Анатолий Королев – Искатель, 2019 №1 (страница 21)

И вдруг Григория осенило. Он решил связаться с потусторонним миром. От возникшей мысли холодные мурашки пробежали по позвоночнику. Он понимал, что ему страшно. Но тут же сказал себе: «Нет, Григорий, коль попал в такую щекотливую ситуацию, к имей мужество постоять за себя, за свою жизнь!»

Встав со стула, он вновь осмотрел все помещения квартиры: везде горел свет, всюду было тихо. Поставив английский замок на входной двери на стопор, он прошел в свою комнату и, немного поколебавшись, вынул из кармана пиджака металлический пенальчик с антенной, переданный ему Поло. В следующую минуту подключил антенну к телевизору, после чего разложил ее на полу двумя параллельными рядами. Проделав это, он вдруг ощутил, что пот заливает ему глаза, а руки мелко подрагивают. Он удивился этому, потому что полагал, что успокоился и держит свою нервную систему в узде. Вытерев рукавом пиджака пот, он включил первый канал и тут же услышал откуда-то сверху довольно внятный шепот, похожий на слова засыпающего человека:

— Не беспокой души умерших светом. Выключи.

Григорию показалось, что у него остановилось сердце. Неописуемый страх сковал все его тело. Но через некоторое время он все же нашел в себе силы дотянуться до выключателя и погасить свет. После этого машинально «упал» в кресло и с учащенным биением сердца уставился на экран телевизора. Несколько минут на экране мелькали полосы и рябь, сопровождаемые шипением динамика. Но вдруг все это прекратилось, и на экране появилось довольно четкое изображение не то человеческого лица, не то маски, похожей на него, а из динамика донеслись совершенно отчетливые человеческие слова, будто сказанные в пустую металлическую банку: «Чего вам нужно? Зачем побеспокоили тихую обитель усопших душ?»

— Я хотел бы поговорить с духом злодейски убитого Карташова Федора Анисимовича, — с трудом выдавил из себя Григорий.

— Зачем? — бесстрастно спросило лицо-маска, тонкие губы которого даже не шевельнулись.

— Чтобы найти убийцу и покарать его.

— Покарать убийцу — святое дело, — последовал ответ. — Но найти сейчас дух Федора непросто. Его душа не нашла пристанища, не успокоилась, не прошло еще сорока дней с его смерти. Но отыскать попытаемся. Ждите.

Изображение лица-маски исчезло, а вместе с ним шипение динамика и полосы с рябью. Создалось впечатление, что телевизор обесточили.

Прошло некоторое время, и экран телевизора вновь засветился. Появилась знакомая Григорию картина: место происшествия в квартире Карташова — кресло, а на нем в луже крови голова убитого с черным квадратом на лбу. Теперь рядом с головой расположилось нечто похожее на голову Карташова, только менее выразительное, напоминающее недопроявленную фотографию с оригинала. Чуть позже из динамика донеслось тихо и печально:

— Что вам нужно от меня?

Григорий подумал, что нелепо было бы спрашивать, с кем он разговаривает — это и так очевидно, — и он сразу перешел к делу.

— Кто убил вас, Федор Анисимович?

— Бывший мой коллега по работе в полиции майор Селиверстов.

— Геннадий Николаевич? — оторопел Григорий. — Возможно ли это? Селиверстов погиб до вашего убийства во время смерча. Это факт. Его подобрали на дороге и увезли в морг.

— Он сбежал из морга.

— Сбежал?! Как это — мертвец сбежал? — Григорий почувствовал, что его белье буквально прилипло к обильно вспотевшему телу. — Я вас не понимаю, Федор Анисимович.

— Да, он был мертв. А сбежал, как слуга дьявола. Продал он свою душу и стал оборотнем. Во время смерча майор попал в воздушный поток Шестьдесят шестой планеты, планеты дьявола.

— Но за что он вас убил?

— Не мог простить моего свидетельства против его жены. Но и я не мог пойти против своей совести.

— Но что это было за свидетельство?

— Об этом, если нужно, узнаете у бывших сослуживцев. Прощайте…

Изображение на экране пропало, а потрясенный Григорий еще долго сидел перед телевизором, не в силах встать и выключить его.

«Селиверстов, майор Селиверстов! — горько размышлял Григорий. — Кто бы мог подумать, что ты, бывший храбрый полицейский-трудяга, станешь убийцей! Да, не позавидуешь тому, кто попадает в сети дьявола. Но как же я тебя сразу не признал по твоей высокой сутулой фигуре и кожаной кепке?! В общем-то, немудрено. Столько сразу накатилось. И что мне с тобой теперь делать, оборотень майора Селиверстова? Ведь под суд тебя не отдашь. Остается для тебя только суд Божий».

Немного отойдя от жуткого общения с потусторонним миром, Григорий наконец нашел в себе силы подняться с кресла, выключить телевизор и включить в комнате свет. Часы показывали четверть третьего ночи. После нервных потрясений спать ему совершенно не хотелось.

По вновь приобретенной привычке, он заглянул во все помещения и вышел в прихожую. На стене, на том же самом месте, что и прежде, он увидел… черные квадраты. И еще ему показалось, что кто-то совсем близко тяжело дышит.

Григорий замер, прислушался. Тишина. Лишь маятник часов бесстрастно отсчитывал секунды. «Показалось, — подумал он и устало опустился в кресло возле зеркала. — Кто может здесь дышать? Не стены же. А что, если я уже схожу с ума? Нет, не должно быть. Ощущения мои вполне естественны. Хотя если и дальше события будут развиваться так же бурно, то вполне можно чокнуться. Наверное, самый лучший выход — плюнуть на все и завалиться спать, иначе долго не выдержать. Однако кто же вновь наклеил эти проклятые черные квадраты? В конце концов, не проделки же это нечистой силы?»

И вновь, как и в первый раз, Григорий оторвал черные бумажки, упаковал их в чистый полиэтиленовый пакет и сунул его в китайскую вазу. И вдруг ему в голову пришла простая, но единственно верная в данной ситуации мысль.

Выключив в прихожей свет, он пошел в свою комнату, громко зевая и отчетливо пробурчав: «Как спать хочется!» В комнате он выключил свет и шумно плюхнулся на диван-кровать. Полежав минут пять, он стал преднамеренно храпеть и посвистывать носом, изображая уснувшего человека. Через некоторое время тихо поднялся, осторожно снял туфли и в одних носках тихонечко направился в прихожую. Остановившись возле дверного проема, он замер и стал терпеливо ждать.

Прошло не менее пятнадцати-двадцати минут. Он уже стал сомневаться в реальности своих предположений, когда наконец его терпение было вознаграждено. Он услышал липкие шаги по линолеуму человека, идущего босиком. Но человека ли? От мысли: «А что, если это не человек, а какое-нибудь рогатое существо?» — у Григория по телу пробежали холодные мурашки. Он подождал еще немного. Шаги босого существа по-прежнему были слышны. И тогда Григорий, леденея от страха, стремительно выскочил в прихожую и включил свет. Возле стены он увидел совсем маленького, со спутанными волосами мужичка с заросшим щетиной и искаженным от испуга лицом: в руке у него была черная бумажка, которую он только что намеревался приклеить на стену: шесть штук уже было наклеено. Более минуты они пребывали в такой неожиданной немой сцене. Григорий внимательно разглядывал перепуганного до смерти незнакомца, которому на вид было по меньшей мере лет тридцать пять, а мужичок, поняв, что попался с поличным и что силы его по сравнению с силами хозяина квартиры не равны, стал воровато бегать узенькими глазками по сторонам, выискивая брешь, в которую можно было бы прошмыгнуть. Разгадав его замысел, Григорий быстро подскочил к нему, крепко ухватил за воротник замызганной ветровки и приподнял над полом, как нашкодившего котенка. Попавшийся малыш чем-то напомнил ему широко известного в свое время циркового клоуна Карандаша. Лицо его было грязное и в шрамах. Почувствовав на своем загривке сильную руку, он пропищал голоском, напоминающим голос лилипута:

— Не бей, хозяин, я все скажу, — защищаясь от возможного удара, он поднял грязные, потрескавшиеся ладони к своему лицу.

— Уверен в этом, — хмуро бросил Григорий и уволок мужичка на кухню. Там он усадил его на стул, а сам сел на другой, у двери, отрезав таким образом незнакомцу путь к бегству.

Хотя Григорий достаточно понервничал из-за этих черных квадратов, однако, увидев такого незадачливого виновника своих переживаний, даже проникся чувством жалости к этому грязному человечку, похожему на маленького бомжа.

— Давай оружие, — жестко потребовал Григорий.

— У меня нет оружия, только вот это, — мужичок протянул связку отмычек.

Григорий забрал их и спрятал в карман. Вместо того чтобы начать допрос неизвестного, он более мягко спросил:

— Есть хочешь?

— Вы спрашиваете, хочу ли я есть? — Незнакомец смотрел на Григория испуганными слезящимися глазками и не верил в то, что услышал. — Я думал, что вы сразу же убьете меня и выбросите на помойку. — Он закрыл лицо ладонями и заплакал.

— А ну прекрати реветь! — прикрикнул Григорий. — Не забывай, что ты мужчина. — Так как насчет того, чтобы перекусить?

— О чем спрашиваете, я забыл, когда в последний раз нормально ел, — тихо ответил незнакомец и растер рукавом ветровки слезы и грязь по щекам.

— Так бы сразу и сказал. — Григорий поднялся со стула. — Поужинаем, а потом сам все и расскажешь. Но прежде тебе следует умыться и отмыть руки.

Через некоторое время они сидели за кухонным столом и ели сосиски с лапшой. Григорий ел через силу, но незнакомец расправлялся с пищей, как после недельной голодовки. Потом пили кофе со сгущенкой и мятными пряниками.