Анатолий Клепов – Волшебный кот (страница 2)
Симба всегда приходил, когда она играла. Мягко запрыгивал на диван рядом с пианино, складывал лапки под грудь, устраивался поудобнее и слушал. Закрывал глаза. Мурчал тихонько — негромко, ровно, почти в такт музыке. Будто подпевал. Будто музыка касалась чего-то внутри него — чего-то глубокого и настоящего.
Алёна замечала это и улыбалась. Она была уверена — Симба понимает музыку. По-настоящему понимает. Не так, как понимают просто звуки. А так, как понимают что-то важное. Что-то, для чего нет слов.
Зимой вся семья ездила кататься на горных лыжах — это была их традиция, которую Алёна очень любила. Любила скорость, любила холодный воздух в лицо, любила как хрустит снег под лыжами. Возвращаясь домой, она первым делом шла к пианино — замёрзшими пальцами касалась клавиш и играла что-нибудь тёплое, медленное. Симба устраивался рядом и мурчал. И холод уходил быстрее.
Но больше всего она любила сидеть у окна.
Особенно когда шёл дождь.
Она садилась на широкий подоконник — подтягивала колени к груди, обнимала их руками — и слушала. Как дождь стучит по стеклу. Сначала редко, потом чаще, потом совсем часто — сплошной тихий шум, за которым весь мир становился мягким и далёким. В такие минуты она думала о разных вещах. О книгах, которые читала. О снах, которые видела. О том, что будет, когда она вырастет.
Иногда она слышала в этом дожде мелодию. Неясную, далёкую — как будто кто-то играл где-то очень далеко, и звуки долетали сюда едва слышно, почти растворяясь в шуме дождя. Тогда она шла к пианино и пыталась подобрать эту мелодию. Иногда получалось — и она замирала от удивления, от того какой красивой оказывалась эта случайная музыка дождя. Иногда мелодия ускользала — как сон, который помнишь только первые секунды после пробуждения. Пытаешься удержать — и она тает, тает, пока не исчезает совсем.
Симба приходил и садился рядом — тоже смотрел в окно, тоже слушал дождь. Они сидели вместе и молчали. И это молчание было лучше многих разговоров.
Жизнь была понятной и хорошей.
До того дня, когда Симба впервые зашипел у старого комода.
До того дня, когда за стеной кто-то постучал в ответ.
Старые дома хранят секреты. Это знают все, кто жил в них достаточно долго. Не просто знают — чувствуют. Особенно по ночам, когда дом затихает и остаётся наедине с собой. Когда скрипит половица — и никто по ней не ходил. Когда сквозняк проходит по комнате — и все окна закрыты. Когда из стены доносится тихий звук — не то стук, не то шёпот — и непонятно, что это было.
Секреты прячутся в стенах, впитавших сто лет жизни. В скрипучих половицах, которые помнят тысячи шагов. В запахах, которые появляются ниоткуда — запах старых книг, запах чужих духов, запах чего-то давнего и невозможного. В звуках, которые слышны только ночью — тихих, неясных, как будто дом разговаривает сам с собой.
Но иногда секреты прячутся в музыке.
В старых мелодиях, которые кто-то играл здесь давным-давно — и которые остались. Растворились в стенах, в воздухе, в тишине. Ждут, когда кто-то снова откроет крышку пианино и коснётся клавиш. Ждут, когда кто-то услышит их в шуме дождя за окном.
В доме номер двадцать пять на улице Новая Басманная был один такой секрет.
Большой секрет. Старый секрет. Настоящий.
Он жил в стенах этого дома сто лет. Он терпеливо ждал — год за годом, десятилетие за десятилетием. Он не торопился. Он знал, что его время придёт. Что однажды появится тот, кто сможет его услышать. Кто сможет его понять. Кто захочет узнать правду.
Тот, кто умеет слушать не только ушами.
Тот, у кого есть Душа.
Он ждал, пока в квартиру на пятом этаже не въедет семья с рыжим котом.
Он ждал Симбу.
Он ждал Алёну.
И вот — они пришли.
ГЛАВА 1. Новый дом
Алёна проснулась рано — ещё до будильника, ещё до того, как мама загремела на кухне чашками, и папа включил в коридоре свет. Она лежала в темноте и смотрела в потолок. Светлые волосы рассыпались по подушке, любимая заколка с бабочкой — синей, в блёстках — лежала на тумбочке рядом. Алёна всегда клала её именно туда, чтобы утром не искать.
Она смотрела в потолок своей старой комнаты и думала, что сегодня последний раз видит эти обои с жёлтыми цветочками которые она так ненавидела все три года пока они здесь жили. Странно — теперь, когда надо было с ними прощаться они казались не такими уж противными.
Потом в комнату вошёл Симба.
Он вспрыгнул на кровать, прошёлся по одеялу, потоптался немного и улёгся прямо на Алёнкиных ногах. Это была его любимая привычка — устраиваться именно на ногах, именно тогда, когда вставать было совершенно необходимо.
— Симба, — сказала Алёна, — сегодня переезд.
Кот приоткрыл один глаз. Зелёный, круглый, совершенно невозмутимый.
— Ты понимаешь, что это значит? Новый дом. Новая комната. Всё новое.
Симба закрыл глаз.
— Тебе всё равно, да?
Кот громко и с удовольствием зевнул, показав розовый язык и все свои зубы, потом свернулся клубком потуже и засопел с таким видом будто никакого переезда нет и не предвидится.
Алёна засмеялась и стала выбираться из-под одеяла стараясь не потревожить рыжего нахала.
Грузовик приехал в девять утра.
Алёна сидела на подоконнике и смотрела как два дяди в одинаковых синих куртках деловито заносят в него мебель. Сначала вынесли диван из гостиной — большой, тяжёлый, тот самый на котором папа смотрел футбол и с которого его никакой силой нельзя было согнать в интересный момент. Потом кресла, потом стол, потом коробки — много коробок которые мама паковала всю последнюю неделю.
Серёжа крутился рядом с грузчиками и давал им советы, которые те вежливо игнорировали.
Серёже было тринадцать лет, и он считал себя почти взрослым мужчиной. Особенно, когда рядом была Алёна, которой можно было командовать.
— Алёна! — крикнул он снизу. — Иди помогай!
— Я помогаю, — ответила Алёна. — Я слежу за Симбой.
Симба в это время невозмутимо сидел в пустом книжном шкафу и наблюдал за погрузкой с видом человека который видел в жизни и не такое.
— Это не помощь! — возмутился Серёжа.
— Это очень важная помощь, — серьёзно сказала Алёна. — Если Симба выбежит на улицу пока открыта дверь — сам будешь его ловить.
Серёжа посмотрел на кота. Кот посмотрел на Серёжу. Серёжа подумал и пошёл помогать грузчикам.
Алёна улыбнулась. Победа была полной.
Ехали через весь город.
Алёна сидела на заднем сиденье рядом с переноской в которой сидел Симба. Кот не любил машину и выражал своё отношение к происходящему тихим, но настойчивым мяуканьем на одной ноте.
— Тихо, — говорила Алёна и просовывала пальцы сквозь решётку переноски. Симба тыкался в них носом и на несколько минут замолкал. Потом начинал снова.
— Долго ещё? — спросил Серёжа.
— Минут двадцать, — сказал папа.
— Симба, двадцать минут, — сообщила Алёна коту.
Кот сказал что-то явно недовольное.
— Алён, — сказал Серёжа, — ты разговариваешь с котом.
— И что?
— Он не понимает.
— Ты уверен?
Серёжа хотел ответить но в этот момент Симба издал звук который очень походил на возражение и Серёжа почему-то промолчал.
Мама засмеялась.