Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 175)

— Ну-ну, — недоверчиво протянул я. Знаю я эти артефакты. Какой-нибудь страдающий с бодуна колдун сотворит нечто подобное и получи потом последствия.

Под руководством Гюнтера два скелета затащили в кабинет несколько полусантиметровых в толщину листов свинца.

— Где это ты отыскал такой свинец, Гюнтер?

— В лаборатории Его Величества, Государь, — поклонился дворецкий.

— А там без этого свинца ничего… — я неопределенно пошевелил пальцами в воздухе.

— Не извольте волноваться, Государь. Это из запасников.

— Ну, хорошо. Давайте мастерить экран. Только как же крышку-то открывать, если всё свинцом загородим?

— А енто уже не твоя забота, внучек, — отмахнулся дед. — Ты поцарствуй пока, а мы тут и без сопливых разберёмси.

— Ага, ладно, — я стащил сигару из ящика стола, и по дуге обходя артефакт, направился к выходу. — Покурю пока, не буду мешать. А вы — делайте, испытывайте.

Покрепче притворив за собой дверь, я еще и плечом привалился к ней для надёжности. Угу, сами испытывайте, Кулибины. Прикурив от пальца, я успел выпустить облачко вонючего дыма, как в кабинете что-то гулко бумкнуло. Не-не, я еще покурю, я не любопытный. Когда последовавшая за "бум" тишина сменилась воплями и традиционным русским матом, я смело распахнул дверь.

Матом обложило всех присутствующих. По одежде, рукам, лицам, ползали буквы, складывающиеся в совершенно неприличные матерные слова, причем — в характерном временном написании. Ну, там всякие ять, еры и прочие излишки, с которыми у нас успешно поборолись после революции.

— Однако… — протянул Виторамус, безуспешно пытаясь смахнуть платочком с пенсне, извивающийся остаток народного творчества — "ать".

— Фу, какая гадость! — Маша дунула на огрызок слова, вольготно расположившийся на плече, но "децъ" ловко уполз ей за шиворот.

— Значит, не свинец, — задумчиво протянул я, уворачиваясь от обрывка какого-то уж совсем сложного словопостроения, стряхнутого с себя дедом. — Ну, тогда приводите себя в порядок и продолжим.

Под неодобрительными взглядами сотрудников, я вернулся в кресло, положил сигару в пепельницу и стал терпеливо дожидаться, когда закончится поток колдовских слов выплюнутых артефактом и обычных, хотя и более душевных, на мой взгляд, извергаемых моими коллегами.

Виторамус побрызгал вокруг какой-то жидкостью из склянки и обрывки слов поспешно расползлись по углам, правда, теперь и в кабинете стало вонять, спасибо, хоть не так сильно как в Канцелярии.

— А что за жидкость, Виторамус? Может быть, она нам подойдёт, как нейтрализатор?

— Весьма сомневаюсь, Государь. Зелье узконаправленного действия. Прихватил на всякий случай, однако же, пригодилось.

— Ну, ладно. Давайте думать дальше.

Думать никому не хотелось. Дизель по одному передавал Михалычу бесенят, а тот вертел их в руках, внимательно рассматривая на предмет ошмётков слов. Калымдай с Аристофаном шушукались, поглядывая на меня. Гюнтер озабоченно рассматривал кабинет и брезгливо принюхивался. А наши красны девицы, как всегда шептались и хихикали.

— И как ты столько пирожков за раз уплетаешь, — доносился до меня громкий шёпот Олёны, — да еще и не толстеешь ни капельки?

Я поморщился — думать мешают.

— И вовсе не много, просто метаболизм такой.

— Да и вообще, столько сладкого есть… Я бы вот сейчас рыбки солёной поела, севрюжки там или осетринки…

— Сбегай на кухню, — прошептала прагматичная Маша.

Рыбки… солёной… Солёной!

— Олёна, ты — гений! — подскочил я с кресла.

— Да тьфу на тебя, внучек, — дед схватился за сердце. — Ну, нельзя же так…

— Соль! — перебил я Михалыча. — Что, не понимаете? Соль!

— А верно… — задумчиво протянул Калымдай. — Соль — штука древняя, силы немереной…

— Точно, босс! — подскочил и Аристофан. — Кощея-батюшку, вона как от соли конкретно колбасило, когда менты его ей обсыпали! Аж почернел реально и задымился!

— Интересная гипотеза, — закивал Виторамус. — Стоит попробовать.

— Прикажете на кухню сходить, Ваше Величество? — обратился ко мне дворецкий.

— Ага, Гюнтер, давай. Сразу и опробуем. И, да, я как руководитель нашего подразделения сам проведу испытания! — настолько я был уверен в успехе.

— А можно в туалет? — Маша как примерная ученица, подняла руку.

— Я провожу тебя, — вскочила и Олёна.

— Забоялись в натуре! — заржал Аристофан, но девчонки не обращая на него внимания, быстренько смылись из опасной зоны матерного поражения.

Ну что вам сказать? Эксперимент прошёл успешно. Обсыпанный солью артефакт даже не шелохнулся при приближении к нему, и не единой буквы не проявилось в воздухе.

— Ура, товарищи, — торжественно сказал я, разгибаясь и выходя из-за спины Калымдая. — Теперь осталось всё хорошенько продумать и можно начинать операцию "Возвращение короля".

— Царя, внучек, — поправил не знакомый с творчеством Дж. Р. Толкина, дед. — А то и самого императора!

Морской вояж маленькой такой компании, или Дипломатия под солнцем

— А я говорю — в галерее! — настаивал Михалыч. — Пущай там Кощеюшка отсидитси, заодно и кулюторный уровень себе повысит. Натырил со всего света картин намалёванных да мужиков с бабами каменных, а сам и носа туда не показывает!

— В конюшне, босс, без базара! — пропихивал Аристофан свою версию размещения тайной комнаты для Кощея. — Там конь его шибко вумный, вот и наболтаются вволю реально!

— Только на кухне, мон шер! Там всегда пирожки есть. И пряники. И сгущенка, которую от нас мсье Теодор так старательно прячет.

Понятно да, что это вечно голодная Маша эту реплику выдала?

У Калымдая же подход был исключительно милитаризировано-стратегический:

— Разумно будет вырыть в лесу бункер, верстах в двух от Лысой горы. Мои ребята будут держать периметр, а для усиления огневой мощи, сделаем вылазку в Лукошкино и снимем со стен десяток-другой пушек.

— Засыпать солью весь этот его ужасный кабинет, — предлагала Олёна.

— Крайне не советую, мадмуазель Олёна, — тут же отозвался Гюнтер.

— Клац-клац?

— Убьёт, — коротко пояснил дворецкий Дизелю.

— Клац.

Я лежал с дымящейся сигарой на диване и почти не слушал оживленную дискуссию коллег, рассевшихся за большим обеденным столом в Канцелярии. Час назад после долгих споров было решено тайную комнату оборудовать в библиотеке, как в месте наименее посещаемым придворными, к тому же и царю-батюшке до книг будет рукой подать, если заскучает. Вот скажите, какой смысл после выработанного таким трудом решения продолжать спор? Не знаете? А я знаю: из личной вредности. Каждый себя умнее других считает и старается всячески показать это. Вот с такими кадрами и приходится работать, других-то нет. Да еще и все мои пирожки умяли в процессе.

Нет, вонючие всё-таки сигары у Кощея. Или они все такие? Я ткнул окурок в пепельницу, поднялся и, усевшись за столом, сказал:

— Ма-а-алчать! Развели тут балаган! Что вы орёте на весь дворец? Шпионов на крик заманиваете? Всё уже решено, спор закончен. Я сказал.

Это я красиво в конце ввернул, согласитесь. По-жегловски.

— Еще и лысину корона не натёрла, а уже раскомандовался, — пробормотала вредная Маша.

— Мне встать по стойке смирно? — поинтересовался Калымдай. — Чтобы подчеркнуть драматизм момента.

— Мужчины… — хихикнула Олёна.

— Босс в натуре правильно говорит! Он же типа босс! — встал на мою сторону Аристофан.

— На, внучек пирожок, — так же выступил на моей стороне Михалыч. — Только не ори.

— Прикажите пищаль принести, Ваше Величество? — предложил чуткий Гюнтер. — Для отстрела несогласных.

— Клац-клац! — подвел итог Дизель.

— Хватит, — вздохнул я. — Давайте детали уточним. Комнату делаем в библиотеке, как и договаривались. Отведем в самом дальнем зале площадь, ну-у… метров десять на десять…

— Босс, ты типа по-нашенски скажи или пальцем в натуре ткни: метры твои — это сколько? — почесал рог Аристофан.