Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 202)

— Корону приладьте сверху, Ваше Величество, — напомнил я. — А что? Совсем даже неплохо. Эдакий, модернизированный Дед Мороз с нашим, местным уклоном.

Кощей покрутил бородой перед зеркалом, поморщился, еще раз сплюнул и вдруг задумался:

— А может и мне бороду отпустить, а, Фёдор? Небольшую такую, эспаньолку?

— Да кто вас знает, Ваше Величество, — пожал я плечами. — Вы ко мне в Канцелярию приходите, у меня программка одна есть, можно на вашу фотографию разные бороды прикладывать и посмотреть, как оно выглядеть будет.

— Оно?

— Изображение, — выкрутился я. — И, кстати, Гюнтер, в той программе не только бороды, но и прически и всякий макияж примерять можно. Губную помаду подобрать или там выщипанные брови приладить.

— Сами пробовали? — оживился дворецкий.

— Вот, воистину "тьфу ты", Ваше Величество, — отвернулся я к ухмыляющемуся Кощею.

— И когда мне лицедействовать придётся?

— А завтра, прямо с утра, в десять часов, Ваше Величество. На часок, не больше.

— Чего ради имиджу не сделаешь, — вздохнул царь-батюшка. — Иди, Федька, не мозоль больше глаза мои печальные, пришибу ведь ненароком.

— Ухожу-ухожу, — поднялся я. — Видите Ваше Величество, какой у нас прогресс? Раньше сожрать обещали, а теперь только… Всё, положите меч, уже ушёл.

— Елька! К ноге! — проорал я, в который раз любуясь нашей ёлочкой в тронном зале.

— А звал, батюшка? — поорала кикимора сзади.

— А звал, — поковырялся я мизинцем в ухе.

— А вот она я вся тута!

— А вижу. Аелька, блин. Всё готово к утреннику?

— А всё, батюшка! — Елька начинала загибать пальцы. — А платьице тётушке моей пошили, а кокошник я саморучно в Лукошкино спёрла! А детки песенку про ёлочку разучили! А ёлочка вот она — пред тобой, батюшка стоит, раскрасавица наша!

— А подарки?

— А иди, посмотри, батюшка! — кикимора схватила меня-батюшку за руку и поволокла за трон к небольшой дверце в подсобку. — А вот они все!

— Ничего себе, — я окинул взглядом гору свертков и пакетов, высотой с Кощея. — Ни в какой мешок не поместятся…

— А можно сюда бегать и таскать детишкам подарочки-то!

— Не, не очень как-то… О! Попробую у Михалыча его кошель безразмерный выклянчить на часок! А разноцветные шнурки, которыми подарки обмотали, это?..

— А как в воду глядишь, батюшка! — запрыгала от восторга Елька. — Белый шнурок — для девоньки подарок, а черненький — пацанчику малому!

— Кухня сладости на завтра готовит?

— А как же! А я сама бегала проверять, а вкуснотища-то, батюшка!

— Осталось детям что-нибудь после твоей проверки?.. Ладно-ладно, не завывай, шучу. Давай, работай и смотри мне тут!

Михалыча уговорить сдать кошель в аренду, оказалось вовсе не так сложно, как я думал. Всего три часа выклянчивания, уговоров, взывания к уму, чести и совести и дело в шляпе. Сдался дед перед массированным натиском всей Канцелярии, когда все мы стояли перед ним на коленях, жалобно протягивая к нему руки и завывая настолько натурально, что лукошкинские нищие вымерли бы от зависти, услышав нас. Дед плюнул, матюкнулся в последний раз, махнул рукой и, взяв с нас клятву о выплате ему ста золотых за аренду, ворча ушёл в свою комнату опустошать кошель. Ура.

Девчонки, как всегда хихикая куда-то тут же удрали, Аристофан пошёл укреплять нервы самогоном в казарму, Калымдай, отряхнув колени, отправился домой к своей ненаглядной Тамарке. Кстати, квартирку они себе урвали совсем рядом с нами — за два коридора. Я устало плюхнулся на диван, пытаясь сосредоточиться на завтрашнем празднике, однако звуки издаваемые колонками компа, никак не давали собраться с мыслями. Что-то очень знакомое… Ну, конечно — четвертый эпизод "Звёздных войн". Похоже, бесенята начали в который раз пересматривать сагу сначала. Ладно, пусть резвятся, вырастут — джедаями станут. Нет — ситхами, скорее всего.

Утро детского праздничного дня началось с моего личного кошмара. К нам в гости приехала Морская царица Морисента со своим царственным сынулей Моришуром. Нет-нет, царица была мне очень симпатична и как монарх и просто как женщина, вот только она оказалась уж больно любвеобильной, а в качестве объекта своих притязаний выбрала меня. Нет уж, хватит. Один раз я ей уступил исходя исключительно из государственных интересов и довольно.

Сплавив Моришурчика под опеку Ельки, я подхватил царицу под руку и потащил в библиотеку:

— Ваше Морское величество, — нашёптывал я по пути, — к моему величайшему стыду, должен всё же вам признаться, что я вовсе не тот, за кого себя выдавал.

— Даже так, господин мой Кощей? — кокетливо приподняла она брови?

— Ага, Ваше Величество. Не Кощей я. Ну, в каком-то смысле, в определённых ситуациях я выступаю от его имени…

— Не переживайте, дорогой мой Фёдор Васильевич, — ущипнула меня за задницу Морисента. — Я в курсе и надо сказать, меня это только радует.

— Увы, солнце моё, — вздохнул я, потирая джинсы в пострадавшей точке, — нам не суждено быть больше вместе, как это ни печально. Зато, у вас появилась возможность завести тесное знакомство с самым настоящим Кощеем! И скажу вам, — я понизил голос, — наш Великий и Ужасный, ого-го какой! В том самом смысле, ага.

Морисента была, как минимум заинтригована и, сдав её на попечение Гюнтеру, который с энтузиазмом принялся за все эти дворцовые ритуалы, я облегченно вздохнул и тихо хихикая, быстро рванул из библиотеки.

Один ноль, наши ведут.

Так, теперь генератор. Недавно я нашел в завалах всяких железок и кабелей, которые перетащил из фургончика в Канцелярию, десятиметровую светодиодную ленту. Да-да, отличная гирлянда, сам знаю. Жаль посмотреть схемы негде, а то можно было бы и мигать её заставить. Ну, ничего и так, думаю, отлично будет.

Двое скелетов под предводительством взволнованного Дизеля, потащили генератор в тронный зал, а сзади вышагивали мы с Михалычем, пытаясь на ходу распутать почему-то вечно запутывающиеся провода.

В тронном зале в одном из углов уже стояли столы с лавками, ожидающие набега юных голодных варваров, а посередине, возле ёлки, суетился новогодний комитет, правда, без горластой Ельки, чему нельзя было не порадоваться.

— Ща между рогов в натуре засажу! — орал взмыленный Аристофан.

— Попробуй только, — парировал Виторамус, — залеплю тебе рот колдовским способом и придётся твой любимый самогон, знаешь каким местом хлебать тогда?

— Что вы опять не поделили? — подошли мы поближе.

Скелеты стали запихивать генератор под ёлку, а Дизель засуетился около них, маша руками.

— Не, ну прикинь, босс! — заорал Аристофан, тыча пальцем в кладовщика. — Этот чмошник, в натуре хочет нас праздника лишить!

— Виторамус? — повернулся к хранителю колдовских штуковин.

— Слушайте его больше, Ваше Величество, — фыркнул бес, традиционно протирая платочком пенсне. — Аристофан, знаете ли, впал в детство и непременно требует, чтобы и его самого и его бандитов…

— Бойцы у меня! — взревел Аристофан.

…— непременно допустили поучаствовать в детском утреннике.

— В натуре!

— Ты чего, Аристофан? — удивился я. — У нас же свой праздник потом будет, там и оторвётесь.

— Ни фига ты, босс не понимаешь, — завыл боевой бес. — У мелких же реально Кощей за Мороза канать будет! А у взрослых — хрен конкретно!

— Аристофан, ну чего ты как маленький?

— А я может душой, блин еще типа маленький!

— Какая душа у беса?

— Да не суть, босс! Это же… блин, как её?.. ну как диск и Крым по-хохляцки?..

— Дискриминация? — угадал Виторамус.

— Во-во, братан, в натуре она!

— Да ты же опозоришься, Аристофан, — я попытался убедить беса, — среди детишек и такой здоровый дубина.

— В натуре, здоровый, это ты правильно сказал, босс. Ну, босс, а босс? — снова заныл Аристофан. — А я и стишок уже выучил. Из "Гамлета".

— Чего?!

— В натуре, босс, — слегка обиделся Аристофан. — Я же типа культурный теперь по самое не могу.

— Ох… Ладно, давай так сделаем — дозволяю тебе присутствовать на утреннике, только в сторонке, а как дело до конкурсов дойдёт, то выйдешь, прочитаешь свой… гм-м… стишок и всё. Только ты один, без своей банды, понял?

— У меня отряд, босс! — радостно закивал рожками бес. — Реально боевой… а, да хрен с ним! Согласен, босс, без базара!