Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 201)

— Ваше Величество, — галантно поклонился терминатор и продолжил без всякого акцента: — Прошу прощения за задержку свадьбы во время этого представления, но умоляю не гневаться, а понять нас — традиции.

Так он еще и Калымдаев воспитанник, судя по манерам. Клоуны, блин. Ладно.

— Молодец, служивый, стань в строй… Э-э… к гостям, говорю иди… Хорошо, порезвились немного, а теперь продолжим. Продолжим, говорю! Ну-ка заткнулись все дружно и слушаем меня-батюшку!

Когда воцарилась тишина, я перешёл к заключительной части:

— По древним нашим традициям, даденым нам дедами-прадедами, правящий ныне монарх, то есть — я, — я смущенно шаркнул кроссовком, — волею, данной ему… блин, ну, мне, то есть… Короче, волею данной мне богами, а главное — Кощеем-батюшкой, я имею полное право соединить этот союз двух любящих сердец, чем сейчас и воспользуюсь.

— Наконец-то, — загалдели в зале, — давно пора! Жрать охота!

— Цыц! Итак, вот этой самой волей, данной мне вышеперечисленными лицами, объявляю нашего славного полковника Калымдая и очаровательную Тамарку, племянницу, кстати, нашей не менее очаровательной Аргриппины Падловны, мужем и женой! Давайте, целуйтесь. Ура!

— Ура! — заорали все, а Калымдай с Тамаркой принялись за поцелуйчики.

— Пожрём теперь! — радовались придворные.

— Нет, ты глянь, Свиридовна, как он к ней присосался, а!

— И не говори, Марусь, а мой-то, чмокнет разок в щёчку и сразу в койку тащит. Никакого романтизьму.

— Серёга, забей и мне место поближе вон к тому осетру, что рядом с бутылками лежит! А то, вона Мишка с евойнаю бандой уже тудыть нацелилси!

— Эй, Калымдай, ну куда ты руками полез?! Гля, Семёновна, так и шарит, так и шарит! Погоди, родненький до спальни, там-то уж и порезвишьси!

— Да не мешай, Григорьевна. Хоть посмотреть-то…

Я стоял, приветливо улыбаясь во все стороны и шипел сквозь зубы:

— Калымдай, завязывай! Тамарка, хватит же! Сейчас гости нас сожрут вместо закуски! Агриппина Падловна, ну хоть вы на них повлияйте! Ну что это за бесплатный сеанс немецкого порно?!

Наконец все утихомирились и расселись за столы. Не всем, конечно, хватило места в тронном зале, но и обиженных не было. Пиршественный стол продолжался в коридорах, не прерываясь, заворачивая на поворотах, проходя через малые залы и так по всему дворцу. Кощея беспокоить не стали, только поменяли опустевшую бутылку на новую, а через полчаса Гюнтер при помощи рыцарей-зомби, оттащили царя-батюшку в соляную комнату — нельзя пока ему долго вне её находиться. И понеслось.

Хоть я и старался есть поменьше, но блюд было так много, а еда смотрелась так аппетитно, что выдержать такого искушения слабое сердце несчастного, но гордого компьютерщика, не смогло. Сердце шепнуло желудку "Давай", тот взвизгнул от радости, мозг вздохнул и отключился, а руки и челюсти перешли в активный режим. Наконец-то!

И, кстати, тут некоторые злопыхатели, обвиняли меня в чрезмерном употреблении алкоголя. Так вот, на свадьбе я практически не пил! Я ел. Наш дорогой и любимый садист Иван Палыч расстарался так, что оторваться от очередного блюда, будь это хоть всегда горячо любимый мной шашлык или банальный запечённый целиком осётр, не было никакой возможности. Неудивительно, что через три-четыре часа, я осоловело сидел над серебряной миской с холодцом, лениво выковыривая из него морковку и устало подымал над головой играющий самоцветами золотой бокал, с всё еще первой дозой коньяка. Или дед подливал мне? Не помню.

Помню, что Михалыч с рыцарями подхватили меня и потащили из зала.

— Вы чего? — слабо отбивался я. — А тортик?

— Мы принесём вам, мсье Теодор, — успокаивающе икнула Маша, а Олёна только устало прикрыла глаза колечками из огурцов.

Понимаю. Смотреть на это изобилие было больно, а съесть хоть крохотный кусочек не было уже никакой возможности.

— Деда, давай по маленькой за молодых? — предложил я, когда меня тащили, огибая Аристофана, сидящего на табурете и наяривающего на балалайке "Мурку".

— Быстрее, — шипел дед на рыцарей. — Выносите царя-батюшку, пока не началось.

— А что должно начаться? — возмутился я. — Почему царь не в курсе?!

— Драка, внучек.

— Почему?

— По обычаю.

— А да, — понимающе покивал я и тут же всполошился: — Деда, они же мне тут ёлочку на фиг снесут!

— Не боись, Федька, — поднялась с лавки монументальная главбухша. — Я прослежу. А ты отдохни родимый… Ишь как красиво про мою Тамарку с евойным кобелём сказал…

Левый глаз упёрся в потолок и что-то там разглядывал с величайшим вниманием, зато правым я увидел, как в центр между столов вышла ухмыляющаяся двадцатка бесов, а им на встречу поднялись Калымдаевские спецназовцы. Сквозь кровь, брызнувшую из носов и пяточков, я заметил, что Агриппина Падловна грузно, но поспешно шагает к ёлочке, отсекая по пути огромными ручищами, сбившихся с пути истинного драчунов.

За ёлочку я больше не беспокоился. А вот десерт…

— Деда, ты напомни там про тортик, — попросил я, проваливаясь в сладкий сон, едва замечая, как Михалыч заботливо подтыкает мне одеяло. — И Дизеля выключи, пожалуйста…

Здравствуй, дедушка Кощей, борода из ваты, или Дети — это наше всё

— Надо, Ваше Величество, надо, — терпеливо убеждал я Кощея-батюшку. — Это же какой резко положительный имидж вы себе сделаете, прикиньте только! И вовсе не в том смысле положительный, что добрый, а в том, что народ ваш, и так безмерно вас любящий, ва-а-аще воспылает невиданным патриотизмом!

— Вот сам шутом гороховым и скачи вокруг ёлки своей, — устало огрызался царь-батюшка, с наслаждением прихлёбывая густой кофе из небольшого, искусно гравированного черепа какого-то незадачливого беса, попавшегося в недобрый час под руку неизвестному мне мастеру.

— Детей с самого раннего возраста надо воспитывать в почитании царя и Отечества, — назидательно произнёс я, принюхиваясь к кофе.

— Гюнтер! — проорал батюшка. — Чашку кофе Статс-секретарю! Или тебе коньячку плеснуть?

— На работе не пью, Ваше Величество, — отрезал я. — А за кофе — спасибо, с удовольствием.

Михалыч уговаривать царя-батюшку вместе со мной не пошёл мол, "покочевряжется и сам согласитьси", поэтому отдуваться за всех, как обычно приходилось мне одному.

Мы посопели друг на друга над горячим кофе и я решился на шантаж:

— Ну что ж, Ваше Величество, раз вы так категорически не хотите детишкам праздник устроить, придётся мне Деда Мороза звать.

— Так он тебе и придёт, — хмыкнул Кощей.

— Придёт. Аристофана попрошу, и он со своими и Калымдаевскими ребятами запросто его приведёт, — отмахнулся я чашкой и тут же взвыл от капелек кофе, упавших на джинсы.

Царь-батюшка ухмыльнулся, а потом задумался:

— Ну, эти да, могут и притащить Мороза… Да только это совсем не то будет.

— Вот и я о том же! — завопил я. — Одно дело какой-то там старый дед (прости меня, дедушка Мороз, я для ребятишек стараюсь), а другое дело — вы, наш Великий и Ужасный и горячо всеми любимый!

— А сам чего бороду нацепить не хочешь? — проворчал Великий и Ужасный. — Или, вон, Михалыча задействуй. Хочешь — Гюнтера одолжу на праздник?

— Не надо Гюнтера, — твёрдо заявил я. — А сам я такую ответственную роль не потяну — солидности во мне мало. Пока. А вот Михалыч, он запросто с таким делом справится, да и народ его любит. Только не в этом же дело, а исключительно в вас.

— И что мне делать нужно будет? — сдался Кощей.

— Ой, да там особо и ничего, — засуетился обрадованно я, — мы там с детьми поиграем, зажжём их хорошенько к вашему выходу… Нет-нет, это я в переносном смысле, не радуйтесь… Потом дорогая наша Снегурочка — Агриппина Падловна, вас позовёт, вы и явите всем облик свой ужасный, но благородный. Раздадите детям подарки, послушаете их выступление и всё. Делов-то Ваше Величество, на одну рюмку коньяка всего.

— Налить?

— Не-не, это так, к слову пришлось.

— А я выпью, пожалуй…

— Эх, ну давайте и мне тогда, Ваше Величество — больно смотреть, как вы тут в одиночестве спиваетесь.

Коньяк был так себе, сигары как обычно — вонючие, но пришлось пострадать ради царя-батюшки.

— Шубу вам надо, красную или синюю, — рассуждал я, попыхивая сигарой. — Бороду уже Елька сделала. Хотите примерить?

— Давай, — проворчал Кощей. — Не из блохастых каких котов шерсти надёргала?

— Баран, Ваше Величество. Ой, не в том смысле, что это вы — баран, ну что вы сразу за меч-то хватаетесь? Я говорю мол, шерсть баранья.

— Не по-царски как-то, — брезгливо покрутил он в руках белоснежную бороду с тесёмками.

— Хотите, бесов на Северный полюс зашлю, какого-нибудь белого медведя обстричь?

— Ну и как её цеплять? Гюнтер! А ну-ка, голубчик… Что ты хихикаешь, Федька?.. Давай, Гюнтер, цепляй это уродство на меня, великого.

— Уродство, Ваше Величество, не поспорить, — кивнул дворецкий, завязывая тесёмки на лысом черепе. — Лёгкая небритость куда как больше вам идёт. Вид такой сразу мужественный, брутальный…

— Тьфу, ты! Тащи зеркало и слюни подбери!