Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 172)

— Во-во, именно это слово, прости меня господи. Весь город ходуном ходит, куда не выйдешь — одни только и разговоры об ентой забаве.

— Да? Весь город, говоришь? Варюш я на секундочку выйду, поговорить надо кое с кем.

Вот тут я тоже немного пояснить должен, уж пардон. Те из вас, которые читали мои ранние отчеты, конечно в курсе нашей булавочной связи, а вот те, кому только сейчас повезло приобщиться к моим хроникам, коротко расскажу. У каждого из сотрудников Канцелярии торчит в воротнике по специальной булавке — говорушка по-нашему. Тут всё просто: берется зелье колдовское и капается им на обычную булавку. Можно вызвать для разговора любого у кого такая же есть, а можно и конференц-связь устроить между несколькими собеседниками. Голос слышится прямо в голове и никто подслушать не может пусть вы хоть среди толпы стоите. А то, что вы среди толпы сам с собой разговариваете… Ну, может, сумасшедший, кому какое дело? Расстояние приличное. Хотя я вам уже рассказывал о наших расстояниях. От Лысой горы до Лукошкино без проблем добивает, а вот до Урала, например, уже нет.

Вот и сейчас, выйдя за дверь, я дважды сжал головку булавки пальцами и тихо сказал:

— Аристофан.

Никаких, гудков в голове, конечно, не было, как и голоса оператора, зато возник голос моего беса:

— Это… босс?

— Аристофан, собирайся и дуй сюда в Лукошкино. Как на Колокольную площадь прибудешь — свяжись со мной, понял?

— Без базара, босс. Пацанов взять?

— Пока не надо. Если что — потом высвистаешь.

Вернувшись в горницу, я с сожалением развел руками:

— Дела, Варюш, надо идти. Гони свою Пелагею от моего Михалыча, да будем собираться.

— Что, вот прямо сейчас-сейчас? И минуточки еще не побудешь?

— Минуточку — побуду, — засмеялся я.

— А что стоишь тогда? Давай, целуй! Вот же настырный Федька ты у меня… м-м-м…

Через полчасика мы с дедом с сожалением покинули терем и дед, напяливая посильнее шапку на голову, проворчал:

— Ну что енто у тебя, Федька, вечно спешка в самый неподходящий момент? Я только Пелагеюшку свою ка-а-ак разверну, да ка-а-ак…

— Не надо подробностей! — перебил я. Мне только баек про утехи этих престарелых любовничков и не хватало. — Дело, деда, превыше всего! Сейчас расскажу, только Аристофана дождемся.

— Тут я, босс, в натуре, — произнес невзрачный низенький мужичок, подбредая по сугробам к нам.

Бесы, они тоже личину менять могут. Да и вообще — многое, что могут.

— Ага, отлично. Слушайте. Тут участковый Лукошкино подсадил на спортивную игру — хоккей называется. Бегают по льду мужики с клюшками, ну это палки такие изогнутые и стараются маленький чурбачок в маленькие же ворота загнать. Короче, правила нам без надобности, а вот народ тут с азартом такое развлечение воспринял.

— Зима, скукотень, — кивнул Михалыч.

— Интересно, босс, — протянул Аристофан. — Золотишком попахивает.

— Вот именно. Откроем подпольную букмекерскую контору, будем ставки на игру собирать.

— Это… босс. Да там навару с того мало в натуре. Да еще и конкретно влететь можно — из своего кармана платить придётся.

— И от кого я это слышу? — укоризненно покачал я головой. — Учишь тебя, учишь… Вот ты, Аристофан сам прикинь. Есть в команде один-два сильных игрока, на которых вся команда и держится. А если этот игрок прямо перед самой игрой, когда ставки уже сделаны, возьмет да поскользнётся, да ногу вывихнет, а?

— Пролетят все в натуре, кто на команду бабло поставил… Реально, босс!

— Да тише ты, рогатый, — шикнул на него дед. — А можно и денежку команде сунуть, чтобы играли плохо.

— Или тупо припугнуть так, типа выиграешь — избу подпалю.

— Ну, вроде того, — согласился я. Пошёл творческий процесс. — Только так уж глобально не надо, Аристофан, слышишь? Участковый это затеял и если заметит махинации, то злой будет ужас как. Он потом на уши всех поставит, а оно нам надо?

— Не надо, босс, без базара. Нам бы только навариться и всё.

— Ну, вот и действуй. Бери ребят своих потолковее и вперёд.

— У меня — все пацаны толковые конкретно, — гордо выпятил грудь Аристофан.

Аристофан остался планы коварные разрабатывать, а мы с Михалычем домой отправились, а Машу с Олёной даже предупредить забыли. Да ничего, они тут не заскучают без нас.

Научные изыскания, или Без соли, что без воли: жизнь не проживешь

— Внучек, а что с Кощеюшкой-то делать будем?

— Ой, деда, у меня Новый год на носу, утренник, опять же с ёлками вопрос еще решить надо… — перечислял я все тише. — Не знаю. Ломал-ломал голову, ничего придумать не могу. Уже и перед Кощеем стыдно — пообещал его вытащить из тюрьмы, а как?

— Думать надо. Созывай, внучек, Канцелярию на совет. А я пока самовар заведу.

— Аристофан! — гаркнул я.

— Здесь, босс, — в щель двери осторожно просунулись маленькие рожки.

— Заходи, чего ты там мнёшься?

— Да я тут, босс, в натуре постою.

— Да, заходи-заходи, остыл я ужо, — проворчал дед и повернулся ко мне. — Енти паразиты вчера девок снизу в казарму притащили.

— И что, с тобой не поделились? — хмыкнул я.

— Да тьфу на тебя, внучек! Под утро самогон у них закончился и решили они девок ентих в Турцию продать в гаремы. А те — визжать, отбиваться. Полвзвода с синяками ходит, а у одного рог обломан. Неужто не слышал шума, внучек, так спал хорошо?

— Не-а.

— Вот и славно, зато выспалси. А мне, паразиты, так и не дали поспать.

— Ясно. Завязывай ночные гульбища Аристофан, а то самого в гарем продам, понял?

— Без базара, босс, — понурился бес.

— Ладно, на вот тебе Шмат-разум, мчись в Лукошкино и девиц наших сюда волоки. Скажи — срочное совещание, ждать не буду все пирожки сам съем. Давай-давай, отправляйся.

— Девиц, гы! — фыркнул Аристофан и исчез.

— Нету у меня никаких пирожков, — проворчал Михалыч. — Хлеб да сало.

— Ну да, я так и поверил. Что ты такой сердитый, деда?

— Ох, внучек, — дед присел на лавку. — Всё Кощеюшка наш из головы не идёт, всё думки тягостные одолевают.

— Да придумаем что-нибудь, деда, не переживай. Вытащим Кощея из тюрьмы.

— От то-то и оно. Заявитси он сюда и опять начнет порядки свои устанавливать, на нас орать да премий лишать.

— Что-то я не припомню, чтобы нам хоть раз премию не выдали… И что ты предлагаешь? Не спасать, а самим тут править?

— Во-во, внучек, это ты хорошо придумал! — оживился Михалыч. — Гениальный ум у тебя. Говоришь, ну его ентого Кощея? Лучше сами тут править будем?

— Э-э, дед! Ты мне не приписывай свои мечты! И вообще. Кощея будем выручать, это даже не обсуждается. И царский чин я ему моментально верну, только он тут появится. А ты, дед, у нас какой-то заговорщик, честное пионерское. КГБ на тебя нет.

— Ну, на нет и суда нет, — согласился дед, пыхтя затаскивая самовар на стол. — А может и зря, внучек, мы совет общий затеваем-то. Уж ежели два таких светлых ума, как мой и твой с задачей справитьси не могут, то куда уж там нашим воякам да вертихвосткам…

— Не скажи, деда. Они может быть саму идею и не выдадут, но подтолкнуть к ней смогут. Вон когда с Лиховидом воевали, так придумали же, как артефакт по кусочкам собрать.

— Придумали, внучек, придумали, — захекал дед. — Только он же нам во вред и обернулся.

— Ну, это уже частности. Придираешься ты, Михалыч, а лучше бы пирожками да пряниками озаботился. Маша, когда на нервах, так будто ураган всё со стола сметает.

— Обжора, — согласился дед. — Тишка, Гришка! А ну паразиты ленивые, марш на кухню! Живо кому сказал?! Вот я сейчас на вас Федору Васильевичу нажалуюсь, шиш вам тогда, а не мультики! Ну, куда рванули?! Сначала выслушайте, что у Иван Палыча попросить надобно.

— Только сгущенку не берите, — крикнул я бесенятам вдогонку.