Анатолий Кучерена – Хайп (страница 42)
Он бросил быстрый взгляд на Настю. Как она? Проснулась? Испугалась? Но девушка продолжала спать. Солнечные блики круглились в темных стеклах ее очков.
Самолет подбросило несколько раз. Началась классическая болтанка. Рукоять управления билась, словно живая. Пол изо всех сил выравнивал машину, не давал EuroStar клевать носом или заваливаться на крыло. С неработающим мотором это была бы верная смерть.
Секунд десять-пятнадцать они с Настей провели бы в кабине обреченного самолета. Что они успели бы сказать друг другу и сделать за это время? Поцеловаться? Взяться за руки?
— Молодой человек! — прозвучал в наушниках строгий голос диспетчера. — Вы почему уснули? Молодой человек, я к вам обращаюсь! Вы не имеете права спать, слышите меня?! Молодой человек!
Пола охватила паника. Не может быть! Как же так! Он никогда не засыпал в полете. Это какая-то ошибка. Спит не он, а Настя. Ей можно, она пассажир.
Он хотел крикнуть, даже протянул руку, чтобы переключить гарнитуру связи, но она его не послушалась. Все стало мглистым, зыбким, потекло куда-то. Только ослепительное солнце сияло в белом небе прямо над головой и жгло даже сквозь закрытые веки.
Вновь прозвучал строгий голос:
— Молодой человек! Я к вам обращаюсь! Просыпайтесь!
Пол открыл глаза и увидел над собой светлый больничный плафон, потолок, стены и пожилую женщину в белом халате и шапочке, видимо, медсестру.
— Вы зачем тут уснули? — укоризненно спросила она. — Это запрещено. Тут хирургическое отделение. Поднимайтесь!
— А где?.. — Пол хотел спросить про самолет и Настю, но уже понял, что это был сон.
Он встал на затекшие ноги, с хрустом покрутил шеей.
— Идите домой. Два часа ночи! — сказала медсестра.
— У меня девушка на операции. — Пол кивнул на двери с матовыми стеклами в конце коридора. — Я дождусь.
— Нельзя, не положено, — настаивала медсестра. — От того, что вы тут, никому лучше не станет. Вам нужны силы. — Через мгновение она добавила с обезоруживающим профессиональным цинизмом: — При любом раскладе нужны. Идите домой.
Пол усмехнулся, сел на кушетку, на которой только что спал, закинул ногу на ногу и заявил:
— Никуда я не пойду. Это вы думаете, что лучше не станет. А я знаю…
— Охрану вызову! Марш домой сейчас же!
— Вызывайте! Никуда не уйду. Пока не будет результатов…
Тут та самая дверь распахнулась, и в коридор вышел высокий, крупный мужчина в зеленом хирургическом одеянии, с маской на лице.
— Что тут за шум? — спросил он с ясно различимым кавказским акцентом.
— Да вот, Тамаз Тимурович, родственник. — Медсестра указала на Пола. — Сидит тут, отказывается уходить.
Хирург подошел к Полу, посмотрел сверху вниз, сурово и оценивающе.
Пол поднялся, встал с ним вровень.
— Вы муж Калининой? — спросил Тамаз Тимурович.
— Ну… да, — буркнул Пол. — Что с ней?
— Операция длилась семь часов. У нее большая кровопотеря, задеты печень, легкое. Мы сделали все, что смогли.
Пол увидел за спиной хирурга лицо медсестры, напряженное и внимательное.
— И что? — шепотом спросил он. — Почему вы замолчали? Она?..
— Она жива, — сказал Тамаз Тимурович и снял медицинскую маску.
Лицо его оказалось вполне тривиальным, с пухлыми губами и рыхлым, сильно не бритым подбородком.
— Состояние тяжелое, но стабильное. Пульс, давление — все под контролем. Сейчас ее переводят в палату интенсивной терапии. Завтра утром она отойдет от наркоза, и вы сможете ее навестить. А сейчас и вправду езжайте домой. Вам нужно принять душ, отдохнуть.
— Спасибо большое! — сказал Пол и пожал руку хирургу. — И вам! — Он поклонился медсестре. — Извините.
Мотоцикл Насти одиноко чернел на стоянке возле больницы. Пол приехал на нем следом за «Скорой», которая забрала девушку с поста ДПС на Рублевке. Мгновение поколебавшись, Пол двинулся к нему, стер капли дождя с седла, завел и выехал с территории больницы.
Он несся по ночной Москве, городу, который никогда не спит, и все время думал о Насте. Эта девушка словно бы сама собой приходила в его сознание. Ее образ жил там, точно это было второе «я» Пола. Он вспоминал их знакомство, путешествие по России, разговоры, размолвки, примирения.
Ему было невероятно, по-детски невыносимо стыдно за то, что он, воображавший себя решительным, крутым мужиком, контролирующим ситуацию, ругал ее, обзывал, гнал. На самом деле она принимала решения и спасала его. Возможно, элемент риска во всей операции в Серебряном Бору был слишком высок. Но сейчас Пол отлично понимал, что такую рыбину, как Гареев, невозможно поймать, не сыграв ва-банк. Когда вдруг оказалось, что дело пошло не так, Гареев сумел ускользнуть, Настя не стала отсиживаться в стороне.
«А ведь могла бы, — подумал Пол. — Перепоручила бы меня каким-нибудь младшим по званию стажерам или кто там у них занимается такими делами. Но она примчалась, сама, рано утром. Может быть, потому что я ей тоже не безразличен?»
Черный «БМВ» с тонированными стеклами резко, на форсаже, обогнал Пола и замигал поворотником. Заднее стекло опустилось, и какой-то человек жестом показал Полу, мол, тормози, останавливайся.
Сердце Пола ушло в пятки, ему стало нечем дышать. Мотоцикл под ним завилял, закачался. Надо было дать газу, вырваться вперед и попытаться уйти, но черный «БМВ» уже перегородил дорогу. Чтобы не врезаться в него, Пол вынужден был нажать на тормоз.
«Вот и все, — подумал он. — Из машины выходят трое парней. Один из них сует руку во внутренний карман. Сейчас я умру».
Пол оперся на ногу, продолжая сидеть на мотоцикле, вспомнил про пистолет, в котором не осталось патронов, и понял, что уже не успеет его достать.
Парни приблизились к нему.
Тот, который шел впереди, достал удостоверение, продемонстрировал его Полу.
— Старший лейтенант Федеральной службы безопасности Дорохов. А вы Мальцев Павел Андреевич?
— Что ж вы?.. — Пол криво улыбнулся, у него дернулся глаз. — Нельзя так пугать. Вашу мать, мужики! Я же чуть не поседел!
— Сандро, ты видел? — удивленно и возмущенно воскликнул Дорохов, обращаясь к высокому брюнету. — Он еще и недоволен!
— Погоди, Глеб. — Сандро похлопал коллегу по плечу. — Он же еще не знает.
— Чего я не знаю? — с тревогой осведомился Пол. — Что еще стряслось? Челубей опять ушел?
— Нет. — Дорохов покачал головой. — Спецназ сработал четко. Двоих взяли, остальные оказали сопротивление. В общем, организованной преступной группы больше не существует. Ее предводитель Челушев Борис Алексеевич по кличке Челубей убит.
— Тогда в чем дело? — Пол перевел взгляд с Дорохова на Сандро, затем на третьего оперативника, неприметного мужчину с круглым, простоватым лицом. — Что случилось-то, мужики? С Настей что-то? Так я только что из больницы, там сказали…
— Состояние стабильное, шансы высокие. — Сандро достал сигареты, закурил.
— Тогда что?
Дорохов взял у напарника сигарету, тоже закурил, подошел к Полу.
— Операция по вашей ликвидации, Павел Андреевич, была, как оказалось, частью чего-то гораздо большего, — сказал он. — Сегодня ночью в СИЗО «Лефортово» был пожар. Заключенных удалось эвакуировать, но трое погибли. Среди них Гареев.
— Туда ему и дорога, — пробормотал Пол.
Дорохов подошел ближе, внимательно посмотрел Полу в глаза и продолжил:
— А утром во время опознания было выяснено, что труп принадлежит не Гарееву, а охраннику, носившему его одежду. А сам Гареев…
— Сбежал? — прошептал Пол.
— Скрылся, — подтвердил Дорохов. — По горячим следам задержать его не удалось, во многом в результате того, что наша группа и майор Калинина занимались вашим спасением, Павел Андреевич.
— Математик! — Пол сплюнул. — Дайте сигарету, мужики. Он все предусмотрел заранее?
— Скорее всего. И использовал Челубея втемную. — Сандро протянул Полу пачку.
Пол курил и лихорадочно размышлял:
«Что теперь будет делать Гареев? Наверняка у него уже приготовлены пути отхода за границу. Конечно, имея такие деньжищи, тупо было бы не сделать этого. Я бы так и поступил. Документы на другое имя, частный самолет или яхта. Приклеил бороду, сел в удобное кресло у окна — и ту-ту, “прощай, немытая Россия”».
Деньги у него на счетах в банках других стран. Сюда он уже не сунется — смысла нет. Его деятельность разоблачена. Я больше не являюсь важным и единственным свидетелем обвинения. Тратить крупные суммы на то, чтобы заказать мое убийство, нет никакого смысла. Челубей мертв. В общем, похоже, все закончилось. Можно выдохнуть».
Пол глубоко затянулся, выпустил облако сизого дыма и заявил: