Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 204)
Поросёнка… Тьфу, ты — монстрика привычно выпихнули на середину и дедушка Кощей, подхватив его и усадив на локоть, ткнул бедолагу пальцем в пузо:
— Ути-пуси, какие мы храбрые! Ну, чего пригорюнился? Хочешь, дам мечом поиграться? Можешь башку кому-нибудь снести, разрешаю.
У монстрика тут же высохли слёзы, а все пять глазок восторженно засияли.
— Не, не подымешь ты еще мой меч, — с сожалением протянул Кощей. — Ладно, тогда как на духу признавайся мне любимому — как ты вёл себя в этом году, хорошо ли, плохо ли?
— Плохо, дедушка, — пропищал монстрик, стыдливо опустив глаза.
— Ай, молодец! — восхитился дедушка Кощей. — Хороший мальчик… Или девочка? Да, не важно. Держи-ка, ребятёнок за это подарок!
Царь-батюшка опустил монстрика на пол, порылся в дедовом кошеле и, выудив подарок, вручил его счастливому ребёнку.
— Ну, паршивцы, кто еще подарков хочет?
Дальше уже всё пошло по сценарию. Детишки забирались на табурет, а кто посмелее — на колени деду Кощею, пели песенки, читали стишки и радостные убегали, прижимая подарок к груди.
Конечно и Аристофан дождался своей очереди.
Забравшись, на жалобно скрипнувший табурет, он выдержал долгую паузу, вскинул голову к потолку, махнул рукой и с чувством произнёс:
— Оскара на него нет, — прошептал я деду.
— И не говори, Федь, — всхлипнул Михалыч, — ишь как душевно зараза выводит.
Шквал аплодисментов был наградой нашему бесу, а в качестве материального поощрения, он получил от дедушки Кощея петушка на палочке, которого тут же счастливо засунул в пасть.
Но настоящий фурор произвели Тишка да Гришка.
Разодетые, один — в доспехи Дарта Вейдера, а другой — в скромный плащ Оби-Вана Кеноби, бесенята разыграли перед публикой знаменитую битву на световых мечах и урвали каждый по два подарка. Ехидно показав язычки Аристофану, обиженно жующего деревянного зайчика с ёлки, они прискакали к Михалычу и повисли у него на ногах, радостно вереща. А дед, гордый и растроганный, гладил их по головам и смахивал слёзы с счастливых старческих глаз.
Потом были еще конкурсы, игра в снежки комочками ваты, пропитанных крахмалом и высушенных. Дедушка Кощей, с воплями и явным удовольствием уворачивался от летящих в него со всех сторон белых комков, носился как угорелый по тронному залу и в свою очередь старался залепить "снежком" в Снегурочку, что было вовсе и не сложно, учитывая объёмы нашей бухгалтерши. Мне тоже досталось раз от царя-батюшки и два раза от вредной Маши, трусливо прячущейся за спинами рыцарей-зомби.
А потом мы все вместе пили чай и обжирались невероятно вкусными сладостями, заботливо приготовленными для праздника Иван Палычем.
Я думаю, утренник всем понравился. Даже Кощею.
Доброму человеку всякий день праздник, или Весело, весело встретим Новый год
Календарь на компе показывал 31 декабря.
А вообще, народ тут календарями особо не пользовался, надо сказать. Попы, конечно, строго следили за православными праздниками, а вот тот же Новый год как-то и не праздновался. Точнее, праздновался, но… Ну, сами посудите. По факту тут существовало аж четыре даты Нового года: 1 января на европейский манер, 1 марта по древнему обычаю, 22 марта, в день равноденствия и еще 1 сентября. Желающим гульнуть — на радость, а простым смертным — головная боль.
Ничего, теперь будет порядок и строгие календарные даты. У нас, конечно, на Лысой горе, а все эти разгильдяи Гороха, пусть празднуют, как хотят, нам до них дела нет. Пока жива моя техника, проблем с датами не будет. Синхронизации точного времени уже конечно нет, но пара-тройка минут в год, это совсем пустяк.
Ну, короче — 31 декабря. Новый год на носу!
И нос мой, надо сказать, чутко улавливал ароматы с кухни, добиравшиеся даже до Канцелярии. Великий труженик Иван Палыч старался изо всех сил, а я всячески помогал ему тем, что удерживал себя от походов на кухню, дабы не отвлекать поваров дельными советами.
Как я и ожидал, детский утренник благосклонно подействовал на общий настрой во дворце и народ с энтузиазмом носился по коридорам в предновогодних хлопотах в предвкушении праздника. Мои хлопоты начались из-за склероза. Не моего, конечно.
Я сидел за столом и задумчиво смотрел, как Михалыч с Аристофаном складируют в углу кабинета разномастные бутылки и отчаянно спорят о пропорциях самогона и коньяка, запасенных для праздничного стола. Что-то было не то.
Маша на диванчике поверх очередного романа поглядывала на шумящих спорщиков и брезгливо морщила носик. Бесенята, как обычно скакали в моём кресле. Дизель накручивал генератор. Калымдай в связи с женитьбой у нас показывался теперь гораздо реже. Олёна пошла на конюшню поболтать с Максимилианом. А я скучал. Нет, дел было полно, только вот делать-то ничего и не хотелось, да еще эти крики. Я тоже поморщился:
— Ну чего вы так орёте-то? Было бы из-за чего спорить. Самогон у нас только Аристофан хлещет, значит, его поменьше. Коньяк почти все пьют — его побольше. Пиво совсем не надо, лучше на утро оставим. Ну, девчонки вина возможно выпьют… Машуль, вы с Олёной вином заливаться будете или коньяком?
— Олёна может и вашей ужасной водки выпить, — задумчиво протянула вампирша.
— Деда, слышал? Надо пару бутылок хорошей водки найти.
— А я, мсье Теодор, вы же знаете, практически совсем алкоголь не употребляю, продолжала Маша. — Пару-тройку бутылочек белого сухого для меня возьмите и несколько бутылок игристого и достаточно.
— Игристого, ага. Игристого? Шампанское! Блин, мы забыли про шампанское! А без шампанского это как без ёлочки или оливье!
— Кислятина, босс, — поморщился Аристофан. — И пузо потом раздувается от пузырьков конкретно.
— Согласен, — кивнул я. — Только кто же тебя заставляет его вёдрами глушить? Выпьем по бокальчику чисто символически и всё.
— Нету у нас твоего шампанского, внучек, — отмахнулся дед. — Вона, стащи у царя-батюшки мозельского али божоле какое, да и успокойси, не сбивай меня со счёту.
— Не-не, шампанское надо обязательно. Неужели во дворце никто его не пьёт? Даже Гюнтер?
— У нас народ простой, — Михалыч взболтнул жидкость в бутыли и подозрительно осмотрел очередную бутылку, — рядовым — самогон, енералам — коньяк, бабам — чай с водкой и пряник на закуску.
— В Лукошкино можно шампанское купить? — я поднялся с лавки. — Мне всё равно за Варей съездить надо.
— Я с вами, мсье Теодор, — роман полетел на пол, а Маша вскочила, торопливо дожёвывая бублик.
— Даже и не сомневался. Одевайся, поехали.
В Лукошкино было снежно, морозно, как всегда суетливо и ску-у-учно. Никаких тебе нарядных ёлок, гирлянд из разноцветной бумаги, досрочно пьяных монстриков по углам, ничего такого праздничного. Дикари.
Радовали только ребятишки, носящиеся на санках и затевающие нешуточные бои в свежепостроенных снежных крепостях. Ну, еще где-то недалеко восторженно орали мужики. Надо понимать — очередной хоккейный матч, устроенный Никитой. Я хмыкнул — каждый развлекается, как может, осуждать не буду, но и смотреть не пойду.
— Машуль, а где тут лучше шампусика прикупить? На базаре у заезжих купцов поспрашивать?
— Не забивайте голову глупостями, мсье Теодор. Идите спокойно к мадмуазель Варе, а шампанское вам я раздобуду в Немецкой слободе.
— Да? Ну и отлично. Пару бутылок, Машуль, больше не надо. Только не задерживайся у Кнута Гамсуновича, умоляю, Маш. Через часок подходи к Варе — домой отправимся, там дел еще жуть сколько.
Прорвавшись мимо бдительного дедка на воротах, я взлетел на крыльцо Вариного терема и тут же наткнулся на могучую тётку Пелагею.
— Здрасте, тёть Пелагея! С наступающим!
— На кого? — опасливо взглянула вверх тётка.
— Не-не, это я в смысле, что Новый год завтра.
— А где мой дед?
— Вообще-то, дед он мой, а ваш — Михалыч, — хмыкнул я. — Не отпустили его сегодня — дела, Новый год, сами понимаете…
— А сам всё-таки припёрси? — подозрительно глянула на меня домоправительница.
— А я на секундочку, тёть Пелагея, Варю заберу и назад, — я понизил голос. — А завтра вечерком, ждите нас в гости. Мы с дедушкой к вам с ночёвкой заявимся, посидим, Новый год отпразднуем, то, сё…
Пелагея хихикнула, но тут же насупила брови:
— А боярыню на ночь забрать хочешь, охальник?
Слава богам, вмешалась Варя, высунув нос на крыльцо:
— Ой, Федя! Пелагея, корова старая, да что ж ты гостя на улице морозишь-то?!
Варюша у меня суровая. Может и в ухо залепить, если что не так покажется. Не-не, не меня, конечно, это я про челядь.
— Варюш, здравствуй! А я за тобой. Собирайся давай, сейчас к нам отправимся Новый год встречать!
— Вот же… — начала вредная тётка, но получив тычок в спину, пошла собирать хозяйку в дальнюю дорожку, а Варя хитро улыбнувшись, поманила меня в сени.