Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 68)

— Хороший мальчик, — кивнула ему Маша.

— Иди сюда, чертяка, — позвал Аристофана Михалыч. — Расскажу, как дверь открывать будешь.

— Машуль, давай быстро переодевайся в местную одежду. С нами пойдешь, мало ли что.

— Ну вот… — Маша опечалилась. Наверняка собиралась к своему Кнутику улизнуть. — А у меня столько дел на сегодня запланировано было…

— Это, каких же интересно?

— Ой, ну мсье Теодор, мало ли у девушки проблем может быть? Волосы помыть, постирать кое-что, покушать опять же…

— Потом, Машуль. Дело есть дело.

— Это… босс, — вмешался Аристофан. — Я пошел в натуре?

— Всё тебе Михалыч рассказал? Давай тогда, удачи, а мы тебя в новом доме ждать будем, в кожевенной лавке.

Аристофан исчез, а мы собрались и вышли на улицу.

Солнышко припекало, но как-то ласково, народу поблизости не было, грязь на улицах подсохла — благодать. Если бы отдыхать, а не работать. А мы быстрым шагом направлялись на Колокольную площадь рядом с базаром, где и находился арендованный нами дом. Чем ближе мы подходили к базару, тем больше народу попадалось нам по пути, а уж на самом базаре, как всегда была толпа, крики, хохот и ругань продавцов и всегда желанных, но капризных покупателей. Пробившись через толпу, мы вышли на Колокольную площадь, уж и не знаю, почему ее так назвали — ни одного колокола я тут не заметил.

— Смотри, внучек, вона наш дом, — указал Михалыч на высокий забор, состоящий сплошь из подогнанных друг к другу бревен.

Ну а как же. Тут если дом хоть чуть солидный, то высоченный забор, запертые накрепко ворота и маленькая калитка, в которую протискиваться надо наклонившись. Штурмом легко такой забор не одолеть, а если и найдется умелец, что перелезет через трехметровую высоту, то с той стороны его уже будут ждать радостные собачки с теленка размером и клыками как у Маши. Приём только по предварительной записи, короче. Но сейчас нам такое было только на руку. Зачем нам любопытные глаза, которых в Лукошкино насчитывалось тридцать-сорок тысяч пар?

На наш стук калитку отворил один из бесов Аристофана и мы по одному прошмыгнули в большой двор, заставленный бочками, какими-то ящиками и прочим хламом. Сарай, предназначаемый нами в качестве ангара для летучего корабля и правда, был очень большой, а из дверей дома нам уже махал рукой Калымдай.

В доме было тихо, чисто и вполне уютно и просторно. Калымдай пожал нам с Михалычем руки, а стоящая рядом с ним Олёна, поклонилась.

— От Аристофана ничего не слышно? — сразу же спросил я майора.

— Никак нет, Федор Васильевич. Но думаю, уже скоро должен явиться. Да вы не переживайте, для бесов это плёвое дело.

— Хорошо бы, — с сомнением протянул я. — Как у тебя дела, Олёна?

— Всё в порядке, батюшка Секретарь, — заулыбалась Олёна. — Чертежи корабля у Гороха в личной горенке хранятся.

— Уже разведала? Молодец.

— Только добраться до них пока никак не могу, — она разочарованно вздохнула. — Они в сундучке с другими бумагами хранятся, я подглядела, а вот тайное место, куда Горох этот сундучок прячет, никак не подсмотрю. Да и ключик от ларца он постоянно на шее носит.

— Взглянуть бы на тот ларец, — протянул Михалыч. — Я бы тебе живо ключ изготовил.

— Да не надо, дедушка, — улыбнулась Олёна. — Я все равно подберусь к чертежам, время же у нас еще есть. А вы, дедушка, лучше шапочку мою верните, а то не всегда удаётся открыто во дворец проникнуть.

Михалыч, покопавшись в своём кошеле, с видимым сожалением отдал бесовке шапку-невидимку:

— Эх, хорошая вещица! В нашем деле ить очень даже способствует.

В горницу ввалился, тяжело дыша, Аристофан с двумя бесами:

— Это… босс! Сделали дело в натуре!

— Ух, молодцы! — обрадовался я. — Без проблем? Как прошло? Где меч?

— Тут эта… — смутился Аристофан, кивком отправляя своих подручных за дверь. — Оставили типа мы меч там.

— Как?! Почему?

— Лоханулись, паразиты, — проворчал Михалыч, ухватив Аристофана за ухо. — А гонору-то сколько было!

— А мне вот интересно, мсье Теодор, — лениво протянула Маша, — Кощей всех бесов убьёт или только исполнителей?

— Да вы чё в натуре?! — заверещал Аристофан, с трудом высвобождая ухо из цепких пальцев деда. — Спёрли мы меч, как и договаривались! Только там шухер был, никак с собой вынести его не могли, так там реально и припрятали. А ночью сходим и без базара притараним меч.

— Что за шухер? — допытывался я. Мне же потом отчет писать если что. Надо быть в курсе деталей.

— Горох с ментом да бойцами своими тоже в подвалы кинулись, — почесал ухо Аристофан, опасливо поглядывая на Михалыча, — мы еле разминулись с ними. А они как увидели, что меча в натуре уже и нет, так такое палево началось, что шагу не сделать. Мы меч в холстину завернули да над дверьми на выходе, на притолоку и запихнули, фиг его там искать будут. А ночью мы конкретно за ним и сходим, не переживай, босс.

— Охохошеньки… — вздохнул я. — А может в шапке-невидимке сейчас сходить за ним, а, Олёна?

— Сложно сейчас, батюшка раз там тревогу подняли, — покачала головой бесовка. — Там стрельцы на каждом шагу теперь стоять будут, да и меч тайно уносить — дедушкин кошель нужен будет.

— Зачем?

— Ну, так если вещь большая, то шапка ее не скроет, только владелец невидимый будет.

Я представил, как по Гороховому двору плывет в воздухе меч мимо стрельцов и челяди и согласился, что идея так себе.

— Деда, а может, ты в шапке сходишь и в кошель меч запихнёшь?

— Да не гони ты волну, внучек, — отмахнулся дед. — Ить загорелось тебе… Ночью Аристофан заберет, а мы ему поможем, а сейчас не гоже туда соваться, девка верно говорит.

Вдруг тихо засмеялся Калымдай.

— Ты чего?

— А Горох-то еще с час назад через глашатаев на площади объявил турнир. Мол, кто с мечом волшебным справится, тому Марьяну в жены. А меча-то и нет уже!

Все заухмылялись — мелочь, а приятно.

— Машуль, у нас сейчас свободное время появилось, так что если хочешь, можешь к Кнуту Гамсуновичу наведаться. Только к ночи подходи в гостиницу.

— Мерси, мсье, Теодор! — обрадовалась Маша и тут же улизнула.

— Аристофан, ты хоть расскажи, как вы дело-то обстряпали? Чего нам там сегодня ожидать, чего опасаться?

— Да там легко, босс, — самодовольно хмыкнул Аристофан. — Мы своими ходами под землей пошли и реально в подвалах царских выскочили. А там тишина, никого кроме бойцов Гороховых, да и те спят через одного конкретно. Мы мимо них прошмыгнули и дверь нужную быстро нашли. Правда, с замком пришлось типа повозиться.

— Как так? — удивился Михалыч. — Я же вам отмычку хорошую сделал да тебе всё подробно обсказал!

— Не-не, Михалыч, — выставил перед собой руки Аристофан. — К тебе без базара претензий нет. Это боец мой лоханулся, сначала не той стороной отмычку запихнуть пытался…

— Ить бестолочь криволапая! — сплюнул дед.

— В натуре, Михалыч, — кивнул Аристофан, обтирая плевок на сапоге о штанину. — Так и запихнул конкретно не той стороной в замок. Пока вытащили, пока правильно воткнули, слышим — шухер начался. Короб тот хрустальный быстро взрезали, спасибо вампирше нашей за алмазики, хвать меч и дёру, а спереди на нас уже конкретно бойцы Гороховские прут. Мы типа назад, а там тупик. И под землю никак не уйти — не дошли еще до нужного места там, где земля реально поддаётся. Ну, меч в холстину завернули и мимо стрельцов по одному просочились к выходу. Уже типа к нужному месту подобрались, а там, в натуре на входе в землю пятеро бойцов топчутся. А велено же реально тихо, без убийств типа, вот мы меч на самом выходе из подвалов на притолоку и засунули, а сами уже через двор и сюда.

— И никто вас не заметил? — удивился я.

— Не, босс! — довольно заулыбался Аристофан, — Мы же конкретно бесы!

— «Конкретно», — передразнил его дед. — Вот и сообщай сам Кощею-батюшке о своем провале конкретно.

— Михалыч… — жалобно заскулил Аристофан, — а давай ты ему типа сам скажешь? А еще лучше — потом, реально после ночной операции, а? А я не забуду доброту, блин буду, а?

— Стол пустой, батюшка Секретарь — голодный, — проворчал Михалыч. — О какой доброте говорим, милай?

— Так это мы в момент! — засуетился Аристофан. — Ща сделаем без базара!

— Дед, ну завтракали же недавно, — укоризненно протянул я, едва Аристофан исчез из горницы.

— Да когда енто было? — отмахнулся Михалыч.

Короче, поесть мне всё-таки пришлось. А когда вернулись в гостиницу так и еще раз. Как же, дорога-то длинная была от Колокольной площади, аж минут двадцать пешком, да и сил еще сколько нужно для ночной вылазки, кушай, внучек, кушай… А внучку отбиться не удалось и пришлось потом до ночи валяться, пытаясь уложить поудобнее всё съеденное в пузе. Надо молоко себе затребовать за вредность. С булочками.

Как стемнело, мы втроем — я, дед и Маша, покинули гостиницу и направились в дом на Колокольной площади, который на время нашей воздушно-корабельной операции стал нам главным штабом.

На выходе из гостиницы, дед кивком указал на Машу расслабившемуся хозяину: