлеб, нарезку бекона и начал есть, мрачно следя за разноцветными символами на сенсорном экране, расположенном посреди панели.

Ехать было некуда и не к кому. За исключением персонажей типа проститутки Ксюхи. Жека на своих маневрах, Мишель вычеркнут из жизни навсегда, остальные сотрудники их фирмы… Если откровенно, то Пол не очень-то помнил, как кого зовут. В общем-то, он и не особо считал их за людей, так, обслуга, что-то вроде официантов в клубе или заправщиков на АЗС. Люди, которые делают твою жизнь комфортнее.

— Поздравляю, — вслух сказал Пол своему отражению в зеркале. — Дожил. Пол Смолл, властелин хайпа, не имеет ни друзей, ни подруг, ни родителей, ни…

В этот момент он внезапно понял, куда должен поехать.

«Вольво» оказался слишком большим и вальяжным. Пол всегда предпочитал машины поменьше, попроще, а вообще считал, что идеальное средство передвижения по Москве — мотоцикл. Но красная «Хонда», двести лошадиных сил между ног, как шутил во время оно Пол, остался стоять на подземном паркинге, и он вынужден был управляться с изделием шведских автостроителей.

К дому отца он подъехал уже в темноте. Погода испортилась, начал накрапывать дождь. За голыми ветками деревьев светились окна соседних коттеджей, где-то далеко, километрах в пяти, бухал, подсвечивая снизу низкие тучи, фейерверк — видимо, кто-то отмечал юбилей или свадьбу.

Пол уткнул «Вольво» носом в ворота, вышел, толкнул калитку. Она оказалась не заперта. Запах гари еще стоял в воздухе, дом даже в темноте отчетливо чернел закопченными стенами, но в остальном ничего тут особенно не изменилось. Те же скелеты высоких туй в ряд у забора, разлапистая, похожая на одеревеневшего осьминога японская сосна возле сада камней, теннисная площадка за альпийской горкой.

Он вошел на территорию, по дорожке, вымощенной диким камнем, добрался до будки охранника, дернул дверь — заперто. Тогда Пол, особо не раздумывая, локтем выбил окно, просунул руку и включил электричество на общем пульте.

Зажегся свет в будке, загорелись фонари вдоль дорожек, вспыхнул неживым, белым светом прожектор у ворот. Уютно засветился желтым решетчатый фонарь над входом в гостевой домик. Пол просунул голову в будку, нажал кнопку, открывающую ворота, дождался, когда металлическая панель отползет в сторону, загнал машину на площадку.

Закрывать ворота он не стал. Сел на мокрую скамейку, привалился спиной к кирпичной стене будки, откупорил бутылку «Гленморанжа» и сделал большой, длинный глоток.

Он был дома.

Виски подействовал сразу, что называется, ударно. Пол задрал голову, уперся затылком в кирпичи и смотрел, как капли дождя пролетают через луч света прожектора. Они походили на крохотные инопланетные космические корабли, сделанные из серебристого металла, возникающие во тьме и улетающие в нее. Или на пули, нацеленные и ежесекундно попадающие в него.

Пол поежился, поднялся, прихватил бутылку и побрел к машине. Нужно было взять пакеты с продуктами, идти в гостевой домик и ложиться спать.

Проходя мимо сгоревшего коттеджа отца, Пол увидел ленты полицейского ограждения, так никем и не убранные. Он поставил пакеты в мокрую пожухлую траву и с непонятным остервенением принялся сматывать эти ленты, отрывать их от перил, фонарных столбов, деревьев.

Гостевой домик, конечно же, оказался заперт. Полу пришлось возвращаться в будку охранника. Там, в металлическом ящике на стене, всегда висели дубликаты ключей. Он просто забыл взять их сразу. Пол шел по дорожке, над головой его качались фонари, и весь мир вокруг тоже колыхался в такт шагам.

Вечер прошел без затей. Пол приготовил себе яичницу с беконом, громадный бутерброд со всем подряд, выпил пол-литра виски и прилег на диване в гостиной перед телевизором. Гостевой домик только именовался так скромно, на деле это был двухэтажный каменный особняк, рассчитанный на проживание двух десятков человек.

Засыпая, Пол, несмотря на изрядное количество виски в организме, отчетливо подумал о том, что больше ничего не хочет. Совсем. Вообще. Завтра он найдет способ записать и выложить на «Хайполовку» последний, прощальный ролик Пола Смолла. Все, хватит. Как было написано в какой-то старой книжке про жуликов, «контора умерла».

С этими мыслями он и уснул.

— Подъем! — Неприятный, резкий голос выдернул Пола из блаженного, сонного небытия.

Окрик подействовал как ведро ледяной воды, удар плетью. Пол подскочил, сел на диване, принялся очумело оглядываться. В гостиной горел свет, работал телевизор, на журнальном столике стояли тарелки с остатками вчерашней трапезы, в квадратном стакане янтарно светился недопитый виски.

Рядом, нетерпеливо похлопывая перчатками по ладони, стояла женщина в мотоциклетном шлеме и черном кожаном комбинезоне с пластиковыми вставками. У Пола тоже был такой, с дополнительными защитными элементами на коленях, локтях, спине и груди.

— Очухался? — насмешливо спросила женщина и сняла шлем.

Это была Настя. То есть капитан Елена Калинина, но Пол про себя все равно называл ее как раньше.

— Что надо? — грубо спросил он и потянулся за виски.

Настя ударом перчаток смахнула со стола стакан, покачала головой.

— Не сейчас. Иди в душ. Ты нужен мне трезвым и бодрым.

— Пошла ты на хрен! — крикнул Пол, вскочил и тут же получил пощечину, швырнувшую его на диван.