Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 173)

— Жмот ты, внучек.

— Только когда дело сгущенки касается. И не жмот, а просто экономный.

Когда явились наши девчонки с Аристофаном, Калымдай уже ронял слюнки за столом, а рядом с ним чинно восседал Дизель. В кресле насупившись, сидели бесенята — как же, мультики им выключили. Ничего, потом включу им любимых черепашек-ниндзя и успокоятся.

— Как же я люблю все эти совещания, — протянула Маша, усаживаясь и обводя стол взглядом.

— Обжора, — повторил свою резолюцию дед.

— Нервы, дедушка Михалыч, — вздохнула Маша. — Как у вас тут говорят в вашей варварской России?.. А, вспомнила: как работаем, так и едим. Подайте мне вот тот подносик силь ву пле.

— Господа, — начал я, — и дамы, разумеется. Позвольте открыть производственное совещание на тему: "Как нам приготовить помещение для царя-батюшки, если колдунов в наличии не имеется". Прошу высказываться. Только коротко и по существу.

— А Лиховид, босс? Может прижать его реально? — начал первым Аристофан.

— Хорошо бы, а как?

— Давайте все же попробуем, Федор Васильевич, — предложил Калымдай.

— Ну, давайте, — пожал я плечами и заорал в воздух: — Гюнтер!

Гюнтер явился через три минуты, а поднос перед Машей опустел наполовину. Прав дед в своих характеристиках.

— Гюнтер, притащи, пожалуйста, коробку с Лиховидом. Не потерялась, надеюсь?

— Не потерялась, Государь, только… — он замялся.

— Ты чего? — впервые я увидел смущенного дворецкого.

— Боязно, Ваше Величество, — почти прошептал Гюнтер.

А, понятно. Не осуждаю — ему в той переделке больше всех досталось.

— Давай я, босс? — вскочил Аристофан.

— Вместе идите, а потом и ты, Гюнтер, к нам присоединяйся, вдруг подскажешь чего.

— Клац-клац!

— Ну и ты, Дизель сходи, прогуляйся. А то сидишь в генераторной безвылазно с этими мультиками.

— Ить, маленькие они ишо, — тут же вступился за своих любимцев Михалыч. — Пущай пока резвятся.

— Угу. Маленькие. А не подскажешь, деда, это какие такие маленькие, третьего дня самый большой котел на кухне спёрли и пытались монстрика из бригады теплоснабжения в нём сварить?

— Вот ты, Федька… — Михалыч огорченно покачал головой. — Они же череп выварить хотели — тебе на пепельницу. А ты за такую заботу на них накидываешьси?

— Спасибо, конечно, только с такой заботой у нас скоро обслуживающего персонала не останется… А кто ночью в казарму к бесам пробрался и все штанины им отрезал?

— Сам же им по компутеру своему про Супермена сказку показывал, — пожал плечами дед. — Вот они по-родственному Аристофановым бесам и сподмогли, как могли. А знатные трусы получились, Федь, хоть сейчас поверх любых штанов одевай, да плащик сверху и в бой против злодеев всяческих!

— Это против нас что ли? Мы же дед не на стороне добра, помнишь? Хорошо еще не повели бесов на Лысую гору учиться летать.

— Наговариваешь ты на них, внучек, — проворчал дед. — Маленьких всяк обидеть норовит…

— И кстати о плащиках. Я что-то сразу и не догадался, кто из прачечной все простыни спёр. Скажи, чтобы вернули, слышишь, дед?

Утолившая первый голод Маша, шепталась с Олёной. Калымдай сидел, улыбаясь, прислушиваясь к нашей перепалке.

— О кстати, Калымдай, а как там дело с Тамаркой-то движется?

— Хорошо движется, Федор Васильевич, — кивнул полковник. — Трое моих ребят сдали её с рук на руки боярам, поплясали вокруг напоследок, песни повыли и удрали. Сейчас в наблюдательном пункте ситуацию контролируют.

— Ну а сама-то девица наша красно-коричневая?

— Всё в порядке. Выделили ей комнату не хуже чем другим претенденткам на чин царицы. Благоустроилась, развесила шкуры, амулеты и прочие предметы народного промысла, только за Горохом охоту еще не начинала. Или осваивается с обстановкой или…

— Или?

— Или Горох ей даром и не снился.

— Агриппина Падловна точно прибьёт её, а потом и за нас возьмется.

— Если догонит, то это вполне вероятно, — кивнул Калымдай.

— Твоё, босс, Величество, — ввалился в Канцелярию Аристофан и выудил из кармана знакомую всем коробочку, — во!

Гюнтер с Дизелем скромно уселись, а Аристофан положил коробку в центр стола, сдвинув самовар к краю.

— Ага, — я опасливо покосился на неё, потом решился, постучал пальцем по крышке и немного нервно спросил: — Лиховид Ростиславович, вы там?

— Иди на хрен! — тут же послышался скрипучий голос старого колдуна.

— И вам — здравствуйте. Лиховид Ростиславович, а не хотите ли значительно улучшить условия вашего вынужденного, но совершенно справедливого заточения? Ну, там, свежие овощи на завтрак, божоле к ужину?

— Иди на хрен!

— Он же призрак, Федька, — напомнил Михалыч, — зачем ему еда?

— Верно… Может быть договоримся, Лиховид Ростиславович, а?

— Иди на хрен!

— Заклинило гада в натуре, — хмыкнул Аристофан. — Может ему в коробку перца с махоркой насыпать?

— Давайте я попробую, — предложила Олёна и наклонилась над коробкой. — Дедушка Лиховид, помогите нам.

— Олёнка? — заинтересованно прохрипел колдун и тут же залаял, как озабоченный пёс: — Моя! Моя! Моя!

Этот старый маразматик давно уже доставал Олёну повышенным вниманием, а во время почти удавшегося путча, так и вообще в деталях изложил программу кроватно-развлекательных мероприятий, которые он размечтался регулярно проводить с ней.

— Ну, помогите, а? А я вам бороду расчешу, — Олёну передёрнуло, — брови подстригу и в ушах тоже…

— Хрен вам всем! — категорически донеслось из коробки.

— Добром значится, не получилось, — констатировал дед.

— В натуре, босс, можно? — подскочил Аристофан.

— Что ты там задумал?

Аристофан выскочил в казарму и тут же вернулся с ведром в лапе. По Канцелярии разлилась такая сивушная вонь, что все дружно схватились за носы, а Михалыч вдобавок — за сковородку.

— Самогон, босс, — пояснил зачем-то Аристофан. — Пацаны давно еще его спёрли, а выпить так и не смогли в натуре. Так и стоял у нас.

— Напоить призрака собрался? — хмыкнул дед.

— Не-е-е, — самодовольно протянул бес, схватил коробку и опустил в ведро. — Такого конкретного духа никакой дух не выдержит, — скаламбурил он, растянув пасть в улыбке.

— Ну, попробуй, — с сомнением кивнул я.

— Уй-ё-о-о! — заорал вдруг Аристофан, выпустил коробку и замахал в воздухе лапой. — Больно, блин! Жжёт в натуре!

Лапа из привычно серой стала ярко-красной, а густые волосы на ней свились в спираль и задымились.

— Доставайте коробку! — заорал я. — Расплавится же в этой кислоте, а Лиховид улизнёт!

Дед ударом валенка перевернул ведро и подхватил начавшуюся обугливаться коробку полотенцем: